Под прикрытием (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 222

- Василия Кузьмина себе возьму и Гришу Сидорова – мужики работящие и хозяйственные, – уже строит планы, - втроём управимся запросто!

Я лишь согласно поддакиваю… Вдруг в нужный как показалось момент ставлю вопрос, как говорится – «ребром» и, спрашиваю «в лоб»:

- Кстати, не слышал часом – твои родственники не ведут антисоветских разговоров?

Краска схлынула с его лица и упавшим голосом:

- Без этого никак нельзя…?

- Скажи как и мы это с тобой исполним… Ну?

Вижу и, хочется ему и колется. Жёстко ставлю условие:

- Не будь буридановым ослом, Охрим!

Тот, тяжело вздохнув и с пониманием на меня глянув:

- Ну, коль без этого никак… Да! Иногда Сапрыкины ведут антисоветские разговоры.

- Понятно – систематическая контрреволюционная пропаганда. Наверняка ещё, к ним частенько приезжают эмиссары белогвардейских организаций и иностранных разведок из-за рубежа…

- Ну, народ в «Нефтяном складе» бывает всякий-разный – разве различишь?

- Написать всё это сможешь?

- Ээээ… Ээээ…

Не терпящим возражения голосом, отвечаю за него:

- Уверен – что сможешь! Тогда, вот что…

Как всегда в последний момент осеняет:

- Тебя в последнее время здоровье не беспокоит?

- Нет, а что?

- Что-то мне твой цвет лица не нравится – возможно «короновирус» какой-нибудь.

- …Что?

- Выглядишь неважно, говорю. Надо бы тебе обследоваться и лечь в больничку на недельку… Не дай Бог – испанский грипп: «Если хилый - сразу в гроб»!

- Чего?

- Я говорю: тебя надо на всякий случай изолировать от общества – ну, да я там договорюсь с Михаилом Ефремовичем насчёт строгого карантина.

Наконец, до него доходит и с готовностью кивает:

- Ну, раз это так надо… Я согласен!

- Тебе хоть передачки, родственнички носить будут?

- Ээээ… Не уверен.

- Понятно. Тогда связь будем держать через Мишу – бумагой и чернилами я тебя обеспечу.

И, конечно же – «черновиками-инструкциями».

***

Через неделю Охрима Косого выписали после излечения и обследования из волостной больницы, а Барон принёс мне довольно увесистую папку «компромата» на всю честную семейку. Взвесив её в руке, я воскликнул:

- Ого! Целая диссертация – на кандидатскую тянет или даже сразу на докторскую.

- На «пятерик» уверенно тянет, - согласился тот.

- Всего лишь на «пятерик»? – озадачился, - что-то маловато…

- К словам надо и какое-нибудь вещественное доказательство антисоветчины «прилепить», – объяснил мне тот, - а то против одного свидетеля нашего, враз найдётся десять ихних и, кроме «хищения материальных ценностей» и «злоупотребления служебным положением», ничего будущим фигурантам не пришьёшь. Потом какая-нибудь амнистия ко «Дню взятия Бастилии» и «семейка Адамсов» на воле.

Был в стране Советской такой официальный праздник, да…

Если забыл сказать, зека-адвокат по моей подсказке и собственной инициативе взялся за «юридический ликбез» для местных и, Гешефтман прилежно посещает все его лекции и семинары.

- Это, Миша, я и без тебя знаю, - озабоченно листаю я «творчество» сапрыкинского зятька, - однако очень тяжело поймать ночью чёрную кошку, особенно если она где-нибудь спит…

Да! Чтоб поглубже «закопать» эту семейку вампиров и пригвоздить их осиновым колом для верности, нужны вещественные доказательства – причём обнаруженные «соответствующими органами» в нужном месте. Наскоро перечитываю «доклад» и нахожу небольшую «зацепку»:

- Вот здесь Косой упоминает про нычки с награбленными у трудового народа и пролетарского государства материальными средствами в виде денежных знаков и изделий из «презренного металла».

- «Грабь награбленное», - понимающе кивнул тот, - изымаем в нашу пользу.

Громко щёлкаю его пальцем в лоб:

- И, это всё – чему ты за год с лишним от меня научился, Миша?! – обречённо махнул рукой и отвернулся, - не… Всё же ты – тупой, зря я с тобой связался.

