Под прикрытием (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 218

Суд проходил в Ардатове – уездном городе, поэтому судья пока знать не знал и, ведать не ведал о «американской универсальной жидкости».

- Похоже ли это «неизвестное вещество» на керосин - в торговле которым, истец обвиняет моего клиента? – спрашивает адвокат-бандит.

Судья, как это водится в эти весёлые времена, был из «простых» - поэтому и ответил «по-простецки»:

- Сам не видишь, что ли? А чё тогда очки на нос напялил?!

- Значит, это – не керосин?

Судья начинает терять терпение:

- Издеваешься над народным судом? Счас милиционера позову – он тебя выведет из зала суда и по шее надаёт.

Адвокат торжественно поднимает обе бутылки над головой:

- Как только что установил высокий суд - эта жидкость не является керосином, а значит - торговать ею не возбраняется.

Представитель истца – «Нефтесиндиката» то есть, не унимается:

- Запрещается торговля частных лиц, артелей и кооперативов и, прочих физических и юридических лиц, не керосином именно - а всеми без всякого исключения нефтепродуктами!

- А что такое «нефтепродукт», не подскажите? – задаёт вопрос адвокат.

Судья, только успевал головой вертеть, следя за прениями сторон:

- «Нефтепродукты», это вещества - производимые из нефти…

- Гражданин судья, Вы слышали?

Тот зевнул с тоской:

- Ну, слышал… Я тут, кажный день по десять раз выслушиваю всякое.

Адвокат обращается к ответчику:

- Игорь Станиславович! Из чего Вы изготавливаете американскую универсальную жидкость «Стандарт-Ойл»?

- Из керосина…

Пройдоха-адвокат торжествующе поднимает к потолку указательный палец:

- Вы слышали, гражданин судья: «из керосина» - а вовсе не из нефти. Значит, эта жидкость не является «нефтепродуктом» и, следовательно – торговать ею не запрещено.

Почесав в затылке, судья удалился на совещание и, вернувшись, разя плохо очищенной сивухой, вынес решение в пользу ответчика…

В мою пользу, то бишь.

- Молодцом, - говорю после процесса адвокату, - неделя в «комнате свиданий» с двумя «прачками» враз и, кроме того на ваш счёт в банке «капнут» гроши… Как договаривались.

Иосиф Соломонович, доволен – слов нет:

- Слушайте, а мне нравится так «сидеть»!

- Ну, а я Вам что говорил? Ещё и предложите «контракт» продлить… Хахаха!

- Хахаха!

Адвокат адвокатом, конечно, но тот судья был моим давним знакомым по осени 1922 года – когда мы с Мишкой, со сборным отрядом милиционеров местного НКВД и агентов ОВО были в экспедиции по изыманию сельхозналога у крестьян. Мы конвоировали злостных должников – он назначал им наказание. Юный проныра даже в тот раз смог кратковременно устроился писарем в выездной трибунал и, втереться в доверие к его членам. Поэтому в данный момент, стоило ему только поговорить с судьёй – разъяснив ситуацию с «высоты» нашей колокольни…

Как всё оказалось на мази!

Кстати…

В эпоху НЭПа «договориться» с судом тоже можно - но это довольно дорого и рисково. Поэтому, такой вариант я приберёг на крайний случай…

Слава Богу не понадобилось!

***

Однако, «мафия» - получив грандиозный «отлуп» со стороны закона, не успокоилась - видно считая себя «бессмертной».

Поступил донос уже моему начальству – в Губернский отдел вооружённой охраны НКПС, о моей «внештатной» деятельности. Меня вызывали «на ковёр» в Нижний Новгород, где я еле-еле отбился от обвинений – накрыв руководству «поляну» в самом лучшем нэпмановском ресторане. Почти следом, на Ульяновский полустанок приезжала выездная комиссия из Губернского управления НКВД и шерстила всю документацию – мою и заодно Каца… К счастью недолго пробыла и вскоре уехала ничего не криминального не найдя, зато в новеньких берцах от обувной артели «Красный Лабутен» моего бывшего заместителя Чеботарёва, в которой я имею долевое участие. Затем явилась не запылилась комиссия от «Рабоче-крестьянской инспекции» (Рабкрин)… Уехала назад в тех же «берцах», да ещё экипированная с головы до ног в «пролетарки» и только-только начавшиеся шиться в «Красной игле» куртки «Камчатки».

