Башни Анисана (СИ) - Каверина Ольга - Страница 71

Конечно, он мог бы соскочить с места и метаться по галерее, разыскивая Гейст, шуметь и поднять всех на ноги. Нарушить покой в Обители Учеников клана Фарах, всполошить белых сестёр, разбудить задремавший внизу город. Гиб Аянфаль почувствовал, что не может сдвинуться с места, потому что его сознание неудержимо захватывают сонные волны, ставшие равными по силе Голосу Ганагура.

Пол стал мягким, почти как ложе, он даже и не заметил, как опустился на него. Спохватившись, Гиб Аянфаль попытался подняться, упираясь руками в прогибавшуюся под его весом поверхность. Руки расползлись, и он без сил упал. Ему показалось, что он провалился куда-то внутрь галереи и медленно тонет в тёмной и тёплой бездне, которая прежде так испугала его.

Глава 15. Беспокойства в замке абы Альтаса

Сонные волны принесли ему тревожные и неясные видения. Гиб Аянфаль пробудился с затихающим в нутре чувством опасности, которая некогда грозила ему, а ныне растворилась в небытие. В памяти настойчиво стояла только холодная пустота, да слова о Малкириме, о которых он вспоминал крайне редко, помня наставление Ае. Некоторое время он лежал, стараясь тщательно запомнить выловленные крохи информации, после чего обратил внимание на реальный мир. Его тут же посетила мысль о том, что, отдыхал он, похоже, совсем не дома.

Гиб Аянфаль открыл глаза и увидел, что лежит на толстом отрезе одёжной материи, из которого на строителя среднего роста можно было бы сотворить десяток нарядов. Должно быть, кто-то таким образом позаботился, чтобы ему было не очень жёстко почивать на прохладных ступенях. Гиб Аянфаль осмотрелся – он находился в одной из спальных комнат Обители Учеников. Через огромные во всю стену прозрачные арки виднеется город, окутанный ярким светом Звезды. Было уже позднее утро, и спальная комната пустовала. Ступенью ниже сидел только один техник волн, которого Гиб Аянфаль не сразу признал за представителя именно этой рабочей точки. Незнакомый асай был одет в одно только нижнее розовое платье без рукавов, а верхняя одежда лилового цвета лежала рядом. Он старательно оплетал белой лентой длинные до пояса волосы. Строителя смутил его непринуждённый вид и непокрытая голова. Он даже хотел снова лечь, притворяясь спящим, но не успел – асай оглянулся, не прерывая своего занятия.

– Ты очень глубоко погрузился в тонкие волны, – проговорил он, – наш мастер Кутта даже привёл тебя в пример некоторым из нас.

– Как я тут оказался? – несколько бестолково спросил Гиб Аянфаль, не зная, как относиться к странной похвале.

– Мы принесли, – последовал спокойный ответ, – из Прозрачной галереи. Мастер сказал, что до утра можно оставить тебя здесь. Всё просто.

Гиб Аянфаль сел, спуская ноги со ступени.

– А где консул Гейст? Я шёл за ней по следам, когда она… исчезла.

Техник закончил плетение и, отбросив за спину толстую косу, повернулся к Гиб Аянфалю всем корпусом. В его взгляде так и светилось понимание того, что строителю довелось перенести в прошлый вечер.

– Ты пошёл за нашей госпожой – это уже много значит, – негромко проговорил он, – Я не в первый раз вижу, как сюда приходят те, кто жаждет разговора. Большинство поворачивает назад, даже не дойдя до ворот – волны и Голос уводят их. Другие проходят к белым сёстрам или к нам, чтобы попасть на галерею, но покидают её, едва госпожа Гейст появляется в окрестностях Обители. А ты даже заговорил!

Техник смолк, отводя взгляд. Ничего более не добавив, он поднялся и, взяв со ступени плащ, принялся облачаться в него.

– Ты так говоришь, как будто всё видел. Вы наблюдали за мной? – поспешил окликнуть его Гиб Аянфаль, чувствуя, что принявший «рабочий вид» техник станет куда менее откровенным с ним.

Молодой асай легонько усмехнулся.

– Галерею не зря назвали «Прозрачной», – ответил он, покрывая голову и собираясь уходить, но Гиб Аянфаль остановил его:

– Послушай, я хочу спросить про вашего мастера. Кибаха над его лбом – на ней были странные символы. Что они значат?

