Немёртвый камень (СИ) - Кисель Елена - Страница 8

— Э-э?

Ну да, Бестии он ответил малость иначе… но по сути — одинаково получалось.

— Ну, а то, знаешь, говорят, что все бабы у артефакторов… — старший из компашки, Звит Козодой перекосил челюсть и выпучил глаза, изобразив отменно омерзительную рожу. — Потому что все время с артефактами носятся. Так есть там кто-нибудь симпотнее клыкана?

— Э-э? — Кристо только что вообразил себе ответ Мелиты на такое высказывание, и теперь просто не мог осознать: это тупость или простодушие? Или что, парни решили, что Бестия и Дара все-таки не дотягивают до клыкана по внешности? — Ну, то есть, ко… конечно…

— Многих завалил? — тут же последовал вопрос.

На него смотрели восемь пар вопрошающих глаз. Кое-кто облизывался в предвкушении: рассказа ждали с подробностями.

Кристо тоскливо таращился на окружающие его физиономии. В голове мыслей особенно не было. Так, носилась, внутри черепа по кругу детская считалочка: «Ехал Витязь через мост, пережал дракону хвост, вылез из холма дракон — оказалось, что Холдон, Витязь дал Холдону в лоб — гад опять улегся в гроб, Витязь плюнул и сказал, что холдонов бить устал. Так кому ж стеречь мосты? Это, верно, будешь ты!» А кроме нее — ничего.

— Да я как-то… — начал он и остановился. Звит потеребил его за рукав.

— Да ладно, не жмись, вон у тебя прикид какой. Небось, пачками на тебя вешались? Или они там насчет свиданок ни-ни?

— Дык… ы-ы-ых…

Этот ответ привел компанию в искреннее беспокойство.

— Да ладно, шутишь, что ли? Совсем не ведутся? Там же, наверное, тоже есть подоступнее.

Остальная компания подтвердила, что, конечно, не могут не быть. Кто-то помечтал:

— Я б закрутил с какой-нибудь из одонарских. Так, знаешь, на пару раз прогуляться по темным уголочкам — чтоб было, что вспомнить.

А самый мелкий из компашки шепотом поинтересовался:

— А я вот слышал, что у них там артефакты есть особенные, чтобы…

Остатка вопроса Кристо не услышал: он резко пришел в себя и расплылся в широкой улыбке, которую большинство законопослушных целестийских граждан назвали бы отморозочной.

— Пацаны, так чего ж проще! С одонарскими хотите закрутить? У вас такой шанс как раз есть — просто закачаетесь. Видали девчонку с обручем в волосах? Она как раз в поиске. Я не претендую, а вы б подкатились, пока ее у вас никто не увел!

— А… — заикнулся тут Соловей.

— А то она неразборчивая, так что я б поспешил на вашем месте.

Народ на улицу повалил просто валом. Никому больше не захотелось слушать истории про Одонар. Кристо подошел к окну, протер запотевшее стекло и хмыкнул. Дара и правда не разбирала, кого и куда приложить при помощи артемагии. Ладно, ведь не убьет же она их? Решила недавно, что будет обучаться общению с людьми — так вот ей претенденты, пущай поучится.

И чего ему показалось, что беседа выйдет наподобие одонарских вечеров в Малиновой Комнате? Кристо осмелился туда сунуться только недавно: территория настоящих оперативников всё же, и соплякам вроде него туда ход был заказан. Только вот те, кто дрался за артефакторий рядом с Бестией, и выжил, сопляками не считались. Народ в Малиновой комнате собирался по вечерам, человек обычно по пять-шесть — в перерывах между рейдами. Здесь обсуждали последние чудачества Семицветника, без умолку говорили об артефактах и обычаях миров (в Малиновой Комнате можно было набраться опыта на пару лет вперед), отрабатывали особо хитрые пассы, делились рецептами пива… конечно, и любовные истории можно было услышать, но…

Мысли Кристо зашли в тупик. Он расстегнул ворот рубашки и с удивлением посмотрел на стены родного дома: когда это они успели стать и душными, и тесными? Со двора донеслись вопли: наверное, к Даре все-таки попытались подойти с предложением насчет уголочков или сеновала. Кристо с ужасом понял, что все становится как-то ненормально, то ли с ним, то ли со всеми остальными.

Помощь заявилась из соседней комнаты в виде Эллы Портняжки с лицом, на котором так и рисовалась предстоящая семейная беседа. Кристо, невесть почему, встал.

