Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (СИ) - Ульянов Сергей "Контра" - Страница 85

Когда Воины Хаоса и примкнувший к ним некромант наконец очутились у ратуши, к ним вышел Ош Кочкодык и попенял, что собрание городской верхушки уже полчаса как идёт. А опаздывать на такие встречи нехорошо.

– Точность – вежливость королей, а у вас, как я знаю, не очень-то уважают монархию! – надменно парировал Кэррот. Они вытерли ноги, миновали главный коридор и предстали перед собранием лучших людей Йуйля. В зале их набралось почти три десятка – мэр как раз совещался с почтенными мастерами городских гильдий. Из уже знакомых персон там присутствовали усатый господин Чеглок с его соколом, хмурый поэт Гаврила Дануев, невозмутимый трактирщик «Свободного Королевства» и хозяйка борделя в чопорном одеянии.

– О! Вот и наши герои, – обернулся к вошедшим Витур Бюгель. На его худощавом лице играла неопределённая улыбка. Он впервые напрямую общался с Воинами Хаоса. После чинного обмена приветствиями мэр пояснил:

– Обсуждаем две свежие новости. Если вкратце, первую можно назвать хорошей. Барон Йурген утратил поддержку Сизийского королевства. В своих наглых попытках подмять под себя наш город он зашёл далеко, но теперь будет вынужден пойти на попятную. Мы направим к нему переговорщиков в ближайшее время.

Барона городские мастера явно побаивались, многие нервно поглядывали на окна и двери зала собраний, точно ожидая нового нападения. Стулья тревожно поскрипывали.

– Вторая новость прискорбна, – сухо продолжил Витур Бюгель. – Разведка докладывает – Тарбаганская Лига не оставила помыслы вернуть нас в своё подчинение. Она собрала целую наёмную армию – в неё входят знакомые вам «Телохранители Луны», восполнившие свою численность, печально известные «Солнечные Братья», множество мелких компаний, а также несколько боевых магов. В связи с этим, я полагаю, отстоять независимость нам уже не удастся. Придётся сдать город.

Собравшиеся, похоже, уже обсудили эту весть и пришли к соглашению, а вот Воинов Хаоса она огорошила. Кэррот, лично проливавший кровь (и пиво) за свободу вольного города, издал возмущённый возглас, но мэр Витур строго посмотрел на него и поднял ладонь в упреждающем жесте. Голоса и скрип стульев тотчас же затихли.

– Мы закончим совещание с горожанами, и потом я отдельно поговорю с вами.

Они битый час обсуждали тонкости и формальности, суть которых сводилась к тому, чтобы выторговать у Тарбаганской Лиги максимум преференций. Слушать это было местами забавно, местами – мучительно. Батлер, Наумбия и Костик с Кэрротом ожесточённо шептались о собственных планах. Волшебница с гномом настаивали, что делать в Йуйле им больше нечего и нужно стремглав бежать на территорию Сизии. А Олясин с Изваровым в кои-то веки сошлись во мнении, что неплохо бы разобраться в происходящем. Возможно, не всё ещё кончено.

– Столько тут натворили, и линять, поджав хвост?! – гневно шептал Кёрт, рубя воздух ладонью. – Раз в жизни нам выпал шанс войти в историю! Потерпите немного!

Фириэль, Гудж и Томас в их полемике не участвовали. Засев в самом углу, они любовались собранием йуйльской знати, как ярмарочным представлением. В окнах тоже было много интересного – за ними виднелись деревья с молодыми листочками и порой пролетали голуби. В Йуйле они были не сизой породы, а пёстрыми, бело-коричневыми.

Наконец совещание завершилось. Мастера гильдий, вздыхая и охая, поднялись с мест и направились к выходу. Помимо компании Воинов Хаоса, в зале остались лишь мэр с помощником, Чеглок с соколом Арно, Гаврила Дануев и пара секретарей.

– Не хотелось бы лезть в дела вашего города, – дипломатично начал Констанс, – но мы здесь почти неделю только этим и занимаемся… Почему вы решили сдаться именно сейчас? Неужели нет другого выхода?

– Это и есть другой выход, – отвечал ему Витур Бюгель, утомлённо опустив веки. – Из двух зол город смог выбрать меньшее. Барон Йурген хотел стать нашим деспотом и отдать всех нас Сизии, как хинтерланд… Уж простите, но ваше королевство нас просто разденет и вылюбит, а барон ещё и закрепостит! Тарбагания же не посягает на наши свободы, им только деньги нужны. Мы готовы делиться – целый век ведь делились.

Кэррот презрительно хмыкнул. Мэр покосился на сумрачного Гаврилу Дануева.

