D.R.E.A.M.E.R. Гепталогия (СИ) - Нелин Дмитрий - Страница 84

— Ну, — протянул я, — я даже и не знаю, что сказать на все это.

— Добавьте сюда факт того, что противоположности часто притягиваются, и картинка сложится. Поверьте, Сергей Викторович, если бы вы вытащили меня на нижний уровень, показали мне другой мир, а потом спасли бы от смерти из лап ужасного чудовища, я бы отдалась вам уже на следующий же день.

— Мля, — я прикрыл лицо рукой, — ты вот сейчас несерьезно же?

— Абсолютно серьезно. — Я посмотрел на Лану и понял, что да, она не врет.

— Женщины всегда тяготели к какой-то мистике. Все эти гадания, магия, религии. Церкви переполнены и молодыми девочками, и богобоязненными старушками. Все хотят верить в чудо. Анника — ведьма вот, например.

— Тогда какого черта вы связываете свою жизнь со всякими уголовниками, алкашами и маргиналами? — не выдержал я. — Что в этом такого чудесного?

— Эх, Сергей Викторович, — Лана улыбнулась, — женщина верит в чудо, что она сможет перевоспитать этого человека и сделать своим идеалом. Добавим сюда присущее многим из нас сострадание и внезапно страдание. Доходит? Многим из нас хочется, чтобы их жалели.

— Кажется, да, но в любом случае мне понятно, что с мужиковатыми бабами все-таки как-то проще договориться, чем с тебе подобными.

— Да, это правда, но вы не должны забывать и об обратной стороне таких отношений.

— Давай просвети меня. — Я с интересом посмотрел на Лану.

— Ирина и Женя — а я готова поспорить на что угодно — просто отвратительные хозяйки. Вы когда-нибудь жили с мужиком?

— Извини, но я не из заднеприводных как бы.

— Не в этом смысле, — Лана рассмеялась. — Ну, может быть, был сосед по общаге или снимали вместе квартиру. Вы же все превращаете в Свинарнию. Обычная женщина будет ругаться, но убирать за вами, а Ирина сама будет бросать вещи на кресло или разбрасывать носки по комнате, а потом с матюгами искать их полчаса под кроватью. Все ее лифчики, трусики и носки свалены в одну кучу, и хорошо, если в шкафу. Она никогда в жизни не брала в руки утюг, а уж как они готовят! У-у-ух. Их кулинарными шедеврами можно уничтожить роту противника, хотя кухня будет разрушена быстрее, а муж поражен в самый желудок после первого же приема пищи. А еще вы должны разделять ее интересы, иначе вашим отношениям придет конец. Вот что я хотела сказать.

— То есть ты хочешь сказать, что мне придется стать реконструктором и начать ходить в качалочку?

— Гарантирую. А еще покупать продукты и готовить еду придется вам, а не ей. Подумайте хорошенько, Сергей Викторович, нужны ли вам такие отношения.

— Ты меня отговариваешь? — удивился я.

— Ни в коем разе, — Лана улыбнулась, — просто говорю, какое будущее вас ожидает. Думать и принимать решение только вам, не одна Анника обладает даром предвидения!

— Тогда, может быть, мне стоит прийти в твой сон и показать тебе нижний уровень, спасти от ужасного чудовища? — рассмеялся я.

— А-ха-ха, пробуйте, конечно, но я уже вам ничего не обещаю. К тому же вы сами говорили, что не умеете ходить по чужим снам. Не принимайте эти мои слова всерьез.

— Я шучу, Лана, поверь, я не из тех, кто будет производить на женщину впечатление, используя осознанные сновидения. У меня все обычно по старинке нормально выходило, ну там кино, цветы, вино, домино. Долго, нудно, но как-то получалось.

— Выходите, мы приехали.

Ищейка ждал нас прямо на парковке у кладбища. Одет он был так же, как и в прошлый раз, только теперь у него появились огромные прямоугольные наушники и крутой плеер, который он держал в руке. Не здороваясь, он подошел к машине и сел на заднее сиденье. Я попытался заговорить с ним, поблагодарить еще раз за оказанную помощь, но он коротким жестом попросил меня заткнуться, поэтому всю дорогу до клиники мы ехали в полной тишине. Понятное дело, этот тип уже прямо сейчас максимально сосредоточен. Мы остановились рядом с огромным черным «мерином» и вышли из машины. Полковник был уже тут, он протянул мне руку, а затем ищейке, но тот покачал головой.

