Нет места под звездами (СИ) - Кос Анни - Страница 6

— Скажите, вы служите Хальварду по своему выбору?

— Да, и если бы меня спросили снова, я бы не поменял своего решения. Я многим обязан правителю.

— В таком случае, ему повезло. Истинная преданность встречается редко, — Лонхат с грустью окинул взглядом полный зал людей. — Сейчас, с высоты прожитых лет, я вообще не уверен в том, что знаю, что такое верность. Мир, каким я его знал, перестал существовать и, должен признать, что я сам приложил к этому руку.

— Посмотрите на них, — Ульф кивком головы указал на собравшихся в зале, тех, кто прогуливался или сидел за столами. — Каждый из них живет в своем собственном мире, не сильно задумываясь о том, что за механизмы приводят его в движение. У них свои обязанности, дома, семьи. Во многом их жизнь проста и беззаботна, ведь на их плечах не лежит груз ответственности за чужие судьбы. Но есть среди них и те, кто по своему выбору или по прихоти случая вынужден смотреть дальше и глубже. Их поступки меняют окружающий мир каждый день, каждую минуту. У некоторых вообще не было того, что можно назвать привычным миром. Вы должны быть счастливы, если хотя бы в ваших воспоминаниях он есть. Не всем из нас так повезло.

— Скажите, вы ведь понимаете, что связывает меня и вашего правителя? Знаете о леди Йорунн?

— Да, — не стал уходить от ответа Ульф. — И точно знаю, как все это выглядит со стороны.

Лонхат почувствовал, как по спине к голове пробежала волна опаляющего жара.

— И вы можете так спокойно об этом говорить? — голос его дрогнул от волнения.

— Спокойно? Пожалуй нет. Вы должны понимать: что бы не послужило истинной причиной событий четырехлетней давности, дальнейшее близко коснулось и меня, и других в Кинна-Тиате. Я привязался к леди Йорунн, и теперь она очень много значит для меня. Догадываюсь, что сейчас вы думаете о своей госпоже не самые лестные вещи, возможно, называете ее поступок предательством. Но я вижу всю эту ситуацию иначе, совсем не так, как вы. Вам действительно стоит поговорить об этом с герцогом.

— Отчего же не с Йорунн? Разве она сама не должна ответить мне на некоторые вопросы?

— Не думаю. И, если вы дадите себе возможность остыть и все как следует обдумать, поймете, почему. В тот момент решение принимала не она, и даже не лорд Хальвард. Да и вы не виноваты в случившемся. И чем скорее вы примите это, тем скорее вернетесь к поиску правды.

Лонхат отвернулся. Его больно обожгли воспоминания о том, как он покинул Витахольм, вместо того, чтобы отдать свою жизнь, защищая госпожу. Вина долгие годы грызла его сердце, подтачивала силы. А теперь оказалось, что Йорунн жива и здорова, и ни разу не подала вести о себе, не пыталась отыскать кого-то из хольдингов, вернуться на родину. Она так легко отринула прошлое и начала новую жизнь. Но почему? Что заставило ее принять это решение? Забыть свой род, дружбу, честь, любовь подданных. В сердце старика ядовитой змеей свернулись обида, непонимание и разочарование.

Ульф, внимательно наблюдавший за собеседником, тяжело вздохнул и покачал головой.

— Наберитесь терпения. Вы ждали четыре года, а теперь делаете поспешные выводы, не вытерпев пары часов.

5. Дела минувшие

— Думаю, нет смысла притворяться, что для нас с вами эта встреча — радость и удовольствие.

Это были первые слова, сказанные Хальвардом, после того, как герцог появился в общей зале, и отзвучали приличествующие моменту приветственные речи. Конечно, при большом количестве свидетелей он не мог сказать ничего, отличающегося от заверений в дружбе, а Лонхат, поддерживая начатую игру, ответил, что для него и всех хольдингов быть тут — огромная честь. Впрочем, как только лишние наблюдатели отвлеклись разговорами и представлением в центре зала, беседа приняла совсем другой оборот.

— И все же я благодарен вам за то, что этот разговор вообще состоялся, — Хальвард говорил без тени насмешки. — Будь на вашем месте кто-то более юный и менее опытный, думаю, без оскорблений и даже обнаженного оружия бы не обошлось.

