Последний поцелуй (ЛП) - Пейдж Лорелин - Страница 71

Я и не собиралась давать заднюю. Пора во всем разобраться.

— Да.

— Почему?

— Потому что она меня об этом попросила. Вот, как у нас все работает: она говорит, а я делаю.

— Не понимаю, Эмили. — Этой простой фразой он словно вонзил мне нож в сердце. Думала, Рив единственный человек, который меня понимал.

— Это лишь подтверждает, что мы не можем быть вместе.

Он покачал головой и попятился, словно был слишком зол, чтобы продолжать разговор. Как только я подумала, что Рив сейчас развернется и уйдет, он обратился ко мне.

— Как ты можешь до сих пор позволять ей иметь над тобой такую власть? Она умерла. Ты теперь освобождена. Но ведешь себя как жертва со стокгольмским синдромом: все еще защищаешь ее, все еще ждешь, когда она скажет, что можно делать, а что нельзя. Когда ты уже поймешь, что и без нее можешь принимать решения и думать?

На протяжении всей службы я ни разу не всплакнула, а теперь вдруг глаза наполнились слезами, а в горле пересохло.

— Не тебе критиковать кого-то за пользование властью.

— Ты права. Мне нравится делать все по-своему, и в определенных сферах жизни я требую этого. И если ты хочешь именно того, чтобы тебе говорили, как одеться, что сказать, где жить, на чем ездить и как трахаться — я могу это организовать.

Рив смотрел на меня широко раскрытыми глазами и поднял палец, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Но я не собираюсь манипулировать тобой и заставлять выбирать то, что может сделать тебя несчастной. И хочу, чтобы ты была той женщиной, которая думает и принимает решения своей головой. Если это у тебя совсем не получается, тогда ты права, нам лучше расстаться.

Саллис вновь повернулся, намереваясь уйти, а потом обернулся ко мне.

— Она умерла не потому, что ты любишь меня, Эмили.

По моей щеке скатилась слеза.

— Возможно, она умерла потому, что ты любишь меня.

— Ох, Боже. Мы ходим кругами. — В порыве ярости Рив пнул ногой деревянные планки на одном из складных стульев. — Я ее тоже любил, помнишь?

Я поджала губы, стараясь сдержать всхлип.

— Это не одно и то же.

— Неважно, одно и то же это или нет. Я любил ее и не сделал бы ничего, что могло причинить ей боль.

— И как мне поверить в это? — Самое дерьмовое, что я действительно верила ему. Всегда верила, что он любил ее, но наш спор вышел из-под контроля, а аргументы закончились. Во мне теперь говорила боль. Я давила на те точки, которые были у Рива болевыми. — Это ведь ты позволил ей уйти с Микелисом.

— И как я мог остановить ее? — Подтекст был очевиден: «Я удерживал ее, и тебе это не нравилось; я отпустил ее, и тебе это тоже не нравится». — Хочешь услышать, что я корю себя за это? Так и есть. Я виню себя, и мне приходится с этим жить. Но поверить не могу, что моим наказанием должна стать жизнь без тебя.

Я вздрогнула, потому что верила, что моим наказанием должна стать жизнь без него.

Рив подошел ко мне.

— Мне нужно что-то доказать? Пойти к Микелису и показать тебе, как я расстроен? Именно он ответственен за все случившееся, и мы оба это понимаем. Мне встретиться с ним? Разобраться с ним раз и навсегда?

Я еще плотнее обняла себя руками.

— Она хотела, чтобы ты это сделал. Может, и стоило бы.

— А что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я не знала, что на это ответить. Хотела ли я, чтобы Рив отомстил за Эмбер? Возможно. Хотела ли я, чтобы он начал войну с человеком, у которого, очевидно, больше власти? Скорее нет, чем да.

— Видишь, вот о чем и речь. Ты уже говорила раньше, что не доверяешь самой себе. — Рив сокращал между нами дистанцию, загоняя меня в угол. — Сама не понимаешь, чего хочешь. Ты не веришь, что я приложил руку к смерти Эмбер, и не считаешь, что должен поговорить обо всем с дядей, но все равно не можешь высказать свою мысль. Вот и вся твоя жизнь. Вот, почему ты так долго ждала, прежде чем отвезти свою мать в хорошее учреждение. Вот, почему ты не продвигаешься по карьерной лестнице. Именно по этой причине у тебя не хватает смелости пойти на то прослушивание, на которое хочешь сама. Вот, почему ты застряла. И так будет всегда, потому что ты не способна сама принимать решения.