— Иной? — спросил с пониманием меня Владимир Сергеевич.

— Да пес его знает, — ответил я, — просто хорошо умеет делать свое дело. Ему гарантируется неприкосновенность?

— Да, конечно. Дело такое, что тут надо замять побыстрее и по фигу как. Сами должны понимать: единственный, кого можно было поймать, так и гуляет на свободе благодаря кое-кому, и да, я всякой мистикой не занимаюсь, чтобы вы понимали. С этим работают другие отделы, а я вам помогаю только по старой и крепкой дружбе.

«И за кучу бабла», — подумал я, но, конечно же, промолчал. Они тут все на откатах сидят. Уверен, что родственникам Маши сумму назвали раза в полтора больше. Откат получит и доктор клиники, и сам полковник, а также совсем не случайные свидетели сего чуда.

Мы все вместе проследовали в здание, угрюмые автоматчики встретили нас уже без прежнего ажиотажа — все были предупреждены. Прибыли мы на встречу, что называется, впритык. В коридоре нам встретился главврач. Он был немного встревожен, но это меня и не удивляло. Ему, как человеку науки, было совершенно непонятно, как можно оживить человека, лежащего в коме.

Ищейка либо делал вид, что ему на всех совершенно плевать, либо действительно слушал музыку. Он медленно покачивал головой в такт неведомой песне, а его губы беззвучно шевелились.

— Вы понимаете, — зашептал доктор полковнику, — у меня клиника с безупречной репутацией. Мы не поддерживаем никакие антинаучные эксперименты со своими пациентами.

— Мы с вами уже все обсудили по телефону. Девушка либо очнется, либо останется в таком же состоянии. Не волнуйтесь. Мы уже давно занимаемся подобной практикой, и ни разу было никаких осечек. — Да что вы говорите? То ли он врет, то ли и правду говорит. Фиг его поймешь. Людям в таких погонах обычно доверяешь сразу.

— Ее мать уже стоит перед палатой.

— Все, успокойтесь уже. — Полковник махнул доктору рукой, и мы вошли в лифт.

Мать Марии оказалась обычной женщиной примерно пятидесяти лет. Типичная полноватая фигура, одутловатое лицо. Такая спокойно могла работать на рынке продавщицей колбасы, но по огромному количеству золотых украшений с драгоценными камнями становилось сразу понятно — это птица высокого полета. В ее больших карих глазах теплилась надежда. Женщина сильно волновалась. Ищейка остановился прямо напротив нее.

— Здравствуйте, — сказал он тихо, и мы все замерли от неожиданности. — Ваш случай весьма нетипичен, но я уверен в результате. Вам не нужно бояться, я не причиню вашей дочери никакого вреда, но есть ряд определенных правил. Если вы их соблюдете — все пройдет хорошо, если нарушите, то дело может закончиться ничем, и мы расстанемся, а я больше никогда не помогу вам ни за какие деньги.

— Хорошо, говорите, — сглотнув, ответила женщина.

— Я просто зайду в палату и сяду рядом с вашей дочерью. Я усну, и никто не должен мешать этому процессу. Это может длиться несколько часов. Никто не должен входить в это время в палату. Повторюсь — никто! Что бы вы не слышали и не видели. В первую очередь это касается вас и медперсонала.

— Хорошо, — пообещал главврач, вытирая выступивший пот со лба, — вы уже подписали бумаги, что никакой ответственности на клинике не лежит.

— Вы принесли деньги? — спросил ищейка.

— Да, конечно. — Женщина указала на большую спортивную сумку.

— Откройте ее.

М-да, такого количества денег я не видел никогда. Целая гора зеленых пачек. Тут их килограмм десять, не меньше. Костя, наверное, на своих Балях такую горку за неделю спускает, ну да не будем ему завидовать.

— Хорошо. У нас тут все строится на доверии и вере в чудо, — сказал ищейка, — поэтому я не буду ничего пересчитывать. Если дело выгорит, я просто возьму деньги и уйду, а вы получите свою дочь живой и невредимой. Если у меня не получится, то ваша дочь останется в прежнем состоянии, но я не возьму ни копейки. Так у нас принято.

— Хорошо.

— Но если вы верующая, — ищейка посмотрел на здоровенный крест, висевший на груди матери Марии, — то молитесь. Обычно это помогает.