Невооружённым взглядом видно: мишкины извилины зашевелились активнее, приводя в движение нужные «шестерёнки» мыслительного процесса:

- В сейфе, что мы с тобой по весне среди «лута» в бандитской обозе взяли – встречаются довольно интересные документики… Помнишь, Серафим?

Радостно всплёскиваю руками:

- Радуюсь и ликую, вместе со всем прогрессивным человечеством: наконец-то ты стал думать как чекист-оперативник - а не как гопник из-под подворотни!

- Так, «с кем поведёшься»…

Перехожу на донельзя по-деловому серьёзный тон:

- Значит, так… Охрим тебе поможет - вынимаешь часть денег и золота (часть, а не всё!), а вместо них подкладываешь пачки прокламаций с призывами свергнуть народную власть… Однако, не это главное: вместо изъятых денег подложишь расписки в получении денег для контрреволюционного заговора… Мол, грабили народ продавая ему «палёный» керосин - а на краденные народные же деньги, спонсировали врагов народа. Ферштейн зи, Миша?

- Natürlich verstehe ich, - отвечает мнимый сын еврейского народа на языке Гёте и Геббельса и восторженно, - да мне ещё у тебя – учиться, учиться и учиться и, всё равно - дураком помру.

В сейфе, который бандиты увели из какого-то местного управления ГПУ, были материалы расследования контрреволюционного заговора – реального или мнимого, уже не важно. Конечно, кое-что по ним не сходилось – но долго ли умеючи «подправить»? А остальное уже дорисует фантазия чекистов-следователей.

Озабоченно:

- Миша, только это надо проделать чужими руками (понимаешь, я про кого?) и в самый последний момент. Иначе, всё только испортим.

Весело мне подмигивает:

- Понимаю, как не понять? Мы с Охримом, уже почти друзья: как везёт с полустанка керосин – так обязательно меня до города подкидывает... Что-нибудь, да придумаем.

Обрываю его:

- Ничего «придумывать» не надо – всё уже придумано до вас! Как только провернёшь подмену денег на «вещественные доказательства», Охрим берёт это своё «творчество» и бегом к Кацу – где как бы случайно оказываемся мы с тобой. Думаю, Абрам Израилевич не преминет воспользоваться случаем раскрыть антисоветский заговор…

А то я этого жучару не знаю!

***

Через пару деньков всё было готово и осталось лишь приступить к практическому выполнению операции «Чужой»… В последний вечер, сидим мы с Отцом Фёдором за столом ужинаем… Думаю, сейчас попьём чайку и пойду - как обычно посижу немного за компом. Ну, а с утра начнём помолясь…

И вдруг, какая-то настойчиво-навязчивая паранойя подкатывает на мягких кошачьих лапках и ласковым котёнком мурлычет на ушко:

«Что-то ты совсем расслабил «булки», Серафим! Никогда не надо считать врагов дурнее себя! Поставь себя на их место и подумай – а что бы ты против себя сделал?».

А, ведь действительно!

«Панкрат Лукич строчит на тебя «телегу за телегой» - без всяких последствий и, ты думаешь - он это будет делать бесконечно?».

Нет, не будет – этот старый пройдоха достаточно умён, чтоб за год с лишком (хахаха!) понять тщетность усилий и придумать какой-нибудь другой ход.

Какой такой «другой» ход?

Я с силой зажмурил глаза:

«Думай, думай, думай… Я, Панкрат Лукич Сапрыкин – старый, хитрый, жадный говнюк. У меня двое сыновей-балбесов, двое внуков от старшего, страшная - как прелюбодеяние с сушёной мумией царицы Нефертити дочь, зять-чмырдяй – втайне метящий на моё место, керосиновый склад… Большая ответственность! Против всего этого имеется личный враг – этот лысый гадёныш в ношеной кожаной куртке. Ух, какое чувство личной неприязни, я к нему испытываю… Аж, кушать не могу! Как мне его подвести под цугундер?».

Как, как, как… «Закакал», блин. Да, как же?! Ничего не приходит в голову… Может, поджечь его «американскую установку»?

« - Да подложи ты ему свинью», - чуть не выкрикнул я вслух.