Найти себя. Трилогия (СИ) - Эс Евгений - Страница 121

– Впервые за всю историю Альтарии наши магические технологии утратили первенство, а это недопустимая ситуация, способная повлечь за собой самые непредсказуемые последствия, вплоть до изменения мирового баланса сил. Поэтому, граф, вы должны любым, слышите меня, любым способом узнать тайну амулета Сиана. Я очень рассчитываю на вашу службу и жду только положительного результата. И еще. Параллельно проработайте вариант с уничтожением магистра и всех без исключения лиц, которые хоть как‑либо связанны с созданием АМЭ. Алмазный рынок начал стабилизироваться, но прежние цены на алмазы так и не вернулись. В результате наш бюджет провалился более чем на четверть, а это колоссальные деньги, которые у нас украли, и кто‑то должен понести за это суровое наказание.

– Осмелюсь заметить, господин премьер‑министр, что у нас нет полных и достоверных данных о лицах, которые были задействованы в этом проекте Сиана, а многие их них, как тот же барон Сангин могут оказаться и вовсе к этому непричастны.

– Убейте их всех. Авр справедлив и невиновные обязательно попадут в элизиум.

Часть первая. Любимец богини Уры

Смеясь, он дерзко презирал

Земли чужой язык и нравы

Смерть поэта. Михаил Лермонтов

Глава 1. Вечный студент

Звякая подковами по булыжной мостовой, верхом на породистом вороном жеребце без седла, неторопливым шагом, в столичный город Маркатан въезжал всадник. Молодой еще человек, но уже с полностью седой головой, которую прикрывала ковбойская шляпа с лихо загнутыми полями, в кожаных штанах, заправленных в сапоги и в куртке нараспашку, под которой отсвечивала белизной накрахмаленная рубашка с воротником навыпуск и кружевными манжетами, выбивающимися из‑под рукавов. Солнце отражалось в золотой баронской эмблеме с символом атома на плече всадника и играло гранями бриллиантов в перстнях‑амулетах на пальцах левой руки, крепко сжимающей поводья. Правую руку, свободно опущенную вдоль тела, плотно облегала грозная боевая перчатка, на тыльной стороне которой холодно поблескивал полированным металлом магический аккумулятор и горел рубиновый огонек, сигнализирующий об активности амулета. Глаза молодого человека скрывали многослойные серебряные гогглы, которые изредка тихо жужжали, меняя линзы.

Мимо тянулись неприглядные городские трущобы. Грязные кривые улочки с невзрачными домами, между которыми на верхних этажах вне доступа для воров были натянуты веревки с плохо выстиранным бельем, а из окон с предупреждающим криком, а зачастую и со злорадным хохотом выплескивались помои. Стены домов из некачественного бурого и черного кирпича шли трещинами под палящими лучами солнца, а в тех местах куда свет никогда не попадал в силу плотной городской застройки, покрывались белесой плесенью и изумрудным мхом. Фундаменты строений скрывались под кучами мусора, а прямо посреди узкой вогнутой улицы бурлила нечистотами сточная канава. Повсюду валялись разбитые ящики, лопнувшие бочки, тачки без колес, рваные полуистлевшие мешки и прочий хлам, в котором копались нищие. Среди отбросов крутились тощие бродячие собаки, вынюхивая объедки и настороженно наблюдая за нищими, чтобы ненароком самим не превратиться в обед. Трущобы перемежались с промышленными кварталами, заполненными угрюмыми рабочими, понуро бредущими вдоль покосившихся заборов, за которыми громоздились мрачные корпуса заводов и фабрик. Там ухали, выпуская горячий газ, и лязгали металлом огромные механизмы, свистели и окутывались паром закопченные котлы, соединенные змеиным переплетением с ржавыми резервуарами, а над всем этим возвышались и удушливым дымом чадили сотни разнокалиберных труб.

Оставив неблагополучные окраинные районы позади, всадник выехал на одну из широких центральных улиц города, где было заметно чище и куда как оживленнее. Здесь, громыхая по брусчатке окованными колесами, катились омнибусы, легкие кареты и тяжелые многопарные фургоны. Зычные извозчики покрикивали на своих лошадей, на лезущих под колеса прохожих, переругивались друг с другом и отпускали едкие замечания в адрес регулировщиков, суетившихся на особо загруженных перекрестках. Изредка в поток гужевого транспорта врывались шумные паровые автомобили с начищенными до блеска медными котлами и черными короткими трубами, из которых валил густой дым вперемешку с искрами. Паровых автомобилей было немного, но они, безусловно, являлись хозяевами дорог, предупреждая об этом пронзительными короткими свистками зазевавшихся прохожих и до смерти пугая лошадей. В плохо упорядоченное уличное движение добавляли хаоса пешие горожане, для которых еще не придумали ни тротуаров, ни пешеходных переходов и поэтому люди то жались к домам, то путались под копытами лошадей и безрассудно пересекали улицы в любом месте и под любыми углами, где и как им заблагорассудится.