— Мы всегда можем вернуться к этому, — хмуро ответил Лонхат.

— Надеюсь, не понадобится. Между нами лежит пропасть недоверия и недопонимания, рожденная не по моей воле, но отчасти по моей вине. Я хорошо помню нашу первую и единственную встречу, а также обстоятельства, предшествовавшие ей. Не буду вас обманывать, если бы я вновь оказался в подобной ситуации, то вероятнее всего поступил бы так же. Сомневаюсь, что сейчас вы испытываете что-то, кроме ненависти или, возможно, разочарования. Однако надеюсь, что мне достанет мудрости оправдать произошедшее в Витахольме в тот день.

— Зачем вам это? Вести откровенные разговоры, завоевывать мое доверие. Вы в своем праве, в своем доме, а я — лишь нежеланный гость. Проситель, который ошибся дверью. Не лучше ли было прогнать нас еще на границе или убить где-то в пути?

— Я не заинтересован в вашей смерти, — спокойно ответил правитель. — Я уже назвал вас гостем, а гостей в этом доме не принято ни оскорблять, ни удерживать силой, ни тем более лишать жизни. Мне нужен один откровенный разговор, после него вы вольны сами выбрать свою дорогу и судьбу.

— Не к лицу строить из себя человека чести, если запятнал себя трусостью и предательством. Так что, если кто из моего народа и должен вести с вами переговоры, то пусть это буду я, — в тоне Лонхата звучала горькая ирония, вот только предназначалась она не Хальварду. — Униженно просить помощи у врага, виновного в падении хольдингов… Какое наказание может быть суровее?

— Я вам не враг, — правитель смотрел в упор. Под этим пристальным взором старику стало не по себе: темные глаза мага пробирались прямо в душу, доставая до самых потаенных мыслей. — Но и другом никогда не был. Скорее, сторонним свидетелем, преследующим свои цели и личную выгоду. Дела народа Хольда мало волновали меня четыре года назад. Однако сейчас все поменялось. И раз уж вы пришли к моему порогу, то поинтересуйтесь, наконец, правдой. Я протягиваю вам руку помощи, но протягиваю ее лишь раз. Подумайте, прежде чем дать ответ.

Лонхат покосился на молчаливую Йорунн, застывшую в своем кресле рядом с правителем мраморным изваянием. С начала вечера она не сказала ни слова, не прикоснулась к еде и питью. Взгляды — и те были короткими и резкими, будто оборванными. От этого становилось немного страшно — не такой, совсем не такой запомнил свою бывшую госпожу хольдинг.

— Прошу простить мою непочтительность, — в конце концов ответил он.

Хальвард откинулся на спинку кресла, и в глазах его отразились язычки пламени от свечей на столе.

— Четыре года назад император Сабир пожелал захватить власть над Великой Степью и проложить себе путь к Восточному Морю. К сожалению, на его пути лежало маленькое и гордое королевство хольдингов, управлял которым юный конунг Лид. О нем шла слава неопытного, но подающего надежды правителя, достаточно аккуратного, дабы не заключать сомнительных союзов. К нему, как впрочем и ко многим степным вождям, отправили людей, чтобы узнать больше о его характере, образе мыслей, сильных и слабых сторонах. Не знаю, что именно донесли сиятельному императору его шпионы, но Сабир решил сделать ставку на предводителя племени кочевников — Талгата. Что было дальше вы знаете и так. Хольдинги пали, Талгат короновал себя и взял титул Великого Хана, конунг Лид сгинул. Однако меня привлекло в Витахольм совершенно иное — желание получить в ученики сильного мага, которым оказалась ваша госпожа. Вы мало знаете о мире силы и стихий, потому не понимаете важность того, о чем я сейчас говорю. Ни у меня, ни у Йорунн по большому счету не было выбора. Впрочем, если бы я прислушался к голосу рассудка и отправился за ней на пару лет раньше, возможно, тот день в Витахольме был бы менее трагичным.

Лонхат нахмурился в замешательстве:

— Йорунн — маг?

— Как и ее брат, в них обоих течет сила Тьмы и Огня.

— Невозможно, — старик совсем растерялся, — мы бы узнали за столько лет.