Предписанное отравление - Бауэрс Дороти - Страница 45

Врач слушал с таким сомнением на лице, что Пардо почувствовал необходимость оправдывать свой замысел.

– Знаю, это нетрадиционно и вызывает моральные вопросы. Но поток писем остановился, если не считать вчерашнего, – быстро поправился инспектор, – а анонимщиков сложно выявить традиционными методами. Вот мы и прибегаем к таким методам, как этот трюк.

Врач поднял голову, его взгляд был мрачен.

– Вы получили отчет Брасси? – спросил он.

– Да, но он негативный. Как эксперт-графолог, он хорошо понимает свои ограничения и с уверенностью может заявить только то, что все письма написаны одной рукой. Последнего письма он, конечно, еще не видел. Он не может определить даже пол автора, хотя подозревает, что это женщина.

– И все это мы и так знали, – заключил доктор. – Ну, я буду на месте. Понадеемся, что все сработает.

Уходя, он был веселее, чем когда пришел. Прежде чем отправиться к адвокату, Пардо проинструктировал Солта, велев ему вернуться в Буллхэм на автобусе либо на машине Литтлджона и объяснив ему, что там нужно делать.

– Возвращайтесь к Лакландам к одиннадцати. Я буду ждать вас, – распорядился инспектор.

Мистер Ренни был не дома, а в своем офисе – в десяти минутах ходьбы. Пухлый мальчик, в облике которого было что-то от херувима, провел Пардо в комнату, уютность которой только усиливалась из-за обилия юридических книг. Старый юрист не удивился столь раннему визиту. Он вежливо выдвинул стул и, высказав свое изумление от убийства Хетти Пэрк, принялся рассматривать переданный ему посетителем сверток писем.

– Мистер Ренни, я надеюсь, что вы сможете рассказать нам, кто автор этих писем. Возможно, вы узнаете почерк?

Пока старик просматривал письмо за письмом, прошли минуты. Сейчас он сидел, склонившись над ними. Казалось, что он не обращает внимания ни на инспектора, ни на все остальное. Пардо кашлянул, и мистер Ренни поднял голову, встретившись с гостем взглядом.

– Эти письма – собственность моего покойного клиента, а значит, они должны остаться у меня, тем более что они не имеют отношения к смерти миссис Лакланд.

– Судить об этом буду я, – вежливо заметил Пардо. – Когда они больше не будут мне нужны, я передам их вам. А пока я был бы признателен, если бы вы сказали, можете ли вы определить их автора.

– Да, могу, – неохотно ответил старый адвокат. – Эти письма были написаны покойным доктором Филипом Фейфулом, отцом доктора Тома.

Пардо не смог скрыть удивления.

– Доктора Фейфула? – переспросил он. – Значит, он был?..

– Фаворитом миссис Лакланд, – кратко закончил мистер Ренни. – Да. Прежде, чем кто-либо из них поселился в Минстербридже.

– Но если вы знали это, когда рассказывали мне фамильную историю… – укоризненно начал Пардо.

– Инспектор, слухи – не факты, – возразил мистер Ренни. – Я не знал. Но я хорошо знаком с почерком доктора Филипа, и эти письма подтверждают, что ходившие много лет слухи были правдой. Но никто из двоих никогда не доверялся мне настолько, чтобы все рассказать, так что я не мог говорить о них с уверенностью.

– Но об этом знали и другие жители Минстербриджа? – несколько нетерпеливо спросил Пардо.

– Они лишь судачили об этом, – поправил его юрист. – И то не во всеуслышание, иначе доктор Филип не оставался бы уважаемым врачом, каким он всегда был. Сплетни исчезли задолго до его смерти. Они превратились в избитую легенду о двух стариках, и никто не собирался возвращаться к этой сплетне.

– Интересно, дополнялись ли эти слухи чем-то еще? – быстро размышлял инспектор. – Ходили ли разговоры о том, что миссис Лакланд могла оказывать доктору благосклонность в чем-либо еще?

Мистер Ренни, колеблясь, взглянул на инспектора.

– Да, – признал он, очевидно, решив, что молчать нецелесообразно. – Высказывались предположения, что миссис Лакланд помогла доктору Фейфулу начать практику. Понимаете, она знала его еще в Лондоне, когда он не был процветающим практикующим врачом, каким его знал Минстербридж.

