Царица Шаммурамат. Полёт голубки (СИ) - Львофф Юлия - Страница 103

Поэтому придворные не слишком удивились, когда однажды в Царском Совете Шаммурамат спросила без обиняков:

— Разве не пришло время отстроить Баб-или?..

Эпилог

Не один десяток лет прошёл с тех пор, как погиб царь Нин, владыка Ассирии, повелитель мира и наместник бога Ашшура на земле. Не желая вступать в законный брак, чтобы не попасть в зависимость от мужа и не потерять власть, царица Шаммурамат утоляла любовную жажду со своими военачальниками. Достигнув вершин власти, подчинив себе вельмож и армейских командиров, она ни в чём себе не отказывала и меняла любовников, как только они ей надоедали. Говорили, что долгое время среди фаворитов царицы был туртан Шамашхасир, который погиб в битве, когда ассирийцы завоевали Страну фараонов. За глаза её называли «похотливой вдовой», ненасытной, раскрепощённой и распутной. Порой царица устраивала в своём дворце дикие оргии с участием жриц Иштар — кадишту, но бывали и такие дни, когда она гнала всех прочь и в одиночестве предавалась горестным воспоминаниям. Что и кого она вспоминала, чьи образы пыталась вызвать из той глубокой пропасти, которую с годами затягивает пеленой Забвения? Тосковала ли по матери — той, которая вырастила её, или той, которая дала ей жизнь, но которую она не знала? Возникал ли перед её мысленным взором Каданор — прекрасный критский юноша, которому она была благодарна за своё чувственное пробуждение? По-прежнему ли бередил душевные раны лик Оннеса — любимого и незабвенного, мужчины, подарившего ей удивительное женское счастье?.. Всё прошло — и стремления, и страсти, и встречи, и расставания, и волнения, и радость обретения, и скорбь потерь. Всё прошло как дивный, придуманный кем-то сон…

В перерывах между военными походами Шаммурамат подняла из руин священный город Мардука — Баб-или, который стал известен как Вавилон. Сбылось пророчество последнего аккадского царя Бэлоха, в изгнании носившего жреческое имя Илшу: его воспитанница, жрица Иштар, сумела объединить земли Шумера и Аккада в одно могущественное царство. Она восстановила Вавилонское царство таким, каким оно было при первых правителях, и этому великому царству было суждено просуществовать более двух тысяч лет.

Слава о великолепных садах, покрывавших холм, на котором стоял роскошный дворец царицы Шаммурамат, облетела весь мир. Эти сады, изобиловавшие густой листвой, украшенные искусственными водопадами, гротами, террасами и беседками, называли «чудом для всех народов». Наряду с фруктовыми деревьями в них были высажены сосны и кипарисы, дубы и ясени, можжевельник и грецкий орех, пихта и тамариск, гранат, миндаль, инжир и виноград. Для орошения садов на каждой террасе были установлены черпалки, в которые вода поступала по трубам из Великой реки, а по крутым месопотамским долинам протянулись акведуки из белых известняковых глыб. Эти сады, впоследствии названные античными греками «висячими», превзошли все известные в то время сооружения, большие по размеру; они превзошли их, во-первых, оригинальностью замысла; во-вторых, совершенством и смелостью строительных конструкций, водочерпательными устройствами и, в-третьих, красотой. И разве не эти особенности — смелость, находчивость и красота — были присущи их легендарной создательнице?

Правление царицы Шаммурамат ознаменовалось не только восстановлением Баб-или и его храмов, освобождением Аккада от ассирийского ига и созданием Вавилонского царства. В то время, как одни летописцы прославляли Шаммурамат, уверяя, что она была доброй и миролюбивой правительницей, благочестивой и почитавшей жрецов, покровительницей храмов, другие убеждали потомков в том, что царица была суровой, требовавшей от подданных беспрекословного подчинения и беспощадно казнившей бунтовщиков. Но, может быть, и в самом деле Шаммурамат была полна добрых намерений, только на её пути всегда стояли препятствия всякого рода и неблагоприятные обстоятельства.

Судьба определила Шаммурамат взойти на головокружительные вершины власти, но она же подготовила для неё жестокий удар. Против царицы выступил наследник ассирийского престола Ниний, собравший военные силы из приверженцев старого правления.

