П 2 (СИ) - Калбанов Константин Георгиевич "Калбазов" - Страница 50

Помнится у них были разногласия. Потом вроде как они оказались по одну строну. Но Досифей ромей до мозга костей. Его отношение к Михаилу может поменяться в одно мгновение. Тем более на фоне своеволия Романова, пошедшего против воли Алексея. Но это не имеет значения. Если уж Михаил не сумел рассмотреть личность, то и ему это не под силу. Не бинокль же у него вместо глаз, в самом-то деле.

К этому времени, налегающие на весла пограничники вывели суда из гавани и вышли на большую воду. Команда «суши весла», «весла втянуть». «Ставить паруса». Оно конечно ветер не попутный, но новая оснастка позволяет использовать и такой, что в любом случае куда лучше, чем выматывать людей греблей.

Михаил с удовольствием потянулся, и вновь обернулся в сторону гавани. Дромон начал вроде как маневрировать. Такому большому кораблю в тмутараканской гавани тесновато. В смысле, сама-то она не столь уж и мала. Но хватает как торговых судов, так и всевозможных лодок снующих туда сюда. Так что, особо прыть не выказать.

Вскоре корабль скрылся за сторожевой башней и Романов прекратил его высматривать. И вообще, чего он не видел на том берегу. Если очень захочет, то в любой момент может извлечь из памяти эту картину, и любоваться ею сколько угодно. Вместо этого он привычно устроился на складном стуле, и вооружился восковыми табличками. Может получится выдавить из себя чего интересного.

Стоп! Рука замерла над нетронутым воском. А ведь он знает где набрать воинов, так, чтобы быть по максимуму уверенным в том, что это не троянский конь. И чтобы они были готовы служить на его условиях. Он конечно уже неплохо зарабатывает, но содержать свою дружину ему все же не по силам. А вот при таком подходе, вполне возможно.

Стилус наконец прочертил первую борозду. Когда рисуешь и черкаешь думается отчего-то легче. Вот он и обдумывает возникшую мысль, взвешивая плюсы и минусы. Вообще-то, этот способ комплектования больше способствует пополнению из числа моряков и пехотинцев. Ему же не нужна кавалерия.

Все же основной противник это кочевники. Он конечно пытается с ними подружиться, и не оставит этих попыток впредь. Но одной глухой обороной и увещеваниями успеха не добиться. Вот если их разбавлять быстрыми выпадами в сторону тех, кто не понимает нормального языка, тогда совсем другое дело. А эдак ведь можно и разозлить степняков, которые решат объединиться и наказать дерзкого.

- Михаил Федорович, а ромей-то вроде как за нами увязался, - произнес подошедший Гордей.

- Ты о чем? – откладывая в сторону исчерканные таблички, поднялся Романов.

- Так эвон, тот самый дромон, что в гавань входил.

- Точно.

Михаил в очередной раз вскинул подзорную трубу. Нет, в том, что это тот самый корабль сомнений никаких. Хотя бы потому что он был единственным в гавани. Его интересовало другое. И с помощью оптики он сумел увидеть то, что хотел.

Крейсерскую скорость дромону задают обычно гребцы нижнего яруса. Три смены обеспечивают непрерывное движение с одной скоростью хоть сутки напролет. В случае если нужно увеличить ход, в дело вступают весла верхней палубы, на каждое из которых становится по два гребца. Уж больно громоздкие.

На идущем за ними корабле задействованы оба ряда весел. Плюс поднятые косые паруса, наполненные ветром. То есть, дромон идет практически на максимально возможной скорости. Максимум достигнуть получится только при попутном ветре. И куда он так спешит, учитывая то, что других судов в пределах видимости попросту нет, сомневаться не приходится.

Неужели Досифей узнал Михаила? Но как такое возможно? Он был слишком далеко. К тому же, Романов отпустил бороду и усы. Толи благодаря систематическому бритью, то ли от природы, но она у него росла густо и равномерно, а не клочками, как оно было еще год назад. Он бы и не стал этого делать. Но народ косится, на лидера с голым лицом, и понемногу ворчит. А к чему обижать людей, на ровном месте. С него не убудет. К тому же, зимой она реально греет.

- Гаврила, Кирилл, спускайте паруса и подводите свои ладьи к моей борт к борту. Да поживее,- вооружившись жестяным рупором, приказал Михаил.

