Бумажный тигр (II. - "Форма") (СИ) - Соловьев Константин Сергеевич - Страница 88

— Дайте догадаюсь, лучше не станет?

— Статистика, — напомнил ему полковник Уизерс, — Лучше не станет, мистер Лайвстоун. Напротив, вскоре станет гораздо, гораздо хуже. То, что мы сейчас ощущаем, лишь озноб. Но, если верить прогнозам нашего ведомства, вслед за ним начнется настоящая лихорадка — и тогда храни нас всех Господь.

Лэйд представил это на миг — крохотные микроорганизмы, заточенные внутри агонизирующего, сотрясаемого конвульсиями и жаром, тела. Невольные заложники его огромного организма.

Что случается с мельчайшими паразитами, обитающими внутри китовой туши, когда ту, бездыханную, выбрасывает на скалы? Они умирают вслед за хозяином. Если еще прежде его работающая вразнос иммунная система не уничтожит их в приступе самоубийственной ярости, сжигая все подчистую.

Он ощутил покалывание в отсиженных ногах, и покалывание это быстро поднималось вверх, захватывая все тело вплоть до зудящего беспокойным комком нервов сердца.

— Уилл должен покинуть остров, — негромко сказал полковник Уизерс, останавливаясь напротив Лэйда, — Вот почему я использовал всю свою власть, чтобы обеспечить ему билет на «Мемфиду». Она — наша зыбкая связь с внешним миром, своего рода паром Харона. Но даже моих полномочий недостаточно, чтобы вечно держать ее на приколе. Вот почему он должен оказаться на ней завтра вечером. Когда незваный гость уберется, хозяин дома выпьет чашечку жасминового чаю и восстановит душевное спокойствие. И все вернется на свои места. Если же нет…

— Так вышвырните его! — вспыхнул Лэйд, — Вы Канцелярия или клуб любителей игры в кегли? Отведите под руки на корабль, швырните в трюм, как мешок с картошкой и…

Он осекся, не договорив.

— Уже поняли, да? — в голосе полковника Уизерса прозвучало что-то, напоминавшее типично человеческую злорадность, но, впрочем, быстро пропало, — Я могу поставить под ружье всех клерков Канцелярии. Всю полицию Нового Бангора. Целый полк чертовой морской пехоты Его Величества, если потребуется. Но это так же бесполезно, как призывать против него армию цветочных клопов или дух Рождества. Никто из нас не сможет причинить ему вред или принудить к чему бы то ни было силой. Ваш приятель Уилл экстерриториален. Во всех смыслах этого слова. Ни один подданный Нового Бангора не годится для этого.

Лэйд стиснул ладони, так крепко, будто намеревался расколоть сжатый между ними орех.

— Так убедите его! Объясните, какой опасности он подвергает своим присутствием остров и всех нас!

— А вы уверены, что это возымеет действие?

— Что значит…

— Уилл душевно нестабилен, вы сами знаете это. Он страдает галлюцинациями и болезненными видениями, а окружающий мир видит в непривычном нам цвете. Для него Новый Бангор — это Эдемский Сад, сотворенный Господом прото-мир, который он жаждет исследовать, ну а мы все — жалкие зашоренные трусы, которые видят угрозу в каждой тени и опасность в любой человеческой страсти. Косные ретрограды, упрямые деспоты и бездушные консерваторы, стремящиеся насадить свои лицемерные ханжеские порядки даже в первозданном краю человеческих страстей. Вы уверены в том, что он нас послушает?

«Уверен, — хотел сказать Лэйд, — Этот Уилл — вздорный, самоуверенный, безмерно увлеченный собственными фантазиями мальчишка, который ни в грош не ставит чужое мнение и убежден в том, что мир — что-то сродни книжки с картинками, которые только он может расшифровать. Но он не убийца. Не настоящий убийца. Он не станет обрекать на муки и гибель тысячи душ только лишь из-за своего неудовлетворенного любопытства и страха перед возвращением».

— Не уверен, — тихо сказал он, пряча взгляд от полковника Уизерса.

Тот кивнул.

— Вот и я тоже. Я уверен лишь в одном. Если Уилл не сядет на корабль завтра вечером, нам с вами предстоит узнать о Новом Бангоре гораздо больше, чем мы когда-либо желали. Вам никогда не было любопытно, на что похож Апокалипсис в Эдемском саду, мистер Лайвстоун? Должно быть, захватывающее зрелище…

— Прекратите! — в сердцах бросил Лэйд, — И без вас тошно! Что ж, по крайней мере теперь я понимаю, отчего Канцелярия вспомнила про меня.

