Пик затмения (СИ) - Сойфер Дарья - Страница 41

– Мы считаем, что гласность – лучший способ оставаться в тени, – улыбнулся Ричард, заметив замешательство Мары. – Подозрения возникают, когда люди ведут себя скрытно. Солнце – наша жизнь, и мы гордимся этим.

Не успела Мара ответить, как рация вновь зашипела, Ричарду что-то ответили, и машина, рыкнув, двинулась на территорию парка.

Саванна, бескрайняя, как большое соломенное море, тянулась со всех сторон. Вдалеке над высокой травой заторможено двигались жирафы. Два полусумасшедших спугнутых бородавочника ринулись под самые колеса, и только после оглушительного гудка шмыгнули обратно в кусты.

Конечно, Мара видела экзотических животных и раньше. В разгар тренировки поле Линдхольма, разделенное высокими сетками, напоминало коммунальный зоопарк. Она помнила и индуса-слона, и девочку-акапи. И вредного жадноватого парня гну с третьего курса. Да что там – через одно кресло от нее прямо сейчас сидела зебра Зури, которая летом по старой дружбе разрешила Маре покататься на своем тотеме верхом. Но теперь все было совсем иначе. Величественный простор вызывал благоговение и желание говорить шепотом. Медлительные жирафы, слоны, лениво потряхивающие ушами, чтобы отогнать мух. Мара видела не просто животных – она созерцала мир в его первозданной наготе, и не находила слов, которые бы хоть чуточку могли описать ее чувства.

Молчали все, даже Нанду, обычно такой шумный, с сосредоточенным видом смотрел в окно, и лицо его казалось незнакомым от непривычной серьезности.

– Только аккуратнее, – нарушил тишину Ричард. – Это действительно дикие животные, и перевертышей среди них нет. Не ошибитесь и не дайте себя съесть. И будьте готовы – еще минут десять – и мы в Ишаша.

– Смотри! – Нанду пихнул Мару в бок и кивком указал в окно. – Черт, они действительно древолазающие!

Машину тряхнуло на кочке, и Мара не сразу смогла разглядеть то, на что указывал бразилец. А указывал он на гигантское раскидистое дерево, на котором как игрушки на новогодней елки, расположились львы. Они лениво лежали на ветвях, дремали, свесив хвосты и лапы. Львы, львицы… Не меньше десятка!

Услышав рычание мотора, две самки рухнули с дерева в паре метров от машины, словно какой-то древний угандийский божок решил наслать на приезжих львиный дождь.

– Вождь Очинг контактирует с этим прайдом, – как ни в чем не бывало, сообщил Ричард. – Но запомните главное правило безопасности: перевертыши подают друг другу тройной сигнал издалека. Тройной лай, свист, рык или рев – неважно. Без этого сигнала вы не должны приближаться к животным. По крайней мере к тем, которые обитают в этой полосе. Потому что очевидно, вот эти, – и он махнул в сторону двух крупных белых волков, – точно гости большого костра.

– Это Грозовой Волк, вождь шошонов, – подал голос Джо. – С женой. Я их знаю.

– А я знаю этого товарища, – вдруг улыбнулась Мара, заметив ворона: он описал в небе дугу, приблизился к машине и теперь летел рядом. Внутри екнуло от радости узнавания, рука сама потянулась в карман и нащупала костяную фигурку.

– Да кто ж его не знает, – мрачно буркнул Нанду. – Давай уже, беги обниматься.

И Мара, не обратив внимания на сарказм, едва дождавшись, когда машина остановится, первой выскочила на примятую траву и протянула руку, чтобы ворон опустился на ее запястье. Иссиня-черные перья блеснули, и из раскрытого клюва донеслось тройное карканье.

– Перестань, неужели ты думал, я тебя не узнаю?! – она ласково провела рукой по гладкому крылу. – Ох, Имагми! До чего же я соскучилась! Покажи, где я буду жить, и тогда ты мне выложишь все – слышишь? – все про этот костер.

 16. Низкое небо саванны

Размеры кемпинга поражали воображение. Маре никогда прежде не приходилось бывать на рок-фестивалях под открытым небом, но сейчас, гуляя между палатками, фургонами и домами на колесах, она все ждала подсознательно, что вот-вот наткнется на гигантскую сцену.