Уйти у них не получится. Пара часов, и ромеи их догонят. Значит нужно сбить с них прыть. Но при имеющейся на ладьях тесноте, перегрузе и недостатке гребцов, им не тягаться с куда более подвижным дромоном. Не смотри, что тот куда массивней.

- Невольников переводим на ваши ладьи, от вас по одному десятку на борт ко мне. Гаврила, чтобы не случилось, уводи караван на Псёл, - пока суда сводились, продолжал отдавать приказы Михаил.

Перераспределение людей заняло не так много времени. Каждый из них прихватил с сой еще и какой-нибудь груз. Так что, получилось несколько облегчиться. Вскоре ладья Романова отвалила от товарок и развернувшись, двинулась навстречу противнику. В том, что в итоге они начистят ромеям холку, Михаил ничуть не сомневался. Женилка у них не выросла, чтобы тягаться с ним. Иное дело, что он гадал, как именно поступить.

- Как думаешь, Гордей, просто спалить их греческим огнем, или поиграть? – возясь у пушки, поинтересовался Михаил.

- Как по мне, так спалить мы завсегда успеем. А вот прибрать к рукам их корабль, то дело совсем иное.

- Четырьмя десятками, против почитай трех сотен? – вздернул бровь Михаил.

- Будет нелегко, - согласился тот.

- Ну что же. Давай попробуем. В конце концов, спалить мы ведь всегда успеем. Заряжай стрелы, братцы.

Дистанция более пятисот метров и постепенно сокращается. Михаил прикинул так и эдак и приказал отвернуть, начав обходить ромеев по дуге. Нужно как можно дольше держаться на удалении, чтобы они не могли использовать свои метательные машины. Кстати, их обслуга уже на боевых платформах, как и лучники. И это хорошо. До гребцов особо не доберешься, так как они прикрыты бортом и платформами. А вот этих, очень даже можно достать.

Первый выстрел прошел мимо. Второй так же не принес успеха. После каждого, Романов вооружался трубой, и смотрел на результат, вгоняя видимую картину в свою память, как на жесткий диск компьютера.

Ромеи конечно оценили дальнобойность неизвестного орудия, с грохотом мечущего стрелы. Но ответить пока не могли. При наличии полного штата гребцов, и будучи облегченной она становилась куда подвижней. Ну и еще такой момент, как габариты. Дромон куда как массивней. Ладья на его фоне выглядела Моськой. Только не лающей, а зубатой.

Четвертым выстрелом он взял противника под накрытие. Даже наблюдал как один из лучников схватился за грудь и осел на палубу.

- Вот теперь порядок. Гордей, следи за результатами, - передавая трубу десятнику приказал он, и к расчету. – А вы заряжайте так скоро, как только сможете.

С этого момента выстрелы загрохотали так часто, как только возможно. Впрочем, уже после десятого, обстрел пришлось прекратить. Пустой перерасход стрел, запас которых вовсе не бездонный. Противник укрылся за большими пехотными щитами. Разброс и без того велик, а тут еще и защита. Только это ведь не повод бросать все начатое. Веселье только началось.

- Заряжай ядрами, - едва Гордей доложил о щитах, приказал Михаил.

С каменными снарядами он связываться не стал. Уж больно долго их тесать. Керамическое ядро оно куда проще. Конечно ядро получается легче. Но с другой стороны, кирпич летящий со скоростью более двухсот метров в секунду, это куда как серьезно. Здешние корабли толстых бортов не имеют. Так что, хватит за глаза.

Он уже пристрелялся, а потому попал первым же выстрелом. Ядро угодило в ограждение площадки. Самому стало интересно, и он вооружился подзорной трубой. В разные стороны брызнула щепа, возникло рыжеватое облако, от разлетевшейся на куски керамики. Хм. А ведь получился эдакий разрывной снаряд. Осколки достали сразу троих ромеев. Причем, похоже, что прилетело им куда как знатно и синяками там не отделаются.

Этот успех воодушевил Романова, и он возобновил обстрел с методичностью метронома. Близко не приближался, стреляя с почтительного расстояния. Как результат, сказывался разброс орудия. С этим ничего не могли поделать его феноменальные память и глазомер, копилку которых н увеличивал с каждым выстрелом. Минимум половина ядер летели мимо цели. Но те, что попадали неизменно наносили повреждения и потери в личном составе.