Снова и снова (СИ) - Мишина Анна - Страница 9

— Для какого будущего, мам? Это тебе надо больше, чем мне! Ты стараешься для себя! Ну и что, что я не смогла три года назад пройти отборочный! Это не смертельно. Но вот ты так расстроена, что и теперь в меня не веришь. Все пытаешься вывести на высший уровень, пределы которого известны только тебе. Ты перегибаешь палку, мама, — да, я наконец смогла высказать это ей.

Мать замирает, и в следующий миг мою щеку пронзает боль. От обиды наворачиваются слезы. Растерянность сменяется злостью и давящим чувством потери.

— Зря ты так! — хватаю я телефон с кровати и направляюсь в коридор.

Одновременно обуваюсь и натягиваю куртку.

— Ты не посмеешь уйти, — звучит угроза в мою сторону, но мне уже все равно.

— Женя! — слышу крик матери, закрывая дверь.

Сбегаю по ступенькам, натягиваю капюшон на голову и иду, еще сама не понимаю, куда.

Нет, больше не собираюсь терпеть подобного. Хватит. Я уже не маленькая девочка и, в конце концов, мне не восемнадцать лет. Мне двадцать один, и я сама понимаю, чего хочу. Хватит мной помыкать, как марионеткой. Не замечаю, как реву, тихо всхлипывая и вытирая горячие слезы, потоком скатывающиеся по щекам. Обидно до боли в груди, а щеку, по которой прилетел удар от матери, жжет и саднит.

Я непонятно сколько времени бреду по аллее, тут ни одного фонаря. Только сейчас понимаю, что в округе никого. Оглядываюсь. За мной кто-то идет. Но в темноте не разглядеть. Прибавляю шаг, но и идущий за мной человек не отстает. Перехожу на бег, мое сердце колотится уже в районе горла. Паника захлестывает мой разум. Меня хватают за руку, и я взвизгиваю от страха.

— Ты чего? — звучит мягко и так знакомо.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с обеспокоенным синим.

— Кирилл, — выдыхаю с облегчением и утыкаюсь носом в его куртку, давая волю своим слезам.

— Ну-ну, тише, — его голос звучит успокаивающе. Обволакивает нежностью и теплом. — Не реви, — поднимает мое зареванное лицо за подбородок, вглядываясь, стирает слезы с моих щек.

— Как ты тут оказался? — всхлипывая, спрашиваю я.

— Да что-то не решился уехать, как видишь, не зря.

Его руки обвивают мою талию, прижимая к своему крепкому телу. Я словно в коконе оказываюсь. Тепло тут и уютно.

— Пойдем в машину, а то ты сейчас замерзнешь, — берет меня за руку и тянет в сторону оставленной у моего дома машины, и я, послушно опустив голову, плетусь за ним.

Глава 8. Кир

Она выпрыгивает из машины после моей фразы. Да, не удержался и подколол, как всегда. Вообще странно себя ощущаю в ее присутствии. Наблюдаю за ее хрупкой фигуркой, которая удаляется от машины. Как она замирает у подъезда, робко оборачивается. Какая же она…

И то, как она машет мне рукой, вконец обескураживает меня. Сам, как дурак, давлю лыбу. Черт, еще ни одна девушка не вызывала во мне подобные ощущения.

Я немного отъезжаю от подъезда, не загораживая дорогу.

Задумался. О ком? О девушке. О такой хрупкой, но такой сильной. В таком спорте, как фигурное катание, нужен стержень. Это и про любой вид спорта так сказать можно. Но лед мне ближе, и я немного понимаю, что он требует.

Подъехала легковая машина. Паркуется. Выходит мужчина. Приглядываюсь. Твою мать, а этот старый хрен что здесь делает? Вавилов, как пить дать! Наслышан о нем. Немало девушек от него убежало. Да и слушок противный ходит. Но не может же он приехать к Женьке?

Откидываюсь на спинку сидения и прикрываю глаза. Боги, какие картинки подкидывает мне мозг!

Из видений меня вырывает звук хлопнувшей двери.

Вавилов уже идет обратно. Недолго в гостях побывал. Что-то мне неспокойно как-то.

Напрягаюсь, когда вижу вышедшую из подъезда девушку. Женя. Проскакивает мимо меня и направляется в непонятном мне направлении.

Я глушу двигатель, накидываю куртку и направляюсь следом за ней. Она прибавляет шаг, и я. Ее просто необходимо догнать. Куда она собралась по такому глухому месту?