Ворон Имагми сидел у нее на плече, чем вызывал косые взгляды Нанду. И все же сделать она ничего не могла: не прогонять же старого друга, как муху? Сама не понимала, почему молодой ангакук до сих пор не перевоплотился. Но ему лучше знать. Ворон – так ворон.

Заблудиться в лагере было легко, поэтому угандийский верховный вождь Очинг, старый лев, мудро решил расселить гостей по географическому принципу. В национальном парке королевы Елизаветы воссоздали самую намую настоящую модель Земли, приняв Африку за отправную точку. В центре высился шатер вождя, вокруг расположились жилища остальных глав черного континента. Пигмеев, зулусов, коса… Всех Мара бы не упомнила бы, даже если бы очень постаралась. Мбари тут же слинял к своему вождю, Зури – нырнула к своему, в красную полосатую в палатку масаи, а Нгайре отправилась на юго-запад – искать полинезийский сектор.

Далеко не все народности могли похвастаться наличием перевертышей в своих рядах, а из тех, кому все же повезло, приехали только вожди с женами и участники пляски затмения. И все-таки народу вокруг было валом.

Мозги вскипали от обилия незнакомой речи. Со всех сторон слышались разные языки: монотонные, гортанно-носовые, щелкающие, протяжные, распевные или наоборот отрывистые, будто лающие. Казалось, люди собрались продемонстрировать возможности своих ртов и голосовых связок.

Мара с трудом поборола желание заткнуть уши: она медленно сходила с ума. Разобрать слов не могла, перестать вслушиваться – тоже. Наверное, так чувствуют себя медиумы, на которых отовсюду сыпятся непонятные голоса. И на долю секунды Маре стало страшно, что она вовсе разучится говорить.

А запахи? С ними было справиться еще труднее. Кто-то жарил мясо, кто-то чадил благовониями, а еще непередаваемо несло гнилым луком. Все вместе сливалось в такое амбре, что дышать приходилось ртом.

Ричард неторопливо вел их между палатками, рассказывая о том, кого куда поселили. Зачем он это делал, так никто и не понял: после смены климатических и часовых поясов, трех перелетов и предгрозовой духоты, запомнить все равно было невозможно. И Мара мечтала лишь об одном: принять, наконец, горизонтальное положение, вытянуть ноги и с этого самого момента передвигаться только ползком. Обычно ей помогало прийти в себя перевоплощение, но сейчас одной мысли о том, чтобы снова подняться в воздух, хватило, чтобы Мару начало укачивать.

Спасла ситуацию миссис Дзагликашвили. Бог свидетель, она была олицетворением такта и дипломатии последние часа два, с тех пор, как они ступили на земли национального парка. Как таковой жары не было, солнце скрывалось низкими сизыми облаками, но для человека мощной комплекции с больными коленями путешествие стало воистину непереносимым.

Признаться, Мару мучали угрызения совести, что она насела на любимого учителя и уговорила устроить эту экспедицию. Она и сама зверски устала и обменивалась взглядами с Нанду: мол, неплохо бы уже связать Ричарда, сунуть в мешок и подложить в первый попавшийся шатер в качестве жертвенного агнца. А уж для Медеи Дзагликашвили изнуряющая ходьба была подобна смерти. И у шатров индейцев Великих Равнин она сдалась.

– Ричард, – решительно сказала она. – Я хочу знать, где наша палатка, а не Бегущего по Степи. Я была бесконечно рада познакомиться с мистером Бегущим, но на сегодня моя потребность в знакомствах исчерпана.

– Вы что, устали? – неподдельно удивился гид.

Мара переглянулась с Брин и закатила глаза. И правда: с чего бы им устать? Они же не вплавь добирались из Стокгольма!

– Простите, – Ричард виновато развел руками. – Я так долго готовился к этому дню, что совершенно не подумал про вас…

С досадой на самого себя он покачал головой и поспешил в другую сторону, филигранно лавируя между палатками. Яркие и пестрее полотна ткани, рога, перья, кости, меховые шкуры мелькали перед Марой, будто она сунула голову в стиральную машину какого-то барахольщика.

– Вот, – Ричард остановился так внезапно, что Нанду едва не впечатался в его спину. – Вождь Очинг лично попросил меня приготовить вам жилье по высшему разряду.