Семь камней радуги (СИ) - Удовиченко Диана Донатовна - Страница 46

Лев Исаакович мирно спал в своей комнате, и чтобы разбудить его, пришлось долго и громко стучать. Наконец, тот проснулся и открыл дверь. Выслушав историю, рассказанную Максом, он задумался, затем сказал:

– Я не вижу, чем могу помочь. Чтобы попытаться получить какую-то информацию, я должен войти в контакт с объектом. Как думаешь, голова будет рад, если я облаплю его жену?

– Но можно ведь пойти в часовню, где Глафира прячет свои магические принадлежности, - возразил Макс.

– Проникнуть в мысли демона я не в силах, к тому же мы не сумеем его вызвать. Нет, тут надо придумать что-то другое.

– Если мы ничего не предпримем, горожане завтра разгромят дом Антона Матвеевича! Я уже не говорю о том, что пострадает целый город, так ведь и нам отсюда не выбраться.

– В любом случае, остается ждать до утра, - зевнул Гольдштейн, - Вернется Глафира, а там видно будет.

Как только Макс вернулся в свою комнату и зажег свечи, в дверь робко постучали. Он открыл и увидел смущенную и напуганную Аню.

– Извини, что разбудила, - сказала она, - Можно, я войду?

Посторонившись, Макс пропустил девушку. Она осторожно опустилась на краешек мягкого кресла, стоявшего неподалеку от кровати.

– Ты спи, ладно? А я здесь посижу.

– Что случилось? - Макс едва пришел в себя от изумления.

– Мне очень плохо. В этом городе все так странно: сначала я почувствовала ненависть, исходящую от людей, а в доме… я чувствую чей-то страх, - прошептала Аня.

– Чей?

– Не знаю, весь дом им просто пропитан. Когда я вошла сюда, то чуть не упала от ощущения ужаса, отчаяния и боли. Все это продолжалось и во время ужина. Когда поднялась в свою спальню, стало немного легче. Но все равно эти ощущения не уходят, кому-то здесь очень плохо. Я боюсь оставаться одна, в этом доме происходит что-то очень страшное.

Макс, не зная, чем утешить девушку, слегка приобнял ее и сказал:

– Давай ты поспишь, а я тебя покараулю. Не бойся ничего, мы с Роки рядом.

Он подвел Аню кровати, уложил ее, прикрыв одеялом, под которое тут же нырнул пес и улегся в ногах. Аня тихо засмеялась:

– Он горячий, как грелка! И сопит так смешно!

– Отдохни, - сказал Макс и уселся в кресло, накинув на себя пушистый плед.

Аня послушно закрыла глаза и вскоре легко задышала во сне. Ее серебристые волосы разметались по подушке, рот немного приоткрылся, девически округлые щеки слегка порозовели. Максу не спалось. Он смотрел на спящую девушку, такую нежную и беззащитную, и думал, как много ей требуется сил, чтобы жить со своим даром. Что касается его самого, он давно бы уже сошел с ума, доведись ему все время ощущать чужие чувства. Его мысли плавно повернули в другом направлении: вспомнились странные сны о маленьком мальчике, чья душа была изуродована людской жестокостью. Не потому ли Макс так тяжело переживал эти сны, что его как будто заставляли в них проживать чужую жизнь? Хотя там, во сне, он не чувствовал себя этим ребенком, он просто наблюдал за ним со стороны. Макс интуитивно понимал, что это как-то связано с духом, живущим в мече и пытающимся завладеть его телом. Имя Рамир что-то напоминало ему, что-то очень знакомое, но неуловимое. Макс попытался вспомнить, где слышал его, но мысли текли все медленнее и медленнее, наконец, он задремал.

Глава 28.

Утром в дверь постучали. Макс потянулся и почувствовал, что все его тело затекло. Он посмотрел вокруг и вспомнил, что остаток ночи провел в кресле. Аня открыла свои невозможно синие глаза и улыбнулась:

– Доброе утро.

Макс почему-то почувствовал себя очень счастливым. Он вдруг подумал, что готов еще несколько месяцев шагать, бежать, ехать на край света, убивать упырей, бороться с демонами, драться с наемниками, и совершать еще черт знает какие подвиги - лишь бы видеть эти милые глаза, слегка смущенную улыбку и слышать "Доброе утро", произнесенное сонным девичьим голосом.

