Под прикрытием (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 190

Нет, что вы, я вовсе не его фанат – правильно про него так Баста сказал!

Но если ваш сосед-дебил по «трёшке», вам этого Децла пять лет подряд «крутит» из-за тонкой бетонной перегородки - вы волей-неволей, что-нибудь из его репертуара, да выучите. Тем более после «переноса» у меня память стала… Не идеальной, конечно, но тем не менее - даже то, что вспоминать категорически не хочется - нет-нет, да всплывает откуда-то «из-подкорки».

Да, блин…

Представляю, что сказал бы Никита Кукурузный – услышь он такое! Тут, одним «экспрессионизмом» - не обошлось бы по любому.

Тишина.

Лишь слышно было, как биндюжник на улице сочно обложил матом собственную лошадь - вульгарно и принародно сообщив, что неоднократно совокуплялся с её кобылой-мамой…

Обалдевшая публика, не зная как реагировать на такое «искусство» - замерла, не решаясь даже пошевелиться и вопросительно уставилась на «ложу» с «отцами-основателями».

Лиза взяла за руку обалдевшего Есенина и, премило улыбнувшись, что-то шепнула тому «на ушко». Тот, как будто препарированная лягушечья лапка - под действием электрического разряда, встрепенулся и с немалым пафосом возгласил:

- Это – новое слово в поэзии, свежая струя в имажинизме! Друзья! Поприветствуем в нашем братстве Серафима Свешникова! Ура!

- УРА!!!

Грянули, оглушительные овации. Из зала на эстраду полезли обниматься-целоваться экзальтированные дамы - кто-то из толпы даже чуть штаны с меня не стащил… На какой-то миг почувствовал себя частью это мира – мира творческой богемы и, вы знаете – мне понравилось. Понравилось быть знаменитым, узнаваемым…

Любимым, в конце концов!

Само собой разумеется, больше всех лез, обнимался и целовался - обслюнявив смывая помаду и исколов всю рожу своей убоищной бородёнкой, сам «главный герой произведения» - злостный террорист Яков Блюмкин. Возможно и, мотню - это он мне расстегнул, начинаю подозревать:

- Яков! Да пойдите Вы к чёрту, в конце-концов! Если тотчас не отвалите от меня, я такое про Вас сочиню – родная мама в Одессу больше не пустит и даже куска мацы на дорогу не даст.

Правда, вскоре пришлось испытать на себе, что «мирская слава - как дым»: на следующей день про меня никто и не вспомнил…

Да и, не очень то надо было!

Но это я несколько опережаю события – а сейчас они в самом разгаре.

***

Господь сподобил, видать и, петь-читать-танцевать рэп меня больше не заставляли –одного раза хватило, больше не решились рисковать своей психикой. А что ещё вероятней: поэты-основатели просто приревновали к моей - вспыхнувшей ярчайшей звездой на небосклоне имажинизма, славе.

ХАХАХА!!!

Так что, застолье продолжилось - хотя и в несколько увеличившимся составе: две особы из зала прочно «прилипли» ко мне, плюс ещё столько есенинских друзей – сколько за наши два столика, впритык влезло.

Одна из «особ» тут же довольно уютно устроилась на моих коленях, другая – которой близ моих гениталей «места» не досталось, проанализировав обстановку переключилась на Мишку – с которым у неё завязался очень содержательный разговор о сортах кокаина и способах его употребления – от простой «дорожки» до «балтийского чая». Мишка оказался всеведущим «докой-теоретиком» в подобных делах – хотя, как мне достоверно известно - лично эту дрянь он не употреблял.

Моя «прилипала» зудела под ухо что-то про высокое искусство любви, я ей «на автомате» что-то отвечал про 96 поз в «Кама сутре», а сам прикидывал неплохую перспективу:

«Если с прогрессорством в России не обломится – стану всемирно известным поэтом… Хотя нет! Лучше сбежим с Мишкой в Колумбию, создадим свой картель и станем наркобаронами. Ему-то ваще раз плюнуть – только «нарк» спереди к собственному дворянскому «званию» прилепить… Хахаха!».