В отличие от окраин на центральных улицах большинство прохожих составляли зажиточные горожане, которые выглядели вполне беспечными и довольными жизнью. Они одевались в добротные красивые одежды преимущественно кожаные, носили обязательные головные уборы и магические гогглы на глазах. Женщины любили покрасоваться яркими цветными платьями с кожаными корсетами в тон их пышным перьям на шляпках, а мужчины предпочитали изобилующий ремнями и пряжками полувоенный стиль, с плащом, накинутым на плечи и коротким мечом на перевязи. Консервативные и состоятельные жители Маркатана традиционно передвигались по городу верхом на лошадях, в закрытых каретах или колясках с откинутым верхом, продвинутая молодежь предпочитала паромобили, а менее обеспеченные слои населения довольствовались переполненными омнибусами.

В центре города хватало и бедных людей, подвизающихся в сфере средневекового обслуживания и мелкой торговли. Одни розничные продавцы катили тележки с фруктами, овощами и зеленью, другие разносили свежеиспеченные хлебобулочные изделия или молочную продукцию в плетеных корзинах, а третьи вели торговлю мелкими бытовыми товарами прямо с лотков. Среди пестрой уличной толпы размеренным шагом, чтобы не расплескать воду лавировал водонос с конусообразными ведрами на коромысле. Брел, согнувшись от тяжести холодной глыбы за спиной, разносчик льда, основательно вымокший и оставляющий за собой влажную дорожку. Шел крысолов со связкой мертвых животных перекинутой через плечо, вид которых никого и даже дам нисколько не шокировал. Тащил лестницу трубочист весь с головы до ног перепачканный сажей и сверкающий белками глаз. Рискуя быть задавленными, сновали между транспортными средствами уборщики конского навоза с метлами в руках, а к прохожим с просьбами купить букетик полевых цветов приставали симпатичные молодые цветочницы.

Седой всадник не обращал внимания на почтительно расступающихся перед ним прохожих и лишь гадливо морщился. Его донимала нестерпимая вонь, идущая от сточных канав, которые хотя и переместились с середины улицы на обочины, но никуда не исчезли. Тяжелым запахом был пропитан все город, но по опыту молодой человек знал, что не пройдет и получаса как его обоняние адаптируется, и он попросту перестанет замечать этот вездесущий смрад.

Чем ближе к центру города, тем выше поднимались здания и тем вычурнее становилась их архитектура, а кирпич, как относительно дешевый строительный материал, все чаще уступал место благородному камню. Первые этажи запестрели рекламой различных мастерских, от сапожных до ювелирных, названиями всевозможных лавок, торгующих едой или промышленными товарами, вывесками таверн и трактиров, где можно было сытно поесть и снять комнату.

Дорога расширилась, превращаясь в площадь с фонтаном, которую окружали высотные государственные учреждения и у самого большого из них всадник остановился. Это было монументальное сооружение, построенное в странном стиле – смеси ампира и готики. Оно состояло из трех зданий, объединенных грандиозной колоннадой в виде вогнутого полукольца, состоящего из десятков парных колонн. Верхнюю часть колоннады украшали статуи исторических личностей и их изречения, обрамленные цветочно‑лиственным барельефом. Два боковых здания были перенасыщены богатым декором и вместо привычных шпилеобразных крыш имели купола, склепанные из позеленевших пластин меди. На фасаде одного из зданий преобладали батальные сцены и военные эмблемы, а на другом среди изображений обнаженных тел и утрированных человеческих органов без труда угадывалась медицинская тема. Центральное здание было значительно больше и выше двух боковых и имело на лицевой стороне гигантские во всю стену часы, разбитые на десять делений с тремя стрелками. Сквозь решетчатый чугунный циферблат прорывался пар, и виднелись двигающиеся рывками массивные шестерни в масле с намотанными на них цепями. Здание венчала остроконечная башня с зазубринами напоминающая исполинский наконечник чудовищного неизвлекаемого копья. Левое и правое крылья этого удивительного сооружения были сложены из светлого песчаника, которой к середине колоннады, становился все более темным, а там, где в небо устремлялась башня, был использован исключительно черный гранит. По фронтону, установленному в центре колоннады, шла надпись из начищенных до зеркального блеска медных букв – Королевская магическая академия Останда.