Вчерашняя разбитная девица пригласила спуститься к завтраку. Макс и Аня наспех умылись и в сопровождении Роки пошли вниз. В столовой уже сидел хозяин в компании жены и своего помощника. Глафира Семеновна выглядела свежей и отдохнувшей. Она вежливо приветствовала гостей и предложила им чаю. Аня, не дойдя до стола, вдруг схватила Макса за плечо и простонала:

– Вот, опять! Здесь еще хуже!

– Что случилось? - входя в столовую, спросила Виктория.

Аня, обхватив голову руками, как будто желая защититься от чужих страданий, тихо осела на пол. Все бросились к ней, поднялся переполох, в который вдруг врезался встревоженный хриплый голос:

– Беда! Сегодня ночью пропала еще одна девушка! Горожане требуют немедленно найти девушек, а иначе угрожают свергнуть городского голову!

Макс обернулся и увидел в дверях встревоженного начальника городской стражи, который, тяжело дыша, обессиленно привалился к двери.

– Они идут сюда! Закройте ворота!

За окнами дома слышался дальний угрожающий рокот, напоминающий шум прибоя. Скоро в нем стали слышны отдельные голоса, что-то громко выкрикивающие. Толпа приближалась. Наконец, она забушевала прямо у самых ворот дома, выкрикивая проклятия и угрозы.

Глафира Семеновна, смертельно побледнев, опустилась на кресло. Макс заметил, как она тайком отыскала руку Волкова и крепко сжала ее. Антон Матвеевич решительно шагнул к двери.

– Нет, господин городской голова! - отчаянно воскликнул начальник стражи.

– Я должен поговорить со своими горожанами, - твердо проговорил тот.

– Тогда говорите с ними с балкона, только, умоляю, не ходите на улицу! Толпа настроена самым решительным образом!

Антон Матвеевич, подумав несколько секунд, поднялся на второй этаж. Скоро с балкона раздался его уверенный, хорошо поставленный голос:

– Горожане Мирного города! Я прошу вас разойтись! Убийца пойман, и будет казнен прямо сейчас на Главной площади!

– Убийца пойман, говоришь? - ответил ему ехидный фальцет, - А кто ж ночью девушку украл?

– Сколько можно терпеть? Поразвели иноверцев, а мы за детей бойся! - подхватил густой бас, - И сам-то на чужеземке женился, наши плохи ему!

– Где моя доченька? - истошно зарыдала какая-то женщина.

– Успокойтесь! Прошу вас, успокойтесь! - не сдавался Антон Матвеевич, - Вся городская стража сейчас ищет девушек. Они обязательно найдутся!

– Да уж, найдутся, как Наташа, кузнецова дочка - в пруду! - выкрикнул кто-то.

– Да что с ним говорить, бей его, ребята!

В Антона Матвеевича полетели камни. К счастью, он вовремя успел уклониться и покинуть балкон. Один булыжник влетел в окно столовой, разбив стекло, и упал у ног Миланы. Она взвизгнула. Затрещали под напором навалившихся горожан ворота.

– Жги его! - завизжал истеричный женский голос.

– Голову на виселицу! - подхватила толпа.

Начальник стражи деловито огляделся:

– Долго не продержимся, Антон Матвеевич, - сказал он, - Уходить надо.

Макс все еще сидел на полу рядом с Аней, которая тихо плакала:

– Больно… им больно… Очень страшно умирать…

Сначала Макс подумал, что девушка реагирует на действия толпы, потом понял: это не так. В этом случае она чувствовала бы чужой гнев и злобу. Он замер: что-то вертелось в голове, какая-то мысль.

– Страшно умирать? - переспросил он, подхватил Аню под руку и вывел в гостиную, - А здесь как? Ты чувствуешь то же самое?

– Да. Но здесь немного меньше.

Поручив девушку заботам Миланы, Макс вернулся в столовую и топнул ногой.

– В доме есть подвал? - спросил он.

– Да, у нас большой винный погреб, - растерянно ответил Антон Матвеевич, - Но зачем вам? Там спрятаться от бунтующих не удастся…

– Скорее, где именно он находится? - нетерпеливо выкрикнул Макс.

– Да вы где-то примерно над ним и стоите.

– Покажите мне, как туда пройти.

Глафира Семеновна, изо всех сил вцепившись побелевшими пальцами в рукав Волкова, расширенными от ужаса глазами впилась в Макса. Она в отчаянии кусала губы, затем, видимо, на что-то решившись, оттолкнулась от него и медленно, шатаясь, побрела в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.