Черный дождь. Дилогия (СИ) - Скороходов Артём - Страница 109

Спустя одну из самых неприятных в моей жизни минут, нас наконец отпустило, и мы шваркнулись на решетчатый пол. Если это желудок, тогда это был очень странный желудок. Здесь пахло гниением и водорослями. Мои светящиеся глаза осветили огромную клеть. Разбросанные обломки корабля, кучи мусора. Широкие металлические полосы решетки. Они врастали прямо в темно–красные бока кита. Одна из куч мусора зашевелилась и оттуда выбрался Тушкан. Вид он имел потрепанный и весь был облеплен слизью и водорослями. Было темно и душно. Я забрался на гору обломков корабля и осмотрелся. Дыра, откуда мы вывалились, была закрыта. Кто–то очень постарался, организовав в теле кита огромную клетку–ловушку. С одной стороны, то, что нас не хотят переваривать, обнадеживало. С другой стороны, нас оставляют в живых для какой–то другой цели. И я абсолютно уверен, что это нам не понравится.

Наша тюрьма качалась, повторяя движения чудовища. В принципе, это происходило медленно и особых неудобств не доставляло. Ну если только не оказаться случайно под кучей мусора, который переваливался то в одну, то в другую сторону. Побродив по клетке, я забрался на большой моток веревки, вцепился в него покрепче и задумался, что делать дальше. Тушкан, как существо действия, начал грызть решетку, пытаясь проделать нам путь наружу. Куда наружу? В океан? Или глубже в кита?

Темно, сыро и душно. Мне тут не нравится. Попробовать проковырять проход из кита, чтобы героически наглотаться воды и уйти на перерождение? Заставить кита нас выплюнуть? Написать Красным Котам, чтобы они поймали кита, вынули нас, а потом сдали в жандармерию? Мне казалось, что каждый последующий мой план был хуже предыдущего. Неожиданно Тушкан прекратил копаться, замер и уставился в темноту.

– Чего случилось? Кто там? – спросил я его.

Зубан не реагировал. Куда он там смотрит? Я прислушался. Вроде ничего. Какой–то шорох? Ну так это обломки переваливаются. Тушкан успокоился и принялся дальше грызть решетку. Как же тут душно.

Прекратим планирование и попробуем разобраться, какими картами мне играть. Вокруг отличная гора хлама. Наверняка что–то полезное найду. В любом случае, надо же чем–то время занять. Сколько мы еще тут сидеть будем? Нас даже не переваривают. А что если на неделю–другую? Может тут какой–нибудь секретный квест есть? Я стал перебирать всё, что попадалось мне на глаза. Мусор. Обломки. О, рубашка. Почти новая. Зачем она мне? Хм. Часы на цепочке. Написано что–то. Bre–gu–et. Брегует какой–то. Пойдет. Продам потом.

– Это моё… – послышался тихий застенчивый шепот.

Я резко обернулся. Хинтер балуется? Вроде нет. Тушкан опять замер и уставился во тьму. Кто там? Я пошел в ту сторону, куда смотрел мой зубан, шлепая по красному и скользкому телу кита. А может это призрак? Я аж остановился. Сидит тут какой–нибудь игрок. И вся его надежда, что кит кого–нибудь сожрет и только тогда получится освободиться?

– Мне нравятся твои глаза, – услышал я.

Как–то не очень похоже на призрака. Я оскалился и пытался понять, кто это говорит.

– Мне нравятся твои зубы. Отдашь их мне?

Я напряженно вглядывался вперед. Вдруг совсем рядом со мной с щелчком загорелись два маленьких, красных глаза.

– Блин! – выругался я и отпрыгнул.

Глаза двинулись ближе, и ко мне подошел крошечный, размером с кошку, автоматон. Он неуклюже шел на коротких задних ножках, нервно подергивая большими металлическими ушами. Он приблизился, взял меня за лапу, сжал в своих маленьких ручонках, уставился на меня безумными круглыми глазками и сказал:

– Тебе не будет больно.

Я заметил, что железные ручки, ножки и уши были приделаны к телу какого–то животного. Шерсть свалялась, сквозь нее была видна синеватая грязная кожа. Как будто этот маленький ужас давно уже умер. Что–то подобное я уже видел у Ткачей. Я покривился, вспомнив морг и огромную швейную машинку, сшивающую куски трупов. Неприятная штука. Я выдернул свою лапу из хватки этого существа и попятился назад, поближе к Тушкану.

– Нет? – удивленно прошептало существо. – А глаза? Отдашь?