— Ты обещала дать мне то, что тебе не принадлежит, потому что корона Ассирийского царства — достояние моего отца, — заявил царевич, который решил, что правление его матери-регента слишком затянулось. — Будь проклят тот день, когда владыка Нин, мой божественный родитель, надел корону на твою голову и в высоком собрании нарёк тебя царицей! Но с сегодняшнего дня, мы — чужие друг другу! Шаммурамат, царица Ассирии и Вавилона, отныне ты не мать мне. Родственные узы, голос крови, заветы рода — всё это пусть останется тем, кто лишён честолюбия. Мы можем в равной мере любить Ассирию и её богов-покровителей, но её трон должен занимать только один из нас. Твоё время вышло! Прощай! — И Ниний ушёл, величавый, надменный и преисполненный уверенности в себе, так похожий на своего отца.

Ану-син же, глядя на него, вдруг вспомнила видение, явившееся ей в тот день, когда она вместе с Сидури пришла к старухе-ашипу, чтобы вытравить плод насильственной связи с Эришумом. Теперь всё то, что виделось ей тогда, — великолепный дворец в окружении дивного сада, озарённый ярким солнцем, огромный шумный город у подножия холма, на вершине которого стоял дворец, — всё это было наяву. И тот красивый кудрявый юноша, такой родной и вместе с тем уже чужой, — вот он, её сын, её Ниний!..

Пророчество Латрака сбылось. Оказалось, он даже точно предсказал день, когда царица узнала о готовящемся на неё покушении. Защищая свою любимую госпожу, погиб преданный ей Кумарби, который до последнего дня называл её «госпожа моя Ану-син» и смотрел на неё как на божество.

У Ану-син было немало переживаний за эти бурные годы, она потеряла близких и верных друзей, видела их гибель, спасалась от заговорщиков, но эта смертельная угроза, которая исходила от родного сына, перевернула ей всю душу. Она как будто очнулась от дурмана, постигла, что жизнь правителя так же бренна, как жизнь простого смертного, что земное существование висит на волоске и что самое драгоценное сокровище на свете — родной ребёнок — неожиданно может стать неумолимым и беспощадным врагом.

Последние дни царицы Шаммурамат на земле были полны отчаяния и безысходности. Рядом с ней уже никого не было из тех, кто поддержал бы её, облегчил горечь одиночества. Гиапат остался жить в Египте, взяв в жёны дочь саисского градоначальника; Гидасп принял посвящение в жреческий сан и стал служить богу Мардуку. Сидури иногда приезжала в Ниневию поклониться царице (которая, впрочем, по-прежнему оставалась её близкой подругой), но пришёл час, когда за этемму старой жрицы Ишхары явился мрачный Намтар. Никому теперь не было дела до женщины, которой больше не принадлежали ни знаки царской власти, ни трон, ни возвеличенная ею страна. С ней осталась только верная Аратта.

— Я больше не мать наследника престола, но я всё ещё царица! — в одну из душных летних ночей говорила Ану-син своей служанке и наперснице, стоя на террасе дворца. — Странная моя судьба! Жестокие испытания научили меня сильнее любить жизнь, мужественнее переносить невзгоды, крепче верить… Я тосковала по власти, стремилась обладать ею любой ценой, и вот она, эта власть, в моих руках — и уже ускользает из них… Так что же такое власть? Мираж, мгновение жаркой грёзы…

То была последняя ночь царицы Шаммурамат в ниневийском дворце. С той поры её больше никто не видел: она исчезла внезапно, без следа, как будто, как ей однажды было предсказано, оказалась в сонме богов.

Когда на ниневийском небосклоне появилась падающая звезда, очертания которой напоминали птицу с распростёртыми крыльями, Ниний удивился и поспешил подняться на дворцовую башню. Его царствование только что началось, и вот тревога уже наполнила сердца подданных. Глядя на необычную звезду, молодой царь спрашивал себя, что она сулит ему и его династии. Звездочёты шептались между собой, что такое небесное явление предвещает Ассирийскому царству долгое существование, но недобрую славу. А жрецы утверждали, что эта звезда — новый облик богини Иштар.