Калейдоскоп моего сердца (ЛП) - Контрерас Клэр - Страница 40

Я всегда буду привязана к нему, что бы ни случилось. Я подъезжаю к дому Мии и паркую свою машину, затем поднимаюсь наверх и жду.

 — Я слышал, что у тебя свидание с Оливером, и судя по всему, вы встречаетесь. Ты потеешь, как шлюха в церкви! — говорит Роб, как только видит меня. Я бью его по плечу.

— Нет, это не так! О, Боже, это так? — направляюсь в ванную, смотрю на себя и понимаю, что он преувеличивает. Но, черт. Я нервничаю.

— Почему я так волнуюсь? И где Миа?

— Она в душе, а ты нервничаешь, потому что это твое первое свидание. В смысле настоящее свидание. Махинации не считаются, — он поднимает белокурую бровь и смеется, когда я смотрю на него.

— Мне нужно выпить, — объявляю я, направляясь на кухню.

— Нет, ты этого не сделаешь. Тебе нужно сесть, расслабиться и быть спокойной. У меня будет сердечный приступ!

— Перестань быть занудой, — бормочу я, плюхаясь на диван.

— Хорошо, но на свидании не садись так. Нет ничего более грубого, чем небрежная няня в платье.

Мои глаза расширяются, и я скрещиваю ноги, садясь вертикально.

— Будь ты проклят. Может, мне стоило надеть джинсы.

Роберт смеется, откидывая голову назад. Он так похож на Мию, когда делает это.

— Я пошутил! Боже, ты действительно нервничаешь.

— Кто нервничает? — спрашивает Миа, подходя к нам.

— Паникерша ведет себя как девственница, идущая на выпускной, — говорит Роб, от чего мы с Мией заливаемся смехом.

— Разложил все по полочкам, — говорю я.

— Она выглядит хорошо, — говорит Миа, подходя ко мне. — Это просто Бин.

— Именно. Это просто Бин…я хорошо выгляжу?

Миа показывает большой палец и кивает.

 — Ты выглядишь прекрасно, как и каждый раз, когда красишься, причесываешься и одеваешься.

— Разве это не каждый день?

— Ну, ты должна хранить красоту для особых случаев, Цыпленок.

— Сучка, — говорю я, смеясь, и прекращаю, когда слышу стук в дверь.

— О, вот он и пришел, — Роб начинает петь, как поет людоед, и мне хочется заползти в нору и умереть. Миа распахивает дверь и громко свистит.

— Похоже, кто-то хочет потрахаться сегодня вечером, — объявляет она.

И на этот раз, по-настоящему, я хочу заползти в яму и умереть. Чувствую, как горит мое лицо, когда иду к двери и говорю Мии и Роберту заткнуться. Оливер одет в темные джинсы, черные туфли, серую рубашку на пуговицах и фетровую шляпу на голове. Это просто и горячо, и подходит к моему серому платью.

 — Как будто им суждено быть вместе! — Роб заявляет громко. — Они так подходят друг другу! Это чертовски мило! Миа! Возьми камеру!

— Я ненавижу тебя, — говорю Робу, глядя на него. — Я ненавижу тебя, — говорю Мие, повернувшись к ней лицом, красным от смеха. — Я не ненавижу тебя...тоже, — говорю я, обращаясь к Оливеру. Он так улыбается, что я готова растаять от этого.

— Пожалуйста, верни ее домой к полуночи и убедись, что она не выпьет водку, — как только Миа начинает перечислять свой список, останавливается, чтобы посмотреть на мое покрасневшее лицо, и смеется. — Ого…Прости, Элли, но это так мило. Ты так не нервничала с тех пор, как потеряла девственность с Хантером Грейсоном. — Она перестает смеяться и обращается к Оливеру с серьезным лицом. — Все шутки в сторону, если ты снова причинишь ей боль, я, бл*дь, убью тебя, и говорю не о приятном тихом убийстве, а об отрезанном члене, внутренних органах повсюду. Поэтому, пожалуйста, помни об этом.

— Хорошо, пора идти, — говорю я, вытаскивая руку Оливера из двери. — Некоторые люди официально потеряли свои мозги.

Оливер согнулся пополам от смеха, когда мы спускаемся по лестнице, так что ему приходится время от времени останавливаться, чтобы отдышаться. Я даже не могу посмотреть на него, потому что мне так стыдно. Хотя я не должна так смущаться! Мы все выросли вместе! Это абсолютно нелепо. Когда мы добираемся до его машины, он вытирает слезы с глаз и открывает мне дверь. Я даже не смотрю на него, а просто уставилась вперед. Но потом он замолкает, и его рука тянется к моей на коленях. Он нежно сжимает ее, чтобы привлечь мое внимание.