– Это его мастерское имя, – кротко ответил техник, – Оно есть у всех, кто имеет право учить. Сами символы зовутся кибой – древним языком начертанных слов. Собственно, от кибы и произошло само название «кибаха», которое ты знаешь.

– Понятно, – рассеянно ответил Гиб Аянфаль, – просто… я уже встречал асайя с подобным. Но не вашего мастера. Теперь я хочу его найти. Скажи, здесь в Рутте много таких учителей?

– Многие тысячи, – преспокойно ответил техник, – некоторые из них ведут целые обители, подобно нашему мастеру, другие странствуют, одни или с учениками. Ты не скоро отыщешь того, кто тебе нужен. Но вот если бы ты смог воспроизвести то, что видел, то я мог бы рассказать тебе некоторые подробности.

Его слова звучали очень заманчиво и подняли в Гиб Аянфале трепещущее волнение. Вскользь промелькнувшее воспоминание казалось ключом к сложным событиям, от которых его отделяло собственное забвение. Он, поджав губы, принялся чертить пальцем по ступени, оставляя на светлой поверхности узкий чёрный след и пытаясь воспроизвести смутные образы. Техник подошёл ближе и слегка склонился, наблюдая за его движениями. Когда Гиб Аянфаль, исчерпав всё всплывшее у него в памяти, опустил руку, фарахтид некоторое время продолжал вглядываться в появившуюся на скамье вязь изогнутых линий. Затем взгляд его живого глаза устремился на Гиб Аянфаля.

– Прости, но это невозможно понять, – негромко сказал он, – ни одного верного символа.

– Да, пожалуй, – смутившись ответил Гиб Аянфаль и быстро затёр следы своих воспоминаний, – но большего я не помню. Однако, если вдруг я вспомню это и смогу начертать, то ты мне поможешь?

– Конечно, – мягко ответил техник, – приходи сюда. Я почти не покидаю обитель в последнее время, и буду в одном из залов. А теперь я должен тебя оставить – мастер зовёт.

И он неслышными семенящими шагами вышел из комнаты.

Гиб Аянфаль успел прийти к башне перед самым началом труда. Его переполняли впечатления от случившегося, но сразу же поделиться ими с Хибой он не смог. Да и, будь у него на то время, он бы тоже сначала промолчал. После тишины в обители техников говорливая среда строителей оглушила его, и он впервые почувствовал, как приятно молчание, прежде никогда не бывшее для него чем-то особенным.

Впрочем, после труда Хиба сам подошёл к нему и деловито спросил:

– Ну как твой визит? Успешно?

– Трудно сказать, – неопределённо начал Гиб Аянфаль, – Я, конечно, не смог пройти за ней, и она ничего не сказала мне. Но техники волн говорили, что мне и так удалось многое – я выстоял у Гейст на пути. Кстати, Хиба, почему ты так плохо о них отзывался? Вчера они помогли мне!

Хиба только снисходительно хмыкнул:

– А я тебе скажу так – не обольщайся. Сегодня они помогли тебе, а завтра точно так же – твоему врагу. Неслышащему или ещё кому похуже. Им безразлично, на чьей стороне находиться, потому что их «общее дело» выше этого. К тому же у них для каждого заготовлена своя правда. Перед одним они промолчат, другому кивнут, третьему что-то скажут, и попробуй догадайся всё тебе сообщили, или только ничтожную часть истины, которая им показалась достаточной.

Слова Хибы как и всегда разоружили Гиб Аянфаля, но он всё же нашёлся, чем возразить.

– У меня нет врагов, – скромно сказал он, – потому пока я ничем не рискую.

Но Хибе и это его возражение показалось смешным.

– Знаю, они видятся тебе загадочными и всезнающими, – ответил он, – что ж, почитай так. Пусть время само расставит для тебя приоритеты.

Следующий день выдался днём отдыха для городских строителей. Гиб Аянфаль ещё с вечера решил пригласить Гиеджи в их сад, чтобы всё рассказать о своём визите к Гейст. Но утром он сам же сорвал свои планы, необычайно поздно вынырнув из сонных волн. При этом, поднявшись, он тщетно пытался вспомнить, что его там так долго удерживало. Посчитав, что это одно из следствий встречи с синим консулом, юный асай прислушался к чувству времени. Был уже разгар дня, и наверняка Гиеджи вместо того, чтобы сидеть в обители, отправилась вместе с другими сеятелями ухаживать за пасочными кущами вокруг. Гиб Аянфаль, наскоро приведя себя в порядок, поспешил туда же, ориентируясь согласно волнам.