И опять Пожарский. Тетралогия (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 161

– Кто частушки сочиняет? – спросил князь старшего в этой группе.

– Так вон Миньша и сочиняет.

Миньше было лет пятнадцать, одним словом почти ровесник князя, но габариты были у них разные. Паренёк был белобрыс, веснушчат и неказист. Ладно, подкормим и подстрижём.

В четвёртой группе или труппе был замечательный фокусник. Ну, замечательный для 17 века. Подучим.

– В общем, так, народ честной. Есть у меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, – объявил князь выбранным после того, как остальные ушли.

– Что за "предложение", – вперёд выступил как раз фокусник.

– Я хочу у себя в Вершилово построить "цирк". Это такой кирпичный круглый дворец. Там в центре будет площадка для ваших выступлений, а вокруг будут на скамьях сидеть зрители. Выступать будете два раза в неделю, в субботу и воскресенье, а в остальные дни готовиться. Народ в Вершилово богатый, так, что на хлеб с маслом заработаете. Про "Пурецкую волость" слыхали?

– А шоколадные конфеты дашь попробовать? – это высунулась вперёд девчушка, что неплохо играла на гуслях у "медвежатника".

– Конечно, дам. Да вы и сами на них заработаете.

– Тогда мы с папенькой согласны! – девочка затормошила дрессировщика.

– Цыц, Таньша. А как нам добраться в эдакую даль? – серьёзный вопрос серьёзного человека.

– Я сейчас выдам вам на каждого по пять рублей. Купите новую одежду, а вашу сожгите, ну или нищим раздайте. Нам там вшей и блох не надо. Потом на ямщиках с бубенцами выезжайте. Чем быстрее приедете, тем лучше.

– А ну как мы пять рублёв пропьём и не приедем? – это опять фокусник.

– Значит, не будете жить в замечательном городе, не будете зимой в тёплом доме с двумя печами, что топятся по белому, пить из фарфоровых чашек китайский чай и вспоминать с ужасом свои сегодняшние мытарства. Значит, бог разума лишил, если так сделаете. А дураки в Вершилово не нужны. Дураки пусть в других городах живут, – с "тёплой" улыбкой ответил Пожарский иллюзионисту.

– Да, это я так. Кулёмены никогда чужого не брали, – перекрестился артист.

– Всё, народ, сейчас вам ключник деньги выдаст, а мне некогда, ещё на сегодня дела есть.

Последним на сегодня мероприятием, было посещение Кукуя или немецкой слободы. Ему нужен был любой английский купец. Пётр хотел в Вершилово кроме цирка построить ещё и театр. А для этого нужны актёры и режиссёры. Вот он и вспомнил о театре Шекспира "Глобус". Насколько помнил Афанасий Иванович со смертью Вильяма дела у театра пошли на спад. Нужно срочно пока это возможно переселить их в Вершилово. Понято, что они никакого языка кроме английского не знают. А во всём Вершилово он один знает английский, да и то не современный, а с разницей в четыреста лет. Ничего, посадим и по восемь часов в день заставим учить русский. А в это время будем переводить сонеты на великий и могучий. Да ещё детишек они будут учить английскому и сценическому мастерству. Переводчика для этих целей найдём.

Купца ему посоветовали, понятно, в питейном заведении. Там он и обретался, но по счастью был ещё вполне трезв. Звали англичанина Алан Клайдом. Русский он знал скверно, а понимать английский Петра отказывался. Пришлось идти к тому, кто оба языка знал. Этот малый тоже был купцом, торговал пенькой и зерном. Может, тогда первый и не нужен. Нет, оказывается, Иеремия Финн был постоянным торговым представителем и из Московии уже несколько лет не выезжал, да и не собирался.

С господином Аланом договорились. Он даже пообещал, что если кто из актёров не согласится, то привезёт силой, за такие‑то деньги. Пётр обещал купцу по пятьдесят рублей за актёра или актрису, только к концу разговора вспомнив, что сейчас нет актрис. Женские роли играют юноши. Обговорили и чем заманивать "глобусников".

