Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (СИ) - Ульянов Сергей "Контра" - Страница 74

– Я вот думаю, – беспокойно заговорил Броки, как только его мученья закончились. – Если наши тюремщики это увидят, они ведь обратно крутиться заставят!

– Это не самое страшное! Лично я хочу воду слить, – похвастался Кэррот.

– Там бадья есть в углу, в темноте. Где миазмы погуще, – кивнула эльфийка.

– Я бы отвернулся, Олясин, но здесь некуда! – раздражённо заявил гном. – Всюду мерзко! И как же мы вляпались… Повязки, ну надо же…

Констанс, которого эти беседы не радовали, прижал череп к стене и посетовал:

– А я думал ещё, почему горожанки расспрашивают, из Фесты мы или из Бадона?

Через пару минут Кёрт закончил журчать, а эльфийка открыла замки на железных мешках Костика и Наумбии. Стало чуточку легче.

– Дверь сломать колдовством своим можете? – потряхивая мотнёй, участливо спросил освобождённых Олясин.

– Вот сломают они, а охрана придёт и нам ноги переломает! – грозно вытаращил глаза в полутьме Батлер. – Нет уж, давайте сидеть как сидели! Гудж, ты как?

Олгу было паршиво. Он лежал на полу без движения, ощущая, как тело борется с лихорадкой. Слишком много в нём сделали дырок.

– Надо действовать, – сказала Наумбия. – Гуджу нужно лечение. Констанс тоже долго не проживёт без профилактики окостенения. А мне просто не хочется больше сидеть в этом мерзком подвале! Такие отвратные сны посещают…

– Так давайте, за дело!

Волшебница подошла к двери и попыталась подвигать чарами механизм засова, но рука её дрогнула. Она выругалась словами, коих прежде от неё и не слышали.

– Дверь заколдована, – меланхолично пояснил Изваров. – Логично, в общем-то.

Ещё пару часов они бесцельно перемещались по камере. Разминались, пытались долечивать ноющие ранения, пользовались бадьёй. Никто за ними не надзирал; похоже, дружинники Гунтрама позабыли о пленниках. Лучик света в подвальном окне успел потускнеть, а затем и вовсе угаснуть. Факел в каменном коридоре за дверью медленно прогорал; ничего по ту сторону, кроме него, видно не было. Воинов Хаоса понемногу охватывало уныние. Констанс опустился на пол и успел погрузиться в тревожную дрёму, слыша, как где-то рядом во тьме переругиваются товарищи.

– Лепус этот, паскуда, хорош – пел нам песни о родине, а здесь сразу сдулся…

– Кёрт, с нами поступили, как ты со своими избранницами: поимели да бросили!

– Не завидуй, гномче. Наумбия, можешь послать мысленное сообщение?

– Уже пробовала. Эфир заблокирован магией.

Батлер хотел высказать нечто обидное, но тут где-то поблизости грохнуло. Здание содрогнулось от взрыва. И ещё раз, поближе. По стене тонкой струйкой посыпался прах. Они замерли в ожидании.

Какое-то время ничего не происходило. Затем снова раздался грохот и треск; отзвук эхом ударил по двери с решёткой. Пламя тусклого факела заколебалось.

– Ну же, ну! – нетерпеливо шептал под нос Кэррот.

За дверью послышались резкие голоса. Кто-то быстро бежал по коридору. Прозвучал металлический звон, как от связки ключей.

– Эй, здесь кто-нибудь есть? – крикнул незнакомый голос.

– Ну, есть… – честно ответил Олясин.

– И не один! – вредным тоном добавил Броки.

Засов сухо заскрежетал, и подвальная дверь наконец-то открылась. В свете факела они видели лишь силуэт человека, который воскликнул:

– Оковы падут! Выходите скорее!

Воздух Йуйля казался им сладким нектаром, хотя в нём присутствовали нотки крови и гари. Дребезжа кандалами и подслеповато прищуриваясь, Воины Хаоса вышли из казённого дома на улицу. Тяжёлые двери оказались выбиты взрывом и ещё дымились. Судя по заходящему за черепичные крыши солнцу, был вечер.

Снаружи их встретили несколько человек в городской одежде, нижняя часть лица каждого замотана платком. Платки, как и повязки у них на рукавах были небесно-голубые.

– Приветствуем вас, Воины Хаоса! – торжественно произнёс крупный мужчина с выразительными густыми бровями и зачёсанной набок чёлкой. Говорил он, как и все прежде встреченные в Йуйле, весьма чисто, разборчиво, но с характерным тарбаганским произношением, слегка искажая привычные звуки.

