Я помню...
(Автобиографические записки и воспоминания) - Фигуровский Николай Александрович - Страница 140

Директорство в Институте истории естествознания и техники

Наш Институт сразу же после реорганизации 1953 г. вышел из подчинения Отделению истории АН и перешел в непосредственное подчинение Президиуму АН СССР. Поэтому мне как основному зам. директора приходилось очень часто посещать Президента, Вице-президента и Ученого секретаря АН СССР. Пожалуй, это было приятно. Президент АН С.И.Вавилов был, конечно, приятнейший человек, сохранивший все лучшие качества старого русского интеллигента-ученого. Прежде всего, он не только понимал важность исследований по истории естествознания, но и сам писал. Его книга о Ньютоне, выпущенная в начале 50-х годов…76.

Примечания

1. *С тех пор, как были построены на Ленинских горах правительственные дома, запахи Дорхимзавода, слава Богу, исчезли.

2. *Когда писались эти строки, я еще не знал, что в моей жизни наступает наиболее важный, полный жизни, интереснейший период. В 1956 г. я стал директором института, затем в течение ряда лет я сделал много поездок в разные страны, выпустил наиболее важные книги и статьи.

3. *Известно, что русские фамилии (князей, бояр, боярских детей и др.) производились обычно от прозвищ. Фамилии присваивались лишь знатным людям (по зарубежному примеру), простой же народ фамилий не имел, существовали лишь отчества, а иногда — прозвища. Фамилии крестьянам и другим тягловым людям были даны в течение XVI-ХVIII вв. постепенно, главным образом после того, как были учреждены стрелецкие регулярные войска. Комплектуя стрелецкие полки новобранцами, командиры (стрелецкие головы) столкнулись с проблемой присвоения фамилий. Новобранцы в своем большинстве имели, как и все простые люди, лишь имена и отчества, которыми неудобно было пользоваться из-за сходства многих имен и отчеств. Поэтому каждая рота и даже взвод получали приказ дать всем стрельцам фамилии. Каждая рота и взвод получали «признак», по которому придумывались фамилии. Например, один взвод получал фамилии по «признаку» названий животных (Кошкин, Собакин, Быков, Коровин, Волов и проч.), другой взвод — по названиям насекомых (Мухин, Пчелин, Слепнев, Муравьев и др.), третий — по именам птиц (Соловьев, Воронин, Галкин, Орлов, Соколов и др.).

Уже в конце XVII в. этот обычай давать фамилии по «признакам» вошел в практику помещиков, которые и давали подобные фамилии по «признакам» крестьянам отдельных деревень.

Что касается «духовных» фамилий, то еще в XVIII в., когда возникли духовные училища, всем новопоступившим, не имевшим фамилий, смотритель училища давал фамилии либо по названию сел (Воскресенский, Преображенский, Воздвиженский и др.), либо производя фамилии от латинских и греческих слов — качеств: напр., Аретов (добродетельный), Беневоленский (доброжелательный), Аристов (наилучший) и т. д. К этой же категории относится и моя фамилия — Фигуровский, данная моему предку смотрителем, вероятно, Костромского духовного училища и связанная, по-видимому, с низкорослостью моих предков по отцу.

С конца XVIII в. установили обычай, когда фамилию поступившему в духовное училище мальчику давали родители, иногда придумывая несколько странные фамилии, например Менделеев. Академик Е.Е.Голубинский, учившийся в нашем Солигаличском духовном училище, получил свою фамилию от отца, придумавшего эту фамилию вместо своей — Песков. В тридцатых годах XIX в. давать так просто новые фамилии поступающим в духовные училища было воспрещено, и присвоение новых фамилий было обставлено формальными трудностями.

4. *Мне лишь однажды пришлось обедать в такой семье из 22 человек в 1921 г. во время Антоновского восстания в Тамбовской губернии в селе Троицкое-Караул (недалеко от усадьбы Чичерина). Я бы сказал, «странно, но весело» было вперегонки хлебать из огромной деревянной мисы деревянной ложкой щи, сохрани Бог, не трогая мяса до особой команды совершенно седого, косматого деда, старшего в семье. Пожалуй, теперь я вообще не смог бы так питаться. Но тогда мы были истощены голодом и мало обращали внимания на способ питания и даже на качество пищи.