Ну, теперь только ждать. Пока туда, пока обратно. Пока уговоры. Больше года есть, чтобы построить театр.

На следующий день у Петра остался ещё один вопрос. Ему нужен был купец, хорошо знающий Волгу. Пётр собирался организовать добычу соли в озере Баскунчак. Нужен человек, который знает, где оно. Скорее всего, Ахтубинска ещё нет, и его придётся строить и дорогу гнать до озера и там городок строить, там ведь ещё и грязи целебные. Но сначала нужен гид.

Событие пятьдесят пятое

Король Франции Людовик тринадцатый смотрел на вещи, которые доставили послы, вернувшиеся из Московии, и приходил в бешенство. Можно было сказать, что послы успешно выполнили свою миссию. Они привезли два договора уже подписанные русским царём. Или Российским императором? Первый договор был о том, что Россия передаёт выбранными французской стороной мастерам секрет производства фарфора и цветного стекла в ответ на признания Францией за Россией статуса "империя", и впредь Российский Государь будет именоваться в любых документах Франции касающихся России "император Всероссийский".

Второй документ был договором о дружбе и взаимопомощи между королевством Францией и Российской империей. По этому договору в случае нападения любой третьей страны или союза стран на одну из договаривающихся стран, вторая приходит на помощь и объявляет войну третьей стране или союзу стран.

Приводили в бешенство Людовика не договоры, а подарки его "брата" Михаила Фёдоровича. Их было всего три. Первым был мушкет с батарейным замком. Вторым была огромная напольная ваза из почти прозрачного фарфора, с нарисованной на ней эльфийкой, стреляющей в вас из лука.

У девушки были сиреневые волосы и зелёные глаза, и острые большие уши. Это была прекрасная воительница. Ничего похожего королю просто не приходилось видеть. И это был не рисунок на вазе. Рисунок был внутри, и сейчас, когда сквозь открытое окно на вазу падали лучи солнца, то впечатление было просто неописуемое. Словно живая жительница лесов стоит напротив смотрящего и целится в него из сказочно красивого лука. Людовик даже представить себе не мог, сколько будет стоить такая ваза, если её попытаться продать. В мире такую роскошь могут позволить себе от силы два‑три монарха.

Третьим подарком была российская монета в сто рублей. Монета была из золота, на ней был изображён его "брат" Михаил – Российский император, а в глаза ему вставлены небывалой красоты и необычно обработанные сапфиры. Это было уже чересчур. Людовик только стал привыкать к мысли, что на французском монетном дворе не могут делать деньги такого же качества, как русские. И даже хотел попросить русского царя организовать в Париже монетный двор по типу русского, а тут… Это была не монета, а ювелирное украшение. Если на ней написано "сто рублей", то это ещё ничего не значит. Она может стоить и все двести. Какой же богатый человек не захочет иметь такую монету.

Приходил в бешенство Людовик от того, что русские были всегда на шаг впереди. Он попросил секрет фарфора, ему дадут, но сами станут делать вот такие вазы. Здесь не поможет знание секрета. Здесь ещё нужен великий художник. И ещё нужен человек, который сможет "такое" придумать. Он хотел попросить монетный двор, а тут такая монета. Ему дадут монетный двор, как старую тряпку нищему. Он гордился, что французские мушкеты лучшие в Европе, даже лучше шведских. Но и те и другие это кустарные поделки по сравнению с русскими мушкетами.

– Сможем ли мы выпускать мушкеты с таким замком? – спросил он канцлера Брюлара.

– Нет, Ваше Величество. Весь секрет в пружине. Наши мастера такую сделать не могут. И опытные образцы французского оружия дают очень много осечек.

– А русский? – Людовик кивнул на мушкет, лежащий перед ним.

– Мы сделали двадцать выстрелов, и была только одна осечка, – развёл руками Брюлар.

– Да. А что вы, господин Журбе, можете сказать про Московию?