Однако, так и разориться недолго!

Наконец, меня срочно разыскал товарищ Кац и выложил передо мной какую-то бумагу:

- Читай!

Глянул на писанину и аж в глазах от её содержания запрыгало:

- …Твою ж, мать!

- Вот именно! Обрати внимание - почерк тот же самый.

Это было не первый, даже не второй донос на меня в ГПУ и, отчего-то уверенно думаю – не последний.

- Да, уж сам вижу – не слепой чай… Твою ж, мать!

Абрам Израилевич не был связан никакой семейственностью с местными, поэтому в данном случае - он мой естественный союзник. Как и положено каждому уважающему себя менту, Кац имеет свои источники информации на подконтрольной территории – в том числе и на ульяновском почтамте.

- Теперь догадался, понимаешь - из чьей задницы на тебя «ветра» дуют?

Блин, это пипец - каким «догадливым» надо быть! Одного, не пойму:

- Понимаю, но не могу понять – где я им дорогу перешёл? Ведь, это же - не с керосина, оказывается, началось.

- Не знаю, разбирайся сам, – устало отворачивает взгляд, - но с этим надо что-то решать – этот донос вовсе не в мой районный отдел шёл… Когда-нибудь не поленятся, да отвезут лично в Нижний. Я тебя больше прикрывать не могу – без всяких обид.

- И на этом спасибо, Абрам Израилевич!

Хороший человек, с одной стороны…

***

- Отец, - спрашиваю дома за ужином, - а у тебя с семейкой Сапрыкиных, никаких серьёзных тёрок не было?

Вскидывает брови:

- Да, как не быть?! Это ж – пауки такие, с липкими волосатыми лапами!

И, давай мне рассказывать…

История старая, случившаяся ещё задолго до рождения моего реципиента: в девяностых годах прошлого века - когда и, Фёдор Свешников и Панкрат Сапрыкин были молодыми - полными юношеского задора и амбиций…

- Мы ж с ним ровесники и прежде большие друзья были! Да, из-за его неуёмной жадности - пробежала меж нами «чёрная кошка».

Сапрыкин в молодости был купец какой-то там «гильдии» и, унаследовав дело отцов, дедов и прадедов - крутился на торговле зерном и мукой в ульяновской волости. Надо отдать ему должное, способности к коммерческой деятельности имел немалые: всего за пять лет - разорив конкурентов, молодой Панкрат Лукич подмял под себя всю волость по хлебу и уже вплотную подбирался к уезду…

- Однако, всё ему мало было!

Тут случился очередной голодный год на Руси и, купец-монополист Сапрыкин так безбожно задрал цены на продовольствие - что народ стал реально дохнуть от бескормицы…

Этакий, «мини-голодомор» получился!

- Он всё наше волостное начальство тогда купил с потрохами и земство под ним «по струнке» ходило. И мне предлагал молчать за мзду, да я не смолчал.

Отец Фёдор «добрым словом и кадилом», усовестил барыгу-спекулянта – выгнав из Храма во время богослужения - пригрозив ему церковным наказанием, а то и отлучением:

- Не смог Панкрат через страх перед Господом переступить – не нонышние времена тогда были!

Кроме того, ульяновский иерей - организовав волостной «Комитет помощи голодающим», съездил до епископа «Нижегородского и Арзамасского» Владимира и выбил с того целый вагон муки.

Эх, до чего же боевой - мне названный батяня достался!

Жадный купец-барыга, взявший под эту «операцию» крупный кредит в банке - разорился вчистую… Панкрат Сапрыкин был объявлен банкротом, лишился гильдии и заложенного под кредит двухэтажного особняка и, чтоб иметь средства к существованию себя и своей семьи - нанялся приказчиков в лавку к купцу Королькову, торгующему керосином.

- С той поры затаил на меня злобу. Вроде уже старый и, о Боге в самую пору задуматься – а всё никак простить не может. И про тебя… Хм… Про сына моего злорадствал, когда тот без вести пропал: «Помнишь наш с тобой тогда разговор? Помнишь, как ты стращал – Бог меня за жадность накажет? А что на деле получилось? Бог наказал тебя – весь твой род изничтожив. А мой род плодится и множится: мои сыновья все они живы и до внуков уже дожился!».