— Явился, сталбыть, голубчик, — раздумчиво произнесла мать. — Ну-ка, к свету, к свету повернись, а то и не рассмотрела тебя. Пасмы так и не обстриг? Куртка хорошего пошива, где брал? Вымахал-то как, в кого — непонятно… Нос тебе где приплющили?

Она бросала фразы мимоходом, а сама вертела его так и этак и вглядывалась в лицо. Он смотрел на нее, понимал, что раньше седых волос у нее было меньше, и губы были более красными, и чувствовал не по-целестийски глупое желание ее обнять. Так, на секунду-две, потом прошло. Мать отпустила его и осведомилась:

— И кто ты теперь? Практику-то закончил или выперли?

— Оперативник-боевик, — стало полегче и вспомнилось, о чем можно говорить. — Квалификацию подтвердил вот. Мы с напарницей всё больше за Кордоном, во внешнем мире работаем. Напарница моя, ага… Дара, та, с обручем в волосах. А вы как? От остальных что слышно?

Братьев у него было двое, оба уродились людьми. Плюс сестра, маг, но она выскочила замуж еще до рождения Кристо, умотала куда-то в город и с тех пор слала о себе вести раз в год, а не приехала ни разу. Тоже, в общем-то, обычно для Целестии.

— Арнох по делам приезжал, заскакивал. К себе звал — поглядеть на внуков. Я уж думала, не рехнулся ли он такие нежности разводить? Оказалось, у него жена — руки из спины растут, то ли еще из какого места, пониже. Ни к печке, ни в хлев, только рожает, да чаще кошки, так ребят в доме, как вшей. Две девки у него магами оказались, говорит — такие оторвы… боится, что ни в какую школу не пристросить.

— В Одонар возьмут. Не таких видали.

— Ну? А я ж говорила ему, говорила — коли Кристо там не помер, так значит, и твои девки выживут. Небось, тоже кого-нибудь нарожают, артефакторам на радость, если пошли все в мамочку. Говорила я этому оболтусу — не женись на белоручке, а ему любовь, понимаешь…

И скривила мину, которую Кристо помнил с колыбели и сам использовал часто. «Фуфло ваши нежности», — примерно так переводилось такое выражение лица.

Мать сунула его за стол, в руку втиснула ложку, перед носом возникла та самая миска с творогом и крынка со сметаной. Портняжка продолжила бурчать про все на свете: и что он худущий, как кровосос на диете, и что слыхала какие-то глупые слухи, что он связался с Прыгунками, и что второй его брат что-то сильно увлекся ирисовкой и становится чуть ли не более пропащим, чем сам Кристо, и только знает, что денег просить… Кристо сидел, потихоньку уминал творог и вполне себе наслаждался материнскими речами. То есть, наслаждался бы, если б не знал, чем они закончатся. Мать болтала-болтала, но оглядывала его чересчур внимательно, как кусок материи, из которого можно пошить перспективненький кафтан. Ясно — его сосватало не меньше, чем полдесятка матерей местных красавиц. А может, и не красавиц. Кристо сам с собой о заклад побился, что не дожует пятую ложку, а главный вопрос ему зададут.

И получил вопрос на четвёртой ложке. В лоб.

— Так ты, значит, практику свою уже закончил? И куда теперь?

Кристо поперхнулся этой самой четвертой ложкой творога. Мать приняла это за добрый знак, перестала бурчать и защебетала — вот уж что было сродни чуду:

— А то ведь у нас на селе урядника не хватает. Прошлого прислали, так был странный какой-то, с тинторелями, что ли, знался, всё зло хотел истреблять. Чуть что где — а он разнимать. Ну, так и влез раз в бабскую драку, а они его сгоряча так помяли, что пришлось дракона вызывать, везти до города…

— Новый, что ли? А дядька Ухарь куда подевался?

— Ой, нашел, о ком спрашивать! Нежить его загрызла. Года полтора уж будет как. В соседнее село пошел — ну, и… по обрывкам одежды потом кой-как узнали. То ли несыти, то ли жевнюки его так…

Кристо кивнул. Обычная смерть для целестийца, даже и для боевого мага. Ухарь в свои пятьсот с лишним лет был больше спецом по бабам и по ирисовке, затруднения же решал не через магию, а больше пудовым кулаком по голове.