Новый старый 1978-й. Книга девятая (СИ) - Храмцов Андрей - Страница 21

— Князь Ренье всеми силами пытается изменить отношение к своей маленькой стране со стороны сильных мира сего. Нас до этого называли «европейской столицей казино». А муж хочет сделать так, чтобы эта сомнительная слава канула в лету и нас стали называть «столицей искусств». У нас, как раз, сейчас проходит культурный фестиваль и съехались представители королевских домов Европы. Так что твой концерт был бы очень кстати. Люди они все обеспеченные, поэтому им заплатить по десять тысяч долларов за входной билет на концерт всемирно известной группы ничего не стоит.

— Теперь понятно. Тогда мы будем без клавишника. У него аппендицит, так что он оклемается только через неделю.

— Ты же сам играешь и девушки твои тоже умеют играть на синтезаторе.

— У нас все на многих инструментах играют. Так что всё будет, как всегда, на высшем уровне. Сколько намечается гостей?

— Человек двести.

— Тогда, если умножить двести на десять тысяч, то получится два миллиона.

— Ну мне же тоже нужны деньги на карманные расходы. Муж меня в этом плане стал, последнее время, сильно ограничивать.

— Ну ты даёшь! Слушай, а итальянцы на концерте будут?

— Да. У нас сейчас много гостей из Италии. Мы же, почти, соседи. А что ты хотел?

— Тогда надо какую-нибудь песню на итальянском языке написать для гостей.

Грейс чмокнула меня в трубку, а я подумал, что про телепортацию Серёге знать пока рано. Поэтому я и придумал историю с аппендицитом, чтобы объяснить его отсутсвие на концерте. Я ещё тогда, когда Серега чуть не покинул нашу группу из-за Ирки, начал репетировать с Солнышком весь наш репертуар на нашем домашнем синтезаторе. И у неё сейчас уже очень хорошо получалось. Конечно, Серега играл лучше, но мы справимся и без него.

Когда я телепортировался в нашу московскую квартиру, то меня уже ждали три проснувшихся взлохмаченных и голодных галчонка.

— А мы уже хотели сами завтрак готовить, — сказала Солнышко, целуя меня, после чего это сделали Маша и Ди.

— Пришлось с княгиней Монако общаться по телефону, — ответил я, доставая и выкладывая на стол коробки с пиццей и большие стаканы с кофе.

— Чего хотела эта старушка? — язвительно спросила Маша, так как считала всех мужчин и женщин старше сорока стариками и старухами, что свойственно всем юным пятнадцатилетним девушкам.

— Маш, твой язык тебя погубит. Грейс Келли пригласила нас дать завтра концерт прямо в их княжеском дворце.

— Ух ты, — воскликнула Ди с набитым ртом, так как этому она научилась у Маши. — Значит, вы в четверг в Монако побываете. А меня эти нудные примерки и выбор свадебных аксессуаров вконец замучили. Там оказалось столько нюансов, что голова кругом идёт. Вот у вас всё просто, а одна только церемония появления на балконе Букингемского дворца чего стоит.

— Ещё немного потерпеть осталось, — ответил я ей.

Я в Ницце ещё купил свежих французских газет, но по поводу открытия нашего канала MTV в них ничего не было. Получается, что в вечерних выпусках точно появятся статьи об этом событии. Надо будет после того, как я перенесу Ди в замок Лидс, быстренько смотаться в Гайд-парк и купить английских газет. Там-то уж точно эта новость будет на одной из первых страниц. Посмотрю фотографии и тогда будет понятно, беспокоится мне по поводу Наташи или нет. Но отмазка для жён у меня была, так что я пока был спокоен.

— А теперь вопрос к Маше, — сказал я и устремил серьёзный взгляд в её сторону. — Кто-то должен был на лингафонные курсы французского языка пойти. Вчера я закрутился, а ты мне и не напомнила.

— Я сегодня готова это сделать, — уверенно ответила Маша.

— Хорошо. Но Грейс сказала, что будет много гостей из Италии. Значит, нам надо хоть одну песню на итальянском иметь в нашем репертуаре.

— А ты что, и итальянский знаешь? — спросила Солнышко.

— Совсем чуть-чуть. Но простенькую песню сочинить могу.

— И я чувствую, ты такую уже сочинил? — задала резонный вопрос Ди.

