Кольцо (СИ) - Басов Дмитрий - Страница 46

***

Дома и вправду уже все были в сборе. Хоббит вернулся возбуждённый, с горящими глазами. Слова переполняли его, и несколько раз он порывался что-то сказать, но, махнув рукой, останавливался.

Макс не удержался спросить:

— Вас, профессор, просто разрывает от желания о чём-то поведать. Что же вас удерживает?

— Вы правы, Макс. Я… Мне есть что рассказать, Эру! Но что я могу сказать вам, неучам и дилетантам! Флексии, палатализации и редуцирование для вас лишь сотрясение воздуха! — он горестно всплеснул руками. — Пожалуй, надо скорее садиться ужинать. Нет, какой он молодец! Мало того, что выглядит как создание неземное, чуть не сияет, так он при этом мудр как… как… Проклятье! Я ломал голову над одной проблемой чуть ли не половину своей жизни! А он выслушал мой бессвязный бред и задаёт мне вопрос. Один вопрос! И! Я, вижу, что вопрос пустяшный, начинаю отвечать — и вдруг понимаю, что вся моя проблема прозрачней утренней росы. Я мог разрешить её ещё пять лет назад, после того как разобрался с… Слушайте, Макс! Когда уже ужин?

— Минут через сорок, пожалуй. Знаете, Рональд, коль уж вы не видите смысла рассказывать всё нам, то вы можете поведать всё бумаге. И тогда в скором времени вас прочтут сотни сведущих…

Хоббит секунду смотрел на Макса ничего не выражающим взглядом, потом сказал своим скрипучим голосом:

— Вы, Макс, почти такой же мудрец, как эти эльфы… Один только старый хоббит с трудом шевелит своей извилиной. Проклятье! — потом он рассмеялся и нормальным голосом продолжил: — Шучу я. Вы вправду мой спаситель. Где бы мне присесть?

Макс позвал Элле, тот проводил профессора наверх, в свою бывшую детскую комнату. Там уже почти ничего не напоминало о прошлых школьных деньках, но небольшой письменный стол и стул с крутящимся сиденьем сохранились.

Профессор обвёл комнатку глазами, одобрительно кивнул:

— Неплохое местечко.

Он с ходу уселся за стол; Элле достал ему из ящика какую-то старую тетрадь с чистыми страницами, ручку.

— Извините, профессор, компьютер — у папы в кабинете.

— Дорогой Элле! — перебил его хоббит. — Прекрати извиняться. Я и так обязан вам неизмеримо! Да, не забудь позвать меня к ужину… — и начал что-то быстро писать мелким чётким почерком.

РЕЛИКВИЯ

Известие о том, что Макс с ними не поедет, застало ребят врасплох. Конечно, в этом не было абсолютно ничего страшного, даже были свои плюсы. Но с Максом было как-то надёжнее и проще. Пожалуй, так. Всё само собой происходило вовремя, всегда было известно, что и где можно купить, разузнать, поесть и так далее. Всегда был какой-то план, «как бежать отседова».

Но Макс решил ехать сразу в Ануминас. Действительно, путешествия — вещь хорошая, однако есть ещё работа и масса других забот. От Мидланда до Ануминаса — рукой подать. Выехав пораньше, к началу рабочего дня он уже будет на месте. А ребята могут себе позволить покататься: каникулы. Ещё месяц пожить в своё удовольствие, поиграть в детективов. Им как раз удобнее ехать в Арнор. Тани сможет носить кольцо подольше, даже если мастер Глоин не разрешит оставить его пока у себя. Там Мория почти рядом, всегда можно быстренько съездить до Аннона и вернуть кольцо. Да и Рори — не ехать же ему одному. А ещё надо проводить профессора.

В других обстоятельствах Элле, наверное, задержался бы дома. Он соскучился по маме, отцу, был не прочь навестить кое-каких друзей. Но…

Уже поздно вечером Элле с отцом вышли на крыльцо посидеть перед сном, поглядеть на звёзды, на море. Это был их старинный обычай.

— Я так понимаю, ты завтра уезжаешь? — Тарк внимательно посмотрел на сына.

— Да, — односложно ответил тот. Помолчал, пожал плечами. — Пока у Тани непонятно что-как. Одной ей, что ли…

— Мать расстроилась, — Тарк задумчиво смотрел в морскую даль.

— Знаю. Что же поделать… В конце концов, у нас ведь всё нормально. Да и приеду я попозже. Когда всё прояснится.

