Немёртвый камень (СИ) - Кисель Елена - Страница 12

Макс качнул головой. Вспомнилось: темные своды тоннеля перед комнатами, перепуганное лицо богини, она делает шаг навстречу… «Кончено, Лори. Кончено».

— Я собирался уйти. До того, как… заварилась каша с Холдоном.

— Так что если я смогу заменить ваш приговор высылкой из Целестии…

— Я здесь не задержусь.

Фиолетовый Магистр хотел было выпустить на волю облегчённый вздох.

— Но, — добавил Ковальски, и Магистр задержал выдох, — у меня к вам что-то вроде просьбы.

— Да-да?

— Во внешнем мире на меня охотится бывший шеф. Ягамото… неважно, вы всё равно не в курсе.

— Отчего же. Я осведомлён о том артемагическом тайнике. Уникальный случай, когда человек из внешнего мира связан с контрабандистами. Думаю, рано или поздно он будет нейтрализован силами Одонара, но, если вы беспокоитесь, мы могли бы…

— Я не о том. Ягамото не единственный, с кем я ссорился, а во внешнем мире есть, где скрыться. Только вот мне будет трудновато соблюдать осторожность, если… моя голова останется забитой Целестией, Одонаром и, — он сглотнул, — моими знакомыми оттуда.

Магистр чуть сдвинул брови, а взгляд у него стал еще острее, чем был до того.

— Другими словами, вы не желаете вспоминать о Целестии? Хотите, чтобы мы подарили вам забвение?

Макс замешкался с ответом, и Аметистиат заметил это замешательство.

— Или, может быть, вы хотели бы помнить, но не думать об этом?

— А есть варианты?

Магистр в изящном жесте взметнул пальцы, унизанные перстнями с фиолетовыми камнями.

— Мы называем это «холодная память». Это некоторый род заклятия. Полагаю, оно как раз подходит для вас: я слышал, что вы, как бездник, мало поддаётесь… магии, направленной на внушение. Здесь же память останется при вас, но словно подернется дымкой инея: она не будет вызывать отклика в сердце. Ни боли, ни сожаления об утраченном: словно вы помните очень долгий сон…

— Поэтично, — выдавил Макс. — Да, кажется, то, что нужно. Для моего случая.

Просто оказаться за унизанным инеем стеклом. Чтобы ничего не звало вернуться. Просто стать прежним. Сбежать в свою жизнь от этой — не-своей, для которой он не приспособлен.

И всё. К чертям. Безвозвратно.

— Вы поступаете очень мудро, Февраль, — улыбка на лице Фиолетового выглядела туманной и таинственной. — Жаль, что мои собратья не разделяют моего мнения о вас. Знаете, вы для них как соринка в глазу. Человек, не вовремя попавший не в то место, и прискорбно, что именно в Целестию. Иногда я даже устаю доказывать им, что, если бы этого человека не было — все могло бы быть гораздо страшнее. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы… что еще? — он недовольно обернулся к открывшейся двери, набрасывая на голову капюшон. — Кажется, я просил не беспокоить? Чтобы справиться с одним человеком, Магистру не нужна охрана.

Появившийся на пороге стражник в форме Алого Ведомства под взглядом Аметистиата малость оробел.

— Приказ о переводе срочный, — он поклонился сперва Магистру, потом, подумав, Максу. — Если вы отдадите новое распоряжение — мы дождёмся окончания беседы.

— Приказ? — Фиолетовый выкинул вперед руку, выхватил у стражника бумажку и впился глазами в первые строчки. То, что его лицо удлинилось, заметно было даже по капюшону.

— Господин, позволите надеть на вас оковы? — тем временем шепотом осведомился стражник. — Нам бы не хотелось вас сковывать, но коридоры… порядок… Не тревожьтесь, они протёрты, и запястья они не должны натирать.

Макс протянул руки перед собой, не утруждая себя горячими благодарностями.

— У вас тут есть публичные казни, или в мешок — и с моста? — вполголоса поинтересовался он. Стражник тихо хмыкнул, покосившись на онемевшего Магистра с приказом в руке.

— Ну, вы и скажете, господин Февраль! Вас же не казнить, а просто в тюрьму, — он еще раз оглянулся и выдохнул опасливо: — Сердоликовый Блок…

— Звучит в местных традициях, — и Ковальски двинулся было к двери вслед за конвоиром.