— Я ещё в апреле задумывался о нашем участии в музыкальном фестивале Сан-Ремо. Уже тогда у меня появился набросок одной весёлой итальянской песни. А сейчас я её просто окончательно доработал. Пошли к синтезатору. Я её наиграю и спою. Уверен, что она вам понравится.

Девчонки, радостные, побежали в нашу музыкальную комнату, где я им «забацал» песню группы Ricchi E Poveri «Mamma Maria». Мои три красавицы с первых аккордов вскочили и стали танцевать, а потом, когда я закончил, радостно повисли на моей многострадальной шее.

— Просто обалденная песня, — воскликнула Маша. — Мелодия очень простая и слова, я так понимаю, не очень сложные.

— Я сейчас включу магнитофон на запись и мы исполним её втроём. Слова я сейчас под копирку напишу, а Солнышко в это время постарается её сыграть самостоятельно.

Я хорошо помнил клип на эту песню, который сделали в 1983 году Ricchi E Poveri. Их в группе было трое и нас тоже будет трое. Только у итальянцев изначально было двое мужчин и одна женщина, а у нас будет, наоборот, один мужчина и две женщины. Солнышко старательно подбирала мелодию на слух. Я раз семь её поправлял и показывал, как надо играть. И в конце концов у неё получилось. Но для записи я сам решил сесть за клавишные, а девчонки только пели по очереди. Сначала пел я, потом Солнышко, затем я и Маша. А припев мы исполнили все втроём.

Лучше всего у нас получился припев. С остальным надо было ещё работать. При прослушивании сразу становилось понятно, что итальянский язык не родной для моих двух солисток. И тут мне в голову пришла одна идея. Я же ведь теперь мог воздействовать на определенные участки головного мозга, отвечающие за изучение иностранных языков. Так, я вспомнил, что разные способности к языкам определяются тем, как гиппокамп соединяется с белым веществом — «генетическими различиями в функциях нейротрансмиттеров». И ещё всплыло в памяти, что левая инсула активана в процессе «мысленного повторения», что важно для продуктивного изучения языка. Следовательно, на эти две области головного мозга я и буду воздействовать.

— Так, Солнышко и Маша, садитесь ближе ко мне, — сказал я своим двум русским подругам. — Я вам сейчас улучшу вашу восприимчивость к иностранным языкам.

Девчонки смело сели рядом со мной и я положил на их головы по одной своей ладони. После чего на их лицах появилось блаженное выражение. Странно, может я воздействую на их центры получения удовольствия? Нет, им просто приятно и они балдеют от этого.

— Всё, — сказал я и снял ладони с их красивых головок. — Сейчас я звоню в МГИМО и вызову вам машину из нашего Центра. А вы пока собирайтесь. Возьмёте слова песни Mamma Maria и два варианта песен «D.I.S.C.O.» и «Hands Up (Give Me Your Heart)» на французском языке. Их произношение вам и будут ставить. Занимаетесь часов до двух, а потом отправляемся в Ниццу.

Моя последняя фраза их очень мотивировала и они с радостными воплями стали носиться по квартире в поисках того, что надеть, чем накрасится и надушиться. Пока девчонки собирались, я успел со всеми созвониться и договориться. Я проводил Солнышко и Машу до нашей разъездной машины, поцеловал их на прощание, а затем вернулся в квартиру, откуда мы перенеслись с оставшейся подругой в наш английский замок. Там я поцеловал уже Ди и пожелал ей удачи. А затем я телепортировался в Гайд-парк, чтобы купить английские газеты. Только в одной Daily Express вместе со мной и принцем на снимке с открытия канала MTV была заметна Наташа. Но совсем не чётко. Поэтому будем надеяться, что Ди сегодня эту газету читать не будет.

Времени у меня уже не оставалось совсем, поэтому пришлось телепортироваться сразу в здание ЦК. Причём опять в туалет, чтобы не вызвать у секретарши подозрений. Хотел ведь, как простой советский школьник, приехать на работу на собственной «Волге», но разве эти женщины когда-нибудь дадут всё вовремя сделать. В этот раз мне тоже повезло, так как в туалете никого не было. Но однажды моё везение закончится, поэтому надо что-то с этим делать. Я уже не мальчик и не след секретарю ЦК и кандидату в члены Политбюро ныкаться по сортирам и ватерклозетам. Придётся поставить Валерию Сергеевну в известность, что я буду иногда странным образом появляться в своём рабочем кабинете и также странно исчезать. Это, без сомнения, добавит ещё больше таинственности в её глазах в отношении меня.