Новый старый 1978-й. Книга девятая (СИ) - Храмцов Андрей - Страница 16

— Это будет классно. Ещё раз спасибо, что выручаешь.

Когда мы вернулись в студию, все пятеро мило беседовали. Как сказал Кот Матроскин: «Потому, что совместный труд, для моей пользы, он объединяет». Вот и наши совместные репетиции являются объединительным фактором. Только вот странно, что ребята из ВИА «Ритм», которых я пригласил сегодня на репетицию, так и не появились. Но с этим я завтра разберусь.

— Я предлагаю начать запись с группы «Серебро» и отпустить их, — обратился я ко всем присутствующим. — После этого займёмся уже нашими песнями.

— А можно мы послушаем, как вы работаете? — спросила Ольга.

— Да без проблем. Тогда мы с Серёгой начинаем, а вы за мной запишите слова.

И я, как обычно, наиграл на синтезаторе мелодию песни «Наступает ночь». С первых же аккордов все поняли, что это будет очередной хит. Потом я спел и девчонки записали слова. Ещё двадцать минут и песня была вчерне готова. Ну а потом немного прорепетировали и вся троица стала петь под чистовую запись. А девчонки молодцы. Всё схватили на лету, поэтому мы с ними закончили быстро. После чего пошли «D.I.S.C.O.» и «Hands Up (Give Me Your Heart)» группы OTTOWAN. Ну тут «Серебро» пришлось выгнать из комнаты, так как они стали танцевать под эти песни, особенно под вторую. Да и Солнышко с Машей разошлись не на шутку. Но потом мы собрались и добили их. Не девчонок, конечно, а песни.

Когда мы закончили, приехала Пугачева. При виде Аллы, девушки из «Серебра» смотрели на неё влюблёнными глазами. На нас они уже так не смотрят. Они ведь, поначалу, тоже считали нас небожителями. А теперь привыкли, поработав с нами, и перестали считать нас за поп-идолов. Ничего, отвезу их в сентябре в Лондон и возьму всю троицу на приём к Королеве и опять станут нас боготворить.

Войдя к нам, Алла, сначала, поздоровалась со всеми, а потом спросила меня:

— Краснов что-то говорил о твоей новой песне для меня?

— Есть у меня одна для тебя, — сказал я и предложил ей стул. — История её написания смахивает на фантастику, но рассказывать я её не буду, чтобы не пугать. Ты будешь распеваться или сразу начнём?

— Я только с репетиции, поэтому голос уже поставлен. Как называется твой шедевр?

— «Белая дверь».

Услышав название, Солнышко и Маша улыбнулись, сразу поняв о какой белой двери идёт речь. И я сыграл и спел. Все слушали меня, замерев. Да, это был не наш репертуар, поэтому отдавал я её, ни капельки не жалея. С Аллой вообще было легко работать, у нас уже был опыт. Ну и профессионал она от Бога. Пугачева пела с каким-то вдохновением, мгновенно уловив душу песни. Поэтому писали её легко и быстро.

— Вот это настоящий подарок, — восторженно произнесла Алла. — Спасибо тебе большое. И песню подарил, и записал качественно. Я кассету забираю? Ты пойдёшь в авторы, а я буду записана, как исполнительница.

— Согласен, — ответил я, понимая, что в этой ветке истории Пугачёва споёт эту песню на шесть лет раньше.

А потом мы записали «Ветерок». Всем эта песня тоже очень понравилась.

— Талантище ты, лорд Эндрю — заявила с восторгом Алла, используя мой новый английский титул. — Но мне пора бежать. Кравцов, пойдём пошепчемся.

То я Серёгу вызываю пошептаться, то теперь уже Алла меня зовёт.

— Что будет с моим концертом на Дворцовой площади и фильмом «Карнавал»? — спросила заговорчески Пугачева. — Муссируются слухи, что ничего не состоится.

— Скажу честно, — ответил я, — проблемы будут и серьёзные. Против твоего концерта выступает одна очень серьёзная фигура. Даже при поддержке Брежнева я с ним воевать не буду.

— Это Суслов, что ли?

— Я теперь вместо Суслова.

— Вот тебе раз.