– Мистер Ренни, как вам кажется, доктор Том знает обо всем этом? – спросил Пардо.

Старый юрист печально улыбнулся.

– Не могу сказать. Когда начались эти слухи, доктор Том был совсем младенцем, а может, еще и не родился. Мы не знаем, мог ли отец рассказать ему, и мог ли он сам о чем-то догадаться, – мистер Ренни замолчал, а затем неожиданно добавил: – Инспектор, думаю, что если это так важно, то, будь я на вашем месте, я бы спросил его.

– Возможно, я так и сделаю, – ответил Пардо.

Он думал об этом, идя от юриста к Лакландам. Во всяком случае, это дает объяснение намерениям миссис Лакланд оставить наследство доктору Фейфулу. Тот не только восстановил ее здоровье, но и был сыном ее фаворита. Но дойдя до дома, инспектор решил, что не стоит ставить этот вопрос перед доктором.

Все домашние собрались в утренней комнате, как и просил инспектор. Хенесси открыл ему дверь, а затем присоединился к группе под присмотром Солта, появившегося в доме за десять минут до Пардо.

Инспектор подумал, что атмосфера была неестественной: молчаливое ожидание неизвестно чего в светлой и тихой комнате, в которую из сада били солнечный свет и легкий бриз. Кэрол, бледная и сосредоточенная, сидела в кресле, спиной к окну. Дженни Херншоу, стоя, полушепотом говорила с миссис Бидл, на лице которой была смесь любопытства и решимости претерпеть причуды следствия. Эмили Буллен сидела в еще одном кресле, лицом к Кэрол. Ее выпяченные глаза тупо уставились в одну точку за окном, что придавало ей оцепенелый вид. Солт сидел за маленьким круглым столиком у книжного шкафа и пытался выглядеть насколько возможно понеприметней, но при этом внимательно наблюдая за компанией. Он с облегчением выдохнул, когда вошел Пардо, а Хенесси почтительно расположился у двери.

– Док и Карновски еще не пришли, – пробормотал Солт. – Думаете, он появится?

– Да, – коротко ответил Пардо. – Подождем.

Он не возражал против того, чтобы подождать. Пардо чувствовал, что напряжение, вызванное ожиданием, может оказаться полезным. Сержант уступил инспектору свой стул, а сам занял место у двери, шепнув пару слов Хенесси, который тут же вышел.

Прошла всего минута или две, как в холле раздались голоса: дворецкого, доктора Фейфула и еще одного человека. Доктор сердечно рассмеялся, дверь открылась, и он вместе с Карновски прошел в комнату. Дворецкий следовал за ними. Актер поприветствовал всех небольшим поклоном, поймал взгляд Пардо и, не говоря ни слова, сразу же подошел к Дженни. Они сели на маленький диван у окна, а миссис Бидл тем временем тяжеловесно прошагала через всю комнату к тому месту, где стоял Хенесси, и устроилась в плетеном кресле.

Доктор Фейфул поднял руку, приветствуя всех, улыбнулся Кэрол (она ему не ответила), сказал: «Надеюсь, не опоздал, инспектор», – и, сунув руки в карманы, встал на свое место недалеко от стула Пардо.

Инспектор поднял взгляд от записей, с которыми якобы консультировался. Обратился он к Кэрол:

– Здесь не хватает только одного человека, и это – Эдит Доус. Где она?

– Дома, – коротко ответила Кэрол. – Утром мы нашли записку, в которой она говорит, что не вернется.

Пардо лишь изобразил небольшое удивление и перевел взгляд на Дженни, которая опустила глаза, уставившись на затылок кузины. Карновски наблюдал за Дженни. Слуги терпеливо ждали следующего хода. Инспектор не мог увидеть, куда смотрит доктор Фейфул, а взгляд Эмили Буллен был направлен в окно. «Игра в кошки-мышки, – подумал инспектор, – интересно, кто набросится первым?».

– Вы спрашиваете себя, почему мне захотелось, чтобы вы все встретились здесь, – начал Пардо. – Ну, от каждого из вас я хочу кое-что услышать, и можно сэкономить время и силы, если сказать это один раз вместо того, чтобы повторяться много раз.

Он посмотрел на французские часики, после чего спокойно обвел всех взглядом.

– Из заданных вам в последнее время вопросов вы знаете, что кто-то писал анонимные письма в связи со смертью миссис Лакланд.