– Здравствуйте, – с некоторым недоумением ответил ему Костик. Они с Кэрротом с двух сторон поддерживали поникшего Гуджа.

– Но кому мы обязаны освобождением? – перешла к делу Наумбия Шноррел. Крупный мужчина галантно склонил перед ней голову.

– Да, конечно же! Мы – Рабочая Партия Йуйля. Аббревиатура непроизносима, поэтому не сокращайте, именуйте нас целиком.

– Ладно… – неопределённо отозвалась волшебница, приглядываясь к собеседнику.

– Я Гаврила Дануев, известный поэт. Вы читали мои стихи?

– Ох. Возможно… а что за Партия?

– Революционная! Мы боремся с угнетением жителей нашего города… изначально мы так и назывались, Революционной Партией Йуйля, но не все горожане хотят революций. Потому на одном из недавних собраний мы сменили название.

– Правильно сделали, – согласился Олясин. Гаврила обвёл рукой своих спутников:

– Вокруг вас собрались лучшие деятели Партии! Это Полистрина, певица, звонкий голос нашей революции! – смуглая женщина в голубом платке молча кивнула.

– А вот Лепестрат, наш писатель-хроник…

– Он пишет хроники? – уточнил дотошный Изваров.

– Он много пьёт. Хроники пишет хронист. Вот камрад Проний, четырежды кандидат исторических наук и эксперт по любым вопросам! Халямбус, оформитель вывесок. Катония, молодая художница. Гмузд, блистательный театральный актёр…

– А рабочие в вашей партии есть? – осторожно спросил снизу Батлер.

– Этот вопрос я отметаю как провокационный, – с достоинством ответил Дануев.

– Очень рада знакомству, – тряхнула цепями Наумбия. – Подскажите, пожалуйста, что всё-таки происходит?

– Происходит восстание! Бунт! – отрывисто выдал оформитель вывесок Халямбус. Это он выпустил Воинов Хаоса из подземелья. – Дружина барона Йургена, гнусного угнетателя, пыталась отбить городскую ратушу! Но пока они дрались с наёмниками, мы зашли им в тылы и устроили немало диверсий! В том числе – освободили вас!

– Да, это самое страшное, – признал Кэррот. – Но зачем?

– Вам всё Ош объяснит. Вон он движется по вздыбленной временем улице, – встрял Гаврила Дануев. – Нам же нужно идти дальше – в будущее. Ещё не всё взорвано!

Представители Рабочей Партии Йуйля резко вскинули кулаки, а потом развернулись и уверенным шагом отправились в сторону будущего. Воины Хаоса ещё не успели прийти в себя после знакомства, когда к ним приблизился опрятно одетый юноша, рыжий, веснушчатый и очень серьёзный. В руках он нёс связку ключей.

– Добро пожаловать в Йуйль, – деловым тоном начал он. – Меня зовут Ош Кочкодык. Дайте я вас раскую для начала!

Возражать было бы странно. Они позволили Ошу снять с них кандалы, и он справился без заминок, тихонько насвистывая какую-то мелодию.

– Бур мне в штрек, объясни, что здесь творится? – не выдержал Батлер.

– А всё просто, – спокойно ответил ему рыжий юноша, хозяйственно складывая кандалы у стены казённого здания. – Мы пытаемся сделать наш город вольным. Творится история. Пойдёмте со мной, Воины Хаоса!

– Куда?

– Ближе к ратуше. Мы окажем вам медицинскую помощь и накормим, конечно же. Все вчера видели, как вы отвлекли на себя баронских громил и помогли разбить их на площади! Наши люди узнали, кто вы такие. Спасибо! Йуйль умеет быть благодарным.

– Уважаемый Ош, – собрался с мыслями Констанс. – Вы-то кого представляете?

– Я помощник мэра этого города, достопочтенного Витура Бюгеля. Так что это официальное приглашение.

– Принимаем, – без колебаний отозвалась Наумбия, и они зашагали по улице. Олясин с Изваровым бережно волокли на себе обессилевшего троллина. Волшебница растирала затёкшие от цепей руки. Фириэль молча разглядывала вечернее небо над крышами. Батлер догнал Оша и побрёл с ним рядом.

– А эти… Рабочая Партия… почему у них голубые повязки? – спросил он.

– Это цвет флага нашего города. Исторический герб Йуйля – чёрная трёхногая ворона на лазоревом фоне. Он символизирует волю, богатство и обновление. Что касается самой партии… да, их идеи и методы радикальны, но в нынешней ситуации они наши верные союзники. Кроме того, у них есть взрывчатка!