— Вот тебе два, — ответил я и засмеялся. — Короче, будь готова, что всё рухнет в последний момент. Но я тебя подстрахую.

— Ну ты и темнила. С Болдиным до последнего шифровался и с фильмом ничего толком не говоришь.

— Я сказал, что всё будет хорошо.

— Ладно, спасибо за помощь. А с Сусловым-то что?

— Завтра всё из газет узнаешь.

Пугачева усмехнулась, поняв, что я ей больше ничего не скажу и, чмокнув меня на прощание в щеку, удалилась, «дыша духами и туманами». А я вернулся к своим и мы все дружно отправились по домам.

Глава 3

Дома я предупредил Солнышко и Машу, что я сейчас отправляюсь за Ди. Серега потащился до двери нашей квартиры, чтобы я ему передал обещанные секс-игрушки. Девчонки поняли, когда я собрал для него пакет, что именно я собрался ему подарить и засмеялись.

— Ага, — сказала Солнышко, — Серега полностью подражает тебе. Ему сегодня несладко придётся. Это ты у нас половой гигант, а Серега этим похвастать не может. Мне Ирка ещё давно рассказывала, что он в этом деле не орёл.

— Вот вы, девчонки, любите посплетничать, — сказал я, ухмыляясь. — Я завтра Серёгу сам спрошу, как всё у него прошло.

Перед тем, как телепортироваться в спальню Ди, я поставил метку-якорь на одну из стен в новой четырёхкомнатной части нашей уже восьмикомнатной квартиры. Я решил именно туда переносить эту громадную джакузи. Если уж что снесу при переносе, так не жалко. Там, всё равно, ремонта никакого нет и мы там не живём. Но у меня появилась одна идея. Я вспомнил одну фразу из «Изумрудной скрижали» Гермеса-Тота, обладателем которой я недавно стал: «материальность могла увеличиваться или уменьшаться по воле оператора».

Я когда-то читал, что силой электромагнитного поля можно уменьшить любой предмет. В прочитанной статье говорилось об уменьшенной монете. Компрессионные силы сжимали монету внутрь, уменьшая её диаметр и одновременно делая её толще. Но мне это не подходило. Больше подошло бы то, о чем рассказывал американский фильм «Дорогая, я уменьшил детей». Но это была фантастическая комедия, в которой профессор Залински изобрёл уменьшающий людей аппарат. Только где взять подобный прибор?

Ладно, на месте разберусь. Главное «на́чать», как говорил Мишка Меченый. О Мишке Меченом упоминал ещё в XV веке астролог Василий Немчин, который состоял на службе у русского царя Василия II Тёмного. Вот что он написал о периоде с 1980 по 2000-е годы: «…после «царствования Мишки Меченого» на Руси появится второй титан…» (первый был Петр I. — Примечание автора). Эта книга была обнаружена в Полоцком монастыре в 1989 году.

Ещё я вспомнил цитату с предсказанием из Библии, Книги Даниила: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге». На первый взгляд, все в этой фразе нормально. Только «сыны народа твоего» — это сыны народа Израиля. А деда Михаила Горбачёва звали Моисей.

Но мне сейчас не до Горбачева. С ним в четверг должны разобраться без меня, если Брежнев решится на это. Я думаю, что Генсек очень зол на него из-за попытки ликвидировать его в Завидово.

Ди меня ждала. Она не стала звонить мне в Москву, потому, что знала, что как только я освобожусь, то сразу отправлюсь за ней. Мы решили, что звонок будет экстренным вызовом, означающим необходимость в моём срочном появлении у неё.

Без поцелуя, как всегда, не обошлось. Но сразу после этого мы с ней пошли смотреть джакузи.

— А куда ты её планируешь поставить? — спросила меня Ди, когда мы шли в замковый обеденный зал.

— Я выбил у руководства за свои заслуги ещё одну четырёхкомнатную квартиру, — ответил я, не вдаваясь в детали о причинах такого щедрого и широкого жеста со стороны партии и правительства. — Там я уже сделал проход, с помощью которого соединил обе квартиры в одну. Так что места и нам, и нашим детям хватит.

— Я рада. Но как ты собираешься телепортировать такую громадину?