Несмотря на то, что он был раза в три меньше меня, эта погань выглядела действительно пугающе. Маленький, жуткий, больной конъюнктивитом покемон. Я посмотрел параметры.

Паракетус (красная блоха)

Блоха?

– А вот хвост мне твой не нравится, – он потихоньку шел к нам.

– Хоть одна хорошая новость, – тихо сказал я.

Взгляд его крошечных светящихся красных глазок с непривычно маленьким зрачком был очень неприятен. Он как будто смотрел сквозь меня. Хотелось обернуться, чтобы понять, на кого он смотрит. Тушкан пригнулся, прижал уши и стал обходить зверушку сбоку, аккуратно перепрыгивая с разбросанных ящиков на обломок мачты.

– Блестяшка моя. Верни, – протянуло лапку маленькое чудовище.

Внезапно сверху, в бордовом потолке открылось отверстие, и оттуда пошел мощный поток воздуха, пахнущего солью и водорослями. Существо остановилось, закрыло глаза, подняло лапки и восторженно пропело:

– Вдо–о–о‑ох!

Дышать стало заметно легче. Я подошел и что есть силы отвесил пинка маленькой гадости. Противно пища, оно улетело в темноту. Неприятная штука. Тушкан с интересом проследил, куда улетел монстр. Потом успокоился, аккуратно спрыгнул и подошел ко мне.

– Вдо–о–ох, – сказали сзади.

– Вдо–о–ох! – пропели сбоку.

– Вдо–о–о‑о–о–х! – послышались голоса со всех сторон.

Дыра на крыше захлопнулась. Подача свежего воздуха прекратилась. Вокруг нас начали вспыхивать безумные красные глаза.

– Глаза…да… да… пальцы… да…зубы, глаза, а вот хвост нет, – долетал до нас разноголосый шепот. – Верни моё…

Тушкан изготовился к драке. Я швырнул в сторону ближайших глаз ножкой от стула. Те погасли, но тут же загорелись в другом месте. Сколько же их тут?

Внезапно тело кита вздрогнуло и замерло. Красные глазки одновременно посмотрели в сторону и разом выключились. Слышно было только удаляющееся шуршание десятков маленьких ножек. Сбежали?

Внезапно бок кита дернулся, и в нем распахнулся люк, до этого скрытый пластами мяса и решеткой. В открывшийся проем хлынули воздух и зеленоватый свет. Раздались громкие голоса. Внутрь стали заходить люди в масках, очках–консервах и черных резиновых костюмах. В руках у них были крюки и ружья. Вели они себя по–хозяйски. Цепляли обломки и различный хлам баграми и выволакивали его наружу. Мы с Тушканом отбежали к самому краю клетки и затаились. Кит лежал неподвижно и никак не реагировал на то, что в нем хозяйничают люди.

– Гляди, – сказал один из вошедших. Он подцепил на крюк тушку красноглазого зверька, который не подавал признаков жизни.

– Вот дрянь, опять чистить, – расстроился его собеседник. А потом крикнул: – Люций! Тащи распылители! Опять блохи расплодились.

– Да сколько можно! – раздались возмущенные крики снаружи. – Они уже в каждом втором комбайне живут!

– Если так пойдет, то поставки будут и дальше срываться. Голосу это не понравится. Как бы нас самих не пустили на Великую Стройку.

– Да заткнись ты. Опять ересь твоя!

– Сам ты ересь! Я люблю Йорхотепа. Но я не хочу сам попасть в Котлован.

– Значит, не любишь!

– Да тихо вы, Шептуны еще узнают о ваших разговорах…

– А что? Ты им расскажешь?

– Нет, ты его не любишь! Сейчас у меня быстро в Котлован отправишься! – одна из темных фигур размахнулась и ударила соседнего работника багром по голове. Все остальные кинулись разнимать дерущихся.

Это был наш шанс, мы побежали к выходу. Прошмыгнули наружу, вскарабкались по шкуре кита наверх и спрятались в тени спинного плавника.

Неяркие зеленые лампы давали достаточно света. Мы находились в огромном зале с металлическими стенами и потолком. Вдаль уходили водные загоны, в которых неподвижно лежали киты с механическими головами. Вокруг суетились люди в черных резиновых костюмах. Они споро вытаскивали из открытых люков обломки кораблей, ящики и прочий хлам. Тут же несколько темных фигур подключали блестящий насос к киту. Через мгновения закрутились шестеренки, и в подставленные бочки потекла зеленоватая ворвань. Из соседнего кита выводили несколько связанных моряков, толкая их в спины ружьем. Один из них громко молился, за что получил прикладом по спине.