— Стоять! — Магистр выбросил руку во властном жесте. — Этот заключенный пока останется здесь. Суда еще не было, и приговор не мог быть подписан Магистрами без моего участия!

— Но ведь он подписан не Магистрами, — вставил стражник. Аметистиат опять поднял приказ к глазам — и нижняя челюсть древнего мага поехала вниз.

— Час, когда спящие просыпаются? — с иронией осведомился Макс.

Фиолетовый не ответил. Приговор, подписанный Дремлющим, он не мог оспаривать, не мог даже возразить, потому что возражать было некому. Скорее всего, подписав документ, Дремлющий благополучно заснул опять.

А это обозначало: Аметистиат сделал, что мог, и дальше играть в благодетеля не было никакого смысла.

— Мне жаль, Февраль, — сказал он, отступая с дороги и передавая документ стражнику. — Поверьте, будь шанс — я сделал бы все, о чем говорил. Приговор чересчур суров, но я не могу ему противиться. Сердоликовый Блок выпьет из вас разум. Прощайте.

— Если подумать, неплохой план, — заговорил Ковальски от двери. — Они боялись, что мое исчезновение вызовет возмущение и что засудить меня просто так не удастся. Так что решили прикончить сразу. Не убить: кто-то же считает меня героем. Думаю, потом спишут это на ошибку писцов или стражи — мол, должны были направить в другое место, а направили в Сердоликовый Блок. И если бы они не забыли одну детальку — всё было бы идеально.

— Какую? — не вытерпел Магистр.

— Ту, что в недавнем прошлом называлась Экстером Мечтателем.

Пауза была оглушительной. В ней Ковальски добавил с тайной надеждой:

— По сценарию вам полагалась бы реплика вроде «О, Светлоликие…»

— Лысый нечт! — возопил Магистр, выскакивая в коридор и уносясь по нему с нестарческой прытью. Стражники проводили его удивленными взглядами. Макс вернул их в чувство, побрякав кандалами.

— Ну как, в путь? Мне еще нужно посмотреть на этот блок. До того, как я выйду из него по руинам.

* * *

— Сердоликовый Блок!

Фрикс выкрикнул это, как только увидел Бестию. Фелла скатилась из кабины, оставив после себя совершенно загнанного дракона вместе с таким же загнанным драксистом. Того не обрадовало даже то, что за четырехчасовой перелет он разбогател на сто радужников.

— Когда?

— Часа три, не меньше. Приказом Дремлющего.

На фоне громады Семицветника Фрикс выглядел несколько потерянным и даже побледнее обычного. Сестрицы Геллы поблизости не наблюдалось — наверное, осталась в артефактории.

— Твари! Ты говорил с ними?

— Фелла, я — не ты, меня даже внутрь не пропустили. Пришлось при помощи артефакта отслеживать. Там ещё и защита мощная, пока ломал… чуть не засекли.

Бестия нетерпеливо взъерошила короткие светлые волосы.

— Без суда?

— Какое там… стражники сами в шоке, если судить по их переговорам. Там, кстати, странные переговоры — вызволять, что ли, они его собрались? Запись потом сдам, если захочешь послушать.

— Три часа, — Бестия срочно прикидывала в уме время. — Магам обычно часа хватает, но с бездником может быть шанс… Но даже если он жив — бумажная волокита, требования, они затянут с бумагами… так. Возвращайся в артефакторий — пусть Озз готовит все свои препараты для работы с сознанием. Артефакторный эйфорийный синдром. Дальше. Ты меня ни о чем не предупреждал. Ты со мной не разговаривал и ничего не узнавал. Мне придется вытаскивать Ковальски самой, на страх и риск, посмотрим, осмелятся ли на меня тявкать чиновные шавки…

— Э-э, Фелла…

— Молчи и выполняй! Я в курсе, что он иномирец и даже не маг. Терпеть не могу видеть его рожу, но без него Одонар бы достался Холдону. И ни слова… ему. Я должна действовать без его разрешения: не хватало еще, чтобы в Семицветнике решили… что?

Она соизволила обратить внимание на бледность и ошалелый вид Фрикса.

— Мечтатель тут был. Отбыл минут четверть часа назад.

Необходимость в разрешениях отпала сама собой.

— Отбыл куда?