Вдруг «моя», недовольно прошипела:

- Явилась упыриха на свежую кровь! Чувствует её, что ли?!

Смотрю, подходит какая-то невысокого роста женщина – показавшаяся мне в первый момент маленькой девочкой Дюймовочкой, в сопровождении двух спутников… Судя по последнему писку европейской моды – которым они «прикинуты», это или сверхпреуспевающие нэпманы или сверхпроворовавшиеся «ответственные работники».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Совслужащие – советские чиновники, то есть.

Немного не в меру суетливого кипеша - неизбежного после появления в компании новых лиц и, Сергей Есенин с немалым апломбом представляет меня даме:

- Лиля, познакомься: это начинающий - но ОЧЕНЬ(!!!) талантливый поэт Серафим Свешников…

Она глянула на меня своими огромными глазищами, враз перестав казаться мне «Дюймовочкой»… Наоборот, это я – как «Мальчик-с-пальчик», потерялся и потонул в них.

- …Серафим! Это – Лиля Брик, «муза» Владимира Маяковского, - в есенинском голосе явно прозвучала ревность, - слышал про такого?

Особо не вникал, но кажется они - если не открыто враждуют, то не особенно-то дружат. Поэтому, «включаю» тупого провинциала:

- Да, вроде болтали про какого-то Маяковского в поезде, пока я на верхней полке спал.

- Хахаха!

Кто-то за столом, под всеобщий смех сказал:

- Маяковский так любит Лилю Брик, что ласково называет её «бричкой».

- Это неверно, - спокойно и с достоинством парировала та, - Владимир называет меня «Кошечка» или просто «Киса»…

«Как Воробьянинова, - непроизвольно подумалось, - а где же сам Маяковский, то? Эти двое «мажоров» явно, даже ростом до него не дотягивают…».

Как будто прочитав мысли, та представила сперва высокого, на вид - сорокалетнего мужчину, во взгляде которого легко читалось обладание деньгами, влиянием и властью:

- Разрешите представить моих спутников: Александр Краснощеков…

Ах вот ты какой оказывается, «северный олень»!

Прям, на уровне осязания чувствуется, как мал и тесен наш «шарик»: это именно тот пламенный революционер, «железный» нарком и крупнейший советский коррупционер – на которого я «натравил» Ксавера. Будь происходящее годом ранее, я возможно и сам бы замутил бы с ним какую-нибудь финансовую «пирамиду-многоходовочку», но ныне – увы… Его «Промбанк» лишили государственных вливаний, а самого очень скоро арестуют и впаяют на первый раз шесть лет.

Рисунок 97. Лиля Брик — королева советских будуаров, модница, покровительница талантов, секс-символ и муза русского авангарда 20-х годов.

«На второй раз» - в достопамятном 1937 году, его просто шлёпнут - ни за что, ни про что.

А может, что тоже не исключено – я просто чего-то не знаю.

Следующим был какой-то, даже на вид - ушлый и мутный тип, которого Лиля представила как:

- Илья Соломонович Соловейчик. Он может достать всё - в любое время дня и ночи…

Тот, как паук из липкой паутины протягивает мне волосатую лапку и пожимая мою руку, пытливо заглянул в глаза:

- У Вас будет ко мне какая-то просьба, Серафим? Может, у «начинающего талантливого поэта» есть какие-то проблемы?

- Огромное спасибо, конечно, но свои проблемы я решаю сам.

С московским жульём - пусть Ксавер сам дела ведёт, ну их к чёрту!

Мои «прилипалы» и женщина-вамп оказались давними знакомыми. Любительница оттопыриться «коксом», оставив Мишку скучать в мужской компании, спрашивает Лилю:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Как отдохнули на Фризских островах, дорогая?

- Ах, этот Нордерней - дыра дырой, - явно жеманясь отвечает та, - одним словом - немецкий курорт…

- Разве ваши… Ээээ… Мужья, не развлекали Вас?

- Ах оставьте, милочка… Поведение Маяковского доставало меня до печёнок! Все мечты о походах по музеям пришлось похоронить: он дни и ночи проводил в покерном угаре и, выходил из казино - только купить мне гигантские букеты цветов вместе с вазами.