Его слова были горькими и болезненными, потому что Рив попал в точку. Я подняла руку, чтобы дать ему пощечину, но он оказался быстрее и перехватил мое запястье прежде, чем я коснулась его щеки. Он держал меня, и его рука казалась и горячей, и ледяной одновременно. Саллис вглядывался в мое лицо, преисполненный негодования и желания убедить.

Я выдержала его взгляд. Не отводила глаз, напрягшись и поджав губы. «Видишь, — одними глазами говорила я. — Ты тоже используешь свою власть против меня».

Рив понял. Либо дошел до этого сам, либо он и правда так хорошо мог читать меня. Опустил взгляд и отпустил меня, молчаливо сдаваясь.

И как только он перестал защищаться, я влепила ему пощечину.

— Как тебе такое мое решение? — Рука заболела, но я отказывалась сдаваться. — И такое: я еду домой. В новый дом. Без тебя. А ты делай со своим дядей все, что хочешь, черт возьми. Я тебе ничего не подскажу, потому что мне все равно.

— Если именно так тебе нужно поступить, то хорошо. — Рив никогда еще не был со мной так холоден. — И я позабочусь о Микелисе. Слишком многое он у меня отнял, пора уже проснуться и заставить его заплатить.

Это был вызов. Последняя попытка выудить из меня просьбу не идти к нему, не начинать войну, а остаться и быть в безопасности.

Но я не могла. Я оцепенела.

— Если именно так тебе нужно поступить, то хорошо.

Рив уехал на такси. Филипп отвез меня в новый дом. Джо ранее передал мне ключи и номер кода безопасности, но лично я была здесь впервые. Всю мебель расставили. Распаковано было самое необходимое: все кухонные принадлежности стояли на своих местах, вещи лежали в шкафу, а постель была застелена. Нераскрытые коробки оставили в гостиной. Это были менее необходимые вещи, которые просто являлись частью моей жизни. Книги. Фотографии. Несколько сувениров.

Я стояла на пороге и осматривала свои апартаменты. С этим местом не было связано никаких воспоминаний, никакой эмоциональной привязки. Мой новый дом был так же холоден, как и я сама.

Значит, новая жизнь. Без Рива. Без Эмбер.

«Не самое худшее, что могло произойти», — сказала я себе. И то был лишь мой голос. «Ты уже справлялась раньше. Справишься и сейчас».

Глава 26

Только через два дня я смогла наконец-то выбраться из постели. Через три начала переодеваться. А на четвертый день заставила себя заняться чем-то продуктивным.

Я провела утро, разбираясь с электронной почтой и читая новый и, как оказалось, не самый ужасный сценарий, который прислал мой агент. А потом начала сортировать письма. Был ранний вечер, и я уже разобралась почти с половиной писем, когда ко мне приехал Джо.

— Решил убедиться, что ты не голодаешь, — сказал он, держа в руке две коробочки с китайской едой.

— Меня куда больше интересует бутылка вина, которая у тебя под мышкой. Проходи, пожалуйста. — Я жестом указала ему на столовую и направилась на кухню за штопором, тарелками и бокалами.

— Извини, я как-то не рассчитывала на компанию, поэтому не прихорашивалась, — сказала я, вернувшись в столовую, оправдываясь за свой комплект из штанов для йоги и майки.

— Не знаю, но, как по мне, ты выглядишь довольно мило.

— Ой. Да ладно тебе. — Я заправила прядь волос за ухо и внимательно взглянула на Джо, пока он откупоривал бутылку Рислинга. Его волосы отрасли с тех пор, как мы виделись последний раз. Плюс, Джо отрастил небольшую бородку. Он был всего на десять лет старше меня, с кучей шрамов, но, стоило признать, безумно привлекательным мужчиной.

Привлекательным мужчиной, который совсем не в моем вкусе, даже когда... Если я когда-нибудь решусь снова начать с кем-нибудь встречаться.

— Спокойно. Я не флиртую с тобой, — сообщил Джо, подавая мне бокал. — Просто сказал, что ты хорошо выглядишь.