5. *Недавно (1973), просматривая в Солигаличском краеведческом музее «Костромские епархиальные ведомости» за конец XIX и начало XX столетий, я с удивлением обнаружил почти в каждом номере «поучения» еп. Виссариона. Он был исключительно плодовитым на такие сочинения поучений и проповедей, и немудрено, что мой отец, не постигший в школе всей глубины премудрости «гомилетики», искренне удивлялся его «таланту».

Некоторые штрихи характеристики Виссариона приводятся в воспоминаниях акад. Е.Е.Голубинского (1834–1912), учившегося в Солигаличском духовном училище. Описывая свою докторскую защиту, Голубинский пишет: «Эпизод на докторском диспуте: Для присутствия на диспуте приезжал между прочим (16 декабря 1880 г. в Троицкой Лавре) Московский протоиерей Василий Петрович Нечаев, последующий костромской архиерей Виссарион. Он сидел на диспуте рядом с наместником Лавры архимандритом Леонидом. Будучи человеком до последней степени невоздержанным на язык и не особенно тактичным, Нечаев позволил себе сказать Леониду какой-то очень нехороший комплимент на счет троицких монахов, что-то вроде того, что троицкие монахи немало содействуют умножению народонаселения России. Леонид, до последней степени человек бестолковый по характеру, почему-то вообразил, что В.П. сказал комплимент по соглашению со мной, и быв прежде необыкновенно любезен со мной и искал сближения со мной, как с ученым одного с ним цеха, после диспута начал ругать меня на чем свет стоит и встречным и поперечным, и всем и каждому, в особенности студентам академии, приходившим к нему просить лаврских библиотечных рукописей. А В.П.Нечаев, быв уже Костромским Виссарионом, по какому-то поводу писал мне, что он сказал комплимент для оживления диспута..!» (См.: Воспоминания Е.Е.Голубинского. Кострома, 1923. С. 53).

В тех же «Воспоминаниях Е.Е.Голубинского» митрополиту Филарету Московскому отводится несколько страниц (37–39). Между прочим, Голубинский пишет: «Митр. Филарет наделен был чрезвычайно властным и деспотичным нравом. Поэтому как начальник своих подчиненных, он являлся грозным повелителем, перед которым они трепетали и повергались ниц. Священников и вообще причетников, в чем-нибудь провинившихся перед ним, он страшным образом ругал. Один священник, человек очень хороший и заслуживавший полной веры, рассказывал мне, что раз он провинился в чем-то перед митрополитом. Митрополит вызвал его к себе, ужасно ругал его, а священник растянулся перед ним в ноги. Досыта наругавшись, митрополит пнул его ногой в голову с словами: „вставай, мерзавец!“» (Там же. С. 38). Анекдот о митрополите Филарете имеется и у Н.С.Лескова («Мелочи архиерейской жизни», гл. 15).

6. Филарет (Амфитеатров Федор Георгиевич) (1779, село Высокое, Кромского уезда, Орловской губернии-1857, Киев), митрополит Киевский и Галицкий. У Н.С.Лескова митрополит Филарет описан в книгах «Владычный суд» (1876) и «Мелочи архиерейской жизни (Картинки с натуры)» (1879) (См.: Лесков Н.С. Собр. соч. в 11-ти томах. М., 1957. Т. 6). Н.А.Фигуровский, очевидно, имел в виду второе произведение писателя, которое было признано неблагонадежным сочинением и вплоть до 1905 г. числилось в списке книг, запрещенных к обращению в публичных библиотеках и общественных читальнях.

7. Рассказ, написанный А.П.Чеховым в 1884 г., называется «Экзамен на чин» (См.: Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30-ти томах. Сочинения. Т. 3. М., 1983.

8. *Умер 18 октября 1982 г.

9. Василевский Александр Михайлович (1895–1977), военачальник, Маршал Советского Союза (1943), родился в селе Новая Гольчиха Кинешемского уезда в семье церковного регента и псаломщика; мать — дочь псаломщика села Углец Кинешемского уезда. Обучался в церковно-приходской школе при Вознесенской церкви села Новопокровское, в 1909 г. окончил кинешемское духовное училище и поступил в Костромскую духовную семинарию, диплом об окончании которой позволял продолжить образование в светском учебном заведении.