Хватаю ее за рукав, поворачивая ее к себе. Девчонка вскрикнула. Что происходит?

— Ты чего? — понимаю, что напугал ее.

Смотрит на меня удивленно, и робкая улыбка затрагивает ее губки.

— Кирилл, — выдыхает с облегчением и утыкается носом в мою куртку. Если еще пару раз она меня назовет по имени, я свихнусь от счастья.

Ее плечи вздрагивают. До меня доходит, что девушка плачет.

— Ну-ну, тише, — пытаюсь ее успокоить, совершенно не зная, что делать. — Не реви, — подхватываю пальцами ее лицо за подбородок и аккуратно, боясь спугнуть, поднимаю, заставляя посмотреть на меня. Стираю мокрые дорожки от слез на ее щеках, распадаясь от странного внутри чувства злости.

— Как ты тут оказался? — спрашивает она. А я залипаю на ее серых глаза.

— Да что-то не решился уехать, как видишь, не зря, — сразу не понимаю, что и ответить.

Обнимаю ее, притягивая ближе. Появляется щемящее желание защитить ее, спрятать от всего мира. Такую растерянную и хрупкую. И желательно у себя. Чтоб ни одна поганая душа не могла притронуться к ней, ни взглядом, ни словом.

— Пойдем в машину, а то ты сейчас замерзнешь, — беру ее за руку.

Женя не сопротивляется и молча идет за мной.

Удивлен ее покорности. Видимо, девчонка и правда в состоянии полной потерянности и шока. Что же там, у нее дома произошло за каких-то несчастных двадцать минут?

— Давай садись, — она послушно забирается на сидение, съеживаясь и сжимая ладони в кулачки.

Я тут же оказываюсь рядом. Завожу тачку, чтобы быстрее согреть девушку. Есть, конечно, и другие варианты, но не будем идти напролом. Пока только захожу на вираж.

В свете приборной панели обращаю внимание на неестественно красный след на щеке девушки. Тянусь к ней, еле заметно проводя пальцем. Черт, наверняка место удара горит.

— Кто это? Мать? — что-то внутри закипает, бурлит и сверкает праведным гневом.

Она молча кивает, приложив ладонь к больной щечке, старательно отводит взгляд, стараясь не смотреть мне в глаза.

— За что? — да я убил бы такую мать. Что же должна была сделать Женя, чтобы схлопотать от матери пощечину? Да еще такую!

Молчит.

— Ладно, как смотришь насчет кафе? По чашечке чая или кофе? — и правда, уровень доверия ко мне у нее явно на нуле после моих идиотских замашек. Не буду лезть в душу.

— У меня с собой, кроме телефона, ничего нет, — робко отвечает она.

— А я что-то еще спрашиваю? — хорошего же мнения она обо мне, ничего не скажешь!

Вдавливаю педаль газа в пол, срываясь с места. Ну, уж нет, я заставлю думать о себе только положительно. Я ж не какой-то там моральный урод!

Усаживаемся с ней в укромном местечке, где нас практически никому не видно. Здесь достаточно уютно, мало людей, и пахнет корицей и свежим кофе.

— Что будешь? — спрашиваю у девушки, а она кусает губу и смотрит куда-то в сторону.

Ладно, сам разберусь.

— Один латте, двойной эспрессо. И для девушки десерт на ваше усмотрение, — делаю заказ подошедшему официанту.

Когда остаемся одни, я не выдерживаю этого напряжения.

— Что случилось? Давай выкладывай, — предлагаю я. — За что тебя так?

— Пошла против воли родительницы, — отворачивается от окна, вскидывая эти безумно красивые глаза, отчего мысли просто останавливают свою работу.

— Мне показалось, или я видел тренера у вашего дома? Вавилова? — решаюсь спросить, когда перед нами уже стоят чашки с горячим кофе.

— Ага, он самый, — помешивает ложкой в чашке. — Мама решила сменить мне тренера. Не спросив меня.

— Так он же из другого города. Как? — я запнулся, прекрасно понимая, что могла задумать ее мамаша.

— Именно, она решила переехать. Вот и печется о моем будущем. Таким вот образом, — подавленность девушки меня пугает. Так и хочется тряхнуть ее за плечи и вернуть ту самую Женю, что каждый раз воспринимает мои слова в штыки.

— Ну и как будешь действовать дальше? — пока говорит, пусть говорит что ли.