— Правильно. Она сильно тебе нравится?

Элле вздохнул, промолчал.

— Ты хорошо знаешь её семью?

— Думаешь, я ей не пара?

— Ты — ей? — Тарк хмыкнул. — Неправильно сформулировано. Разве может быть один человек другому — парой, а тот первому — нет? И сдаётся мне, что тебе можно ещё несколько лет не забивать голову этими сложностями.

— Угу. А зачем спросил? Про семью?

— Чаще всего отношения в семье, которые человек видит в детстве, остаются для него на всю жизнь образцом отношений между людьми. Если люди в семье безразличны друг к другу или ненавидят друг друга, то и у ребёнка на всю жизнь сохранится ощущение, что безразличие или ненависть между людьми — это нормально. И наоборот. Дело даже не в том, что такой человек обязательно станет злодеем. Совсем не обязательно. Дело в том, в каком мире он будет жить. Вернее, каким мир будет ему казаться: холодным и равнодушным, или чёрным, полным зла и ненависти — или нормальным, хорошим, где человек человеку брат.

Очень тяжело людям быть вместе, дружить, создавать семью, если всё вокруг они даже видят по-разному. Понимаешь? Могут быть разные характеры, интересы, политические взгляды. Это сложно, но решаемо. Но когда люди живут в разных мирах, это… почти непреодолимо. Кому-то из них придётся родиться вновь. А ведь это больно и трудно.

— Па…

— ???

— У тебя есть несколько лет, чтобы не забивать голову этими сложностями.

— Охламон… — Тарк взъерошил волосы Элле. — Ладно, пошли спать. С мамой завтра хотя бы поговори.

…Какие-то тонкие, чёрные, стремительные создания, пауки, неведомое огромное чудовище — то ли змея, то ли червяк… Темень, вспышки выстрелов, бег, снова стрельба, коридоры, коридоры… Вот какой-то дядька в темноте волочит другого… Рушащийся свод пещеры, жажда, чёрный ненасытный ужас где-то там, в глубине…

Сумбурная мешанина странных видений никак не складывалась в цельную картину: в памяти всплывало то одно, то другое безо всякой связи и логики. Тани, зябко кутаясь в тонкое одеяло, торопливо записывала разбегающиеся воспоминания.

В открытую форточку доносился шум моря, а прохладный ветерок упрямо шевелил занавеску. Вдруг послышался какой-то посторонний звук. Нет, голос. Шёпот. Не было страшно, но как-то неясно, тревожно и тоскливо.

Совсем неразборчиво, и даже непонятно, на самом ли деле это слышно, или это просто игра воображения: «Помниш-ш-ш-шь, вериш-ш-ш-шь, реш-ш-ишь… Веришь… Помнишь… Слыш-ш-ш-иш-ш-шь… Знаеш-ш-ш-шь, ш-ш-ш-ш-ш-ш…»

Она резко качнула головой, вздрогнула, очнулась. Чуть не уснула прямо на стуле у подоконника!

Холодно. Тани прикрыла форточку — шум волн, накатывающих на берег, сразу отдалился. Пол был прохладный, но не леденил босые ноги. Она легла на деревянную кровать с толстым упругим матрацем, свернулась калачиком, завернувшись в одеяло, и уснула.

Утро выдалось пасмурным и прохладным. Завтракать сели рано, но, несмотря на краткость летней ночи, все чувствовали себя отдохнувшими и выспавшимися. Даже Тани её ночное бдение казалось просто ещё одним сном.

Пока собирались, из низких серых облаков заморосил мелкий дождик. Тарк спустился в гараж, позвав Элле с собой. Нужно было поставить на кузов пикапа тент. Это было куда сложнее, чем на «тире», на котором ездили в Морию. Пришлось установить четыре тяжёлые дуги, прикрутить их, натягивать на них неподатливый задубевший брезент и шнуровать его к кузову через бесчисленные люверсы.

Наконец всё было готово, и машину подогнали поближе к входной двери. Все пошли вниз грузиться.

Элле подошёл к матери, развёл руками:

— Даже не поговорили толком…

Обнял её, негромко на ушко прошептал:

— Ма… Я тебя люблю-прелюблю! — так он говорил ей, когда был ещё совсем маленький. — Ну… Ты не грусти, я скоро приеду — лето ещё длинное.

Раниэль поцеловала сына в лоб, потом вынула из кармана какой-то амулет на тонком плетёном шнурке, надела на Элле, спрятала под футболку.