— У вас гораздо больше общего с Уиллом, чем у нас, жителей Нового Бангора. Вы с ним в некоторой степени… родственники, не так ли? Значит, вам будет проще его убедить. Заставить его понять ту затруднительную ситуацию, в которой мы находимся.

Лэйд не без труда разжал ладони. Пальцы ныли от напряжения, словно последние несколько минут он пытался гнуть ими гвозди.

— Чертовы лицемерные крысы… — пробормотал он, чувствуя, до чего они слабы, эти старые пальцы, которые он когда-то воображал тигриными когтями, — Если Новому Бангору суждено сгинуть вместе со всем сущим, я надеюсь, это случится до того, как я стану его подданным. Мне тошно даже оттого, что перед смертью я могу сделаться вашим подобием.

— Мистер Лайвстоун?

— Вы обратились ко мне не потому, что у меня есть что-то общее с Уиллом. Не потому, что надеялись, будто я смогу его переубедить. А потому, что только я смогу спустить курок. Если он вдруг не захочет… понять нашу затруднительную ситуацию.

Полковник Уизерс не спешил отвечать. Стоя в футе от скамейки, он задумчиво созерцал облака. Как если бы они были не бесформенными клочками конденсированной влаги, а зашифрованной летописью бытия вроде той, что вел в своем рассыпающемся от ржавчины храме Ветхий Днями.

Чертовы крысы. Дрянное отродье Нового Бангора. Лэйду показалось, что онемение пальцев распространяется на все тело. Будто его захлестывает изнутри трюмной водой, тяжелой, липкой, зловонной, покрытой гниющими лохмотьями бурых водорослей. Должно быть, нечто подобное ощущают тонущие корабли, медленно уходящие на недосягаемую для света ледяную глубину.

Вот он, план, состряпанный Канцелярией и смердящий едким крысиным духом.

Как это по крысиному — стравить двух узников Нового Бангора между собой. Старого и не в меру упорного, которого не удалось ни подчинить, ни сломить за многие годы, и молодого, не в меру самонадеянного. Пусть вопьются в глотки друг друга. Пусть развлекут древнее чудовище…

— Полковник!

Полковник Уизерс склонил голову, так, что его лицо стало невозможным разглядеть за полями черной траурной шляпы. Лэйд видел лишь острый кончик бледного подбородка.

— Мне очень жаль, мистер Лайвстоун. В самом деле. Но, возможно, мы оказались в ситуации, когда иного выбора нет. Вам придется заставить Уилла покинуть остров. Или…

— Убить его.

— Верно. Потому что вы единственный, кто может сделать это.

— Потому что я — Бангорский Тигр, — шепотом произнес Лэйд.

— Да.

Полковник Уизерс молча повернулся и двинулся к выходу из парка. Даже когда он шагал по дорожке из гравия, из-под его ботинок не раздавалось скрипа. Однако сделав несколько шагов, он внезапно остановился.

— Мне показалось, вы хотите задать еще один вопрос, мистер Лайвстоун. Полагаю, вы можете это сделать.

Слишком много вопросов, подумал Лэйд. Я двадцать пять лет учился лавировать между ними. Между опасными и жуткими вопросами. Между бессмысленными и безумными. Вопросы жизни и вопросы смерти. Кажется, я так долго имел дело с вопросами, что сам теперь состою из вопросов…

— Почему вы назвали меня Тигром?

— Что?

Лэйду никогда прежде не приходилось видеть выражение удивления на лице полковника Уизерса. Он даже не был уверен в том, что оно способно его выражать, однако сейчас отчетливо видел. Удивление на холодном мраморном лике фамильного склепа. Возможно, подумал Лэйд, именно этого вопроса он и не ждал.

— Я знаю, что это вы нарекли меня Бангорским Тигром. Давно, еще в те времена, когда я не был Лэйдом Лайвстоуном по прозвищу Чабб. Вы впервые произнесли это слово, крестили меня этим именем. И я впервые хочу спросить — почему? Почему мне суждено было сделаться Тигром?

Полковник Уизерс внимательно посмотрел на него.

— Почему вы спросили об этом именно сейчас?

— Чего бы и нет? Если дело настолько плохо, возможно, у меня больше не представится такой возможности.