– Мы не фанатики. Йуйль руководствуется не абстрактными идеями, а насущной необходимостью, – заявил он, как бы продолжая давний спор. – Есть возможность жить побогаче – мы за неё ухватимся. Велика опасность потерь – отступим. Невыгодно гибнуть из-за невыплаченной дани! Лучше сохранить свои жизни, чем независимость.

Наумбия деликатно прокашлялась:

– Мы тут спорили давеча. Как вы понимаете независимость? Каким Йуйль должен стать в идеале – если бы вам удалось отбиться и от Лиги, и от барона?

– Независимость я понимаю прямо. Именно, как не-зависимость, – Витур Бюгель сделал заметную паузу после «не». – Независимость лучше зависимости именно этим – отсутствием зависимости! Речь о самоуправлении. Вольный город не платит никому ренту. Не поставляет рекрутов для чужих войн. Не даёт в обиду своих горожан. Он отстаивает личные интересы и живёт своей собственной жизнью. В этом смысле все крупные города Тарбагании – вольные, просто по итогам Междоусобиц наш Йуйль на сто лет оказался в подчинённом положении. Мы хотели бы это исправить, но по сути своей это именно торг, а не кровопролитная борьба за свободу.

Он взглянул на Чеглока: тот слегка наклонил голову, как выглядывающая добычу хищная птица. Гаврила Дануев недовольно хмурился. Судя по всему, революционный поэт как раз жаждал кровопролитной борьбы. Рыжий Ош Кочкодык отрешённо уставился в пространство. Секретари шустро поскрипывали перьями, документируя изречения мэра.

– Вы поймите, – продолжал Витур скучным голосом, – наши граждане торговцы, ремесленники, а не воины. Даже творческие радикалы из Рабочей Партии только делают вид, что им очень нужна эта воля. Они ведь так и не придумали, что с ней делать. Если город никто не станет угнетать, против чего им бороться?

– Возвратимся к борьбе, – настоял Кэррот, которому уже успел надоесть этот осторожный человечек с гладкой головой. – Почему вы вдруг так забоялись тарбаганских наёмников? Мы ведь с кучкой людей ещё третьего дня выгнали Лунатиков из города. А теперь у вас, вон, ополчение собрано!

– Но теперь там три сотни наёмников, – мягко вступил в разговор Чеглок, проводя узловатыми пальцами по длинным усам. – «Телохранители Луны» на нас крепко обижены, а «Солнечные Братья», как обычно, жаждут от души покуражиться, пограбить, пожечь. Как-никак, самая могущественная компания Лиги!

– Ох, как не хватает славного капитана Ганса с его ребятами! – пробурчал Батлер.

– Ганс Пополам? – повёл бровью господин Чеглок. – Припоминаю его. Он ведь был изгнан из Тарбагании за какие-то непростительные проступки…

– За проступки из Тарбагании… это что же такое надо было свершить? – деланно поразилась Наумбия Шноррел. Витур Бюгель скорчил кислую мину и заговорил тоном взрослого, разъясняющего прописные истины упрямым детишкам.

– Вот и вся недолга: к вратам города скоро придут триста вооружённых до зубов тарбаганцев… Ой, постойте, у нас ведь и врат не имеется! И восточные, и западные разрушили тёмные колдуны, а обратно приходится ручками делать…

Он досадливо скривил губы в сторону Томаса.

– Я не тёмный колдун, это на меня свет так падает, – опротестовал некромант. Костик пододвинул стул ближе к Чеглоку:

– Можно выстроить баррикады и удерживать стены… может, эти наёмники и не захотят влезать в уличные бои с целым городом!

– Большинство там из Цагги, друг мой, – грустно улыбнулся пожилой бестиар. – Цагга воевала со всеми, даже с волшебным Аквонамором… Знаешь, как они сложные споры традиционно решают? Бои насмерть случайно выбранными предметами! Это многое говорит об их миролюбии и рассудительности…

– Да будь они хоть из Затемнения! – возмутился Олясин. – У вас тут пять тысяч людей проживает, насколько я помню! И трёх сотен бояться…

– А давай посчитаем, – сухо предложил ему Витур, поглаживая свою лысую голову. – Пять – это со всеми предместьями, в самом городе меньше трёх тысяч живёт. Половина из них женщины, и я не пошлю их сражаться, потому что не знаю, как у вас в Сизии, а у нас только бабы способны род продолжать… Из полутора тыщ мужиков треть слишком стара, а ещё треть – слишком молода, чтобы биться. Остаются, допустим, пятьсот человек – и у большинства из них семьи, которые надо кормить, и всю жизнь они ремеслом занимаются, воевать единицы обучены. А с другой стороны – профессиональные головорезы, которым дозволено город разграбить в случае сопротивления! Нам их не напугать, не перекупить и не одолеть. Смекаешь, о чём я? Это будет резня.