— Эй, — тихо говорит он, улыбаясь глазами.

— Я рада, что тебе понравилось шоу. Мы будем здесь всю неделю, — бормочу я, заставляя его смеяться. Он подносит мою руку к своим губам и прижимается к ней. Я дрожу от ощущения колющейся щетины.

— Они хотят как лучше, — говорит он, целуя мою руку. — Ты выглядишь прекрасно. Я так рад, что наконец согласился пойти с тобой на свидание.

Это заставляет меня засмеяться.

— На самом деле? Тебя безжалостно преследовали?

— Ты даже не представляешь, — говорит он, поднимая брови. — Было утомительно уклоняться от твоих преследований.

Я наконец-то вздохнула и устроилась поудобнее на своем месте. У Оливера есть способ успокоить меня в один момент. Его пальцы гладят мое колено, и я дрожу. И полностью наэлектризована.

 — Итак, куда ты меня ведешь? — спрашиваю я, повернувшись к нему лицом. Он улыбается и смотрит вперед.

— Если я скажу тебе, это разрушит неожиданный момент свидания.

— Мы ведь не собираемся поужинать и посмотреть кино? — говорю я, сдерживая смех, когда он бросает на меня взгляд.

— Я выгляжу таким скучным для тебя?

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю. Куда ты обычно ходишь на свидания?

Его взгляд снова устремлен на мой.

— Есть.

— И…и это все? — спрашиваю, немного не впечатленная.

— Ну, это не так, но я не думаю, что ты хочешь говорить об этом больше, чем я хочу говорить о Хантере Грейсоне.

Я отворачиваюсь и улыбаюсь.

— Достаточно справедливо.

— Если, конечно, ты не хочешь говорить о Хантере Грейсоне, — говорит он, паркуя машину на пристани.

 — Я бы не хотела, — говорю я, чувствуя, как мои щеки вспыхивают. Хантер все еще мой друг, и каждый из нас проделал довольно хорошую работу, чтобы похоронить воспоминания о ночи, которую мы провели вместе. Оливер поворачивается ко мне лицом и проводит кистью по моей щеке, не отрывая от меня взгляда.

— Я очень рад, что мы это делаем.

Я тихо улыбаюсь, смущаясь под его взглядом.

— Я тоже.

Он опускает руку, выходит из машины и, пока я собираю свою сумочку, подходит, чтобы открыть для меня дверь. Мы проходим пару шагов, прежде чем его рука накрывает мою, и он соединяет наши пальцы. Это такой маленький жест, но он поджигает мой пульс.

— Мы едем на лодке? — спрашиваю я, когда мы проходим мимо ресторана и направляемся к судам.

— Не совсем, — говорит он. — Возможно, в следующий раз.

Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня, и я чувствую тепло его улыбки.

Мы подходим к краю пристани, где стоит накрытый стол. Пол вокруг него усеян свечами, и он совершенно безлюден, если не считать официанта, стоящего рядом с ним с бутылкой шампанского в руках и улыбкой на лице.

— Марио, рад снова тебя видеть, — говорит Оливер, опуская мою руку и предлагая ее официанту.

— Спасибо, Доктор Харт, — говорит он с намеком на испанский акцент, улыбаясь и кивая, берет руку, которую ему предлагают, и пожимает ее.

 — Это Эстель, — говорит Оливер. — Элли, это Марио.

— Рада познакомиться, — говорю я, протягивая ему свою руку. Как только мы садимся на свои места, Марио наливает нам шампанское, передает меню и говорит, что вернется. Мои глаза снова сканируют все: свечи, стол, лодки, солнце, которое все еще садится над океаном вдалеке и, наконец, я смотрю на красивое лицо Оливера.

— Ты знаешь, что мог бы взять меня в «Ин-Н-Аут Бургер», и я была бы так же счастлива? — он смотрит на меня, и медленная улыбка растет на его лице.

— Вечер только начинается.

Я улыбаюсь и тянусь за бокалом шампанского.

— Как ты это устроил? — спрашиваю я, когда вижу Марио, идущего к нам с подносом в руках. Он ставит его между нами, кланяется и уходит. — Где ты нашел этого парня? — спрашиваю я, когда он не слышит. Оливер усмехается, его плечи дрожат. Я люблю его ямочки, хотя они и скрыты щетиной.