Цепи грешника (СИ) - Волков Александр Мелентьевич - Страница 39

— Он говорит правду, — вмешался я, испытав внезапное желание заступиться за ангела. — Стоит его выслушать. За свои действия он получил сполна. Разумнее дать ему возможность искупить вину, чем убивать.

— Под твою ответственность, — Галахад покосился на меня.

— Спасибо, милостивый господин! — Таламриэль зашаркал ко мне на коленях, и воодушевленно схватил край моего плаща. — Спасибо! Я обязан вам жизнью!

— Встань, — раздраженно велел я. Терпеть не могу, когда передо мной лебезят. — И расскажи, что с тобой случилось.

— Да, сию минуту! — Таламриэль встал. Неловко было видеть трехметрового ангела таким беспомощным. За заносчивость и зависть я ненавидел Таламриэля, за силу побаивался, а теперь он вызывал лишь жалость. — Я пришел к братьям, как вы и велели, сказал, что вы шествуете по их души. И они не приняли меня. Они забрали у меня все. Отрезали крылья. Лично Алландел сбросил меня с седьмой стены Энграды, с самой высокой, и велел убираться прочь. Мои братья предали меня….

Беспринципны, и пойдут на все. Не ведают жалости даже к братьям. Решили взять меня той же психологической уловкой, которой я попытался взять их. Таламриэль был посланием.

Приходи, мы ждем.

— А ты, в свою очередь, решил предать их? Это не делает из тебя надежного союзника, — сказал я. — Как мы можем тебе верить?

— Не сочтите за дерзость, но без меня вам будет намного сложнее. Я знаю, где шестой архангел будет в течении трех недель, а еще знаю Энграду, и знаю, как подобраться к Древу Греха. Господин, поверьте…. Я испытал боль, которой никогда не испытывал, потому что не знал равных противников кроме братьев, и вам удалось раскрыть мне глаза. Больше не хочется жить в таком мире…. Мы ангелы. Ангелы должны нести в Антерру свет, как завещал Создатель, а не учинять кровавые расправы. Всему виной алчность Алландела, и властолюбие молодых архангелов. Нам предложили перестать быть рабами Создателя. Предложили создать собственный мир с собственными правилами, а потом Алландел изгнал Мортуса на наших глазах. Мы боялись ему перечить, увидев, что он победил Второе Творение. А потом вошли во вкус, господин…. — Таламриэль виновато посмотрел на меня. — Мы молоды по сравнению с Алланделом, нас было легко напугать и подкупить. Мы хотели безопасности и власти. Никто не догадывался, как именно Алландел будет править, а когда увидели — было слишком поздно, и пришлось смириться. Войти во вкус, чтобы не превращать жизнь в каторгу.

— И чем ты хочешь нам помочь? — спросил я.

— Как и любые перебежчики, — кивнул Таламриэль. — Я хочу помочь свергнуть Алландела. Он не прощает ошибок. Мне уже никогда не вернуться в палату Семерых из семи, а с вами у меня есть шанс на новую жизнь, и шанс показать людям, каковы ангелы на самом деле.

С одной стороны трудно ему поверить, а с другой — куда ему было идти? Он стал типичным третьеразрядным магом, его лишили имущества и влияния, его лицо много где знали, и линчевали бы на месте, если бы он заявился. Может, он действительно хотел новой жизни?

Я решил дать ему шанс. Время покажет, конечно. Стоило относиться к нему настороженно, но не убивать.

— Пусть поможет, — одобрил я. — Думаю, под чутким присмотром он не будет делать глупостей. Я за ним присмотрю.

— Великодушная Смерть, — ухмыльнулся Галахад. — Так тому и быть. Где шестой архангел?

— Изабэль в храме Алландела на вершине Драконьего Хребта, — сказал Таламриэль. — Она там с небольшой ротой, примерно сотня ангелов, семьдесят берсерков из "Батальона Небесного грома" и тридцать музыкантов из него же.

— Но как же, господин, — изумился клерк. — Мы не можем выделить роту для задания. В этом месяце точно. Мы не способны на это в экономическом плане, особенно теперь, когда восстановление Скида требует огромного количества ресурсов.

— У нас будет помощь, но воевать пойдут не люди, — я взглянул на клерка, а затем на Галахада. — Со мной пойдут грешники. Драконий Хребет на Западном берегу, а на Западе у меня есть дивизия. Около восьми тысяч грешников. Этого вполне хватит, чтобы ворваться в храм.

Глава 18. Черный маятник

Солнце нагревало криманитовую статую Алландела, возвышавшуюся над маленьким городком вокруг храма, а городок громоздился за прочной каменной стеной. Религиозные деятели умеют произвести архитектурное впечатление на прихожан. А если это умение смешать с ангельским самолюбием, получится грандиозное строение.

Криманит сиял подобно изумруду, и у любого при взгляде на статую возникало ощущение собственной ничтожности. Этого ангелы и добивались, когда только пришли к власти, и решили застроить Антерру храмами семи архангелов. Они хотели, чтобы их считали богами, что, впрочем, в какой-то степени так и было.

Честно сказать, образ Алландела казался наименее эффектным из всех. На фоне броскости и пафоса, присущего другим архангелам, он смотрелся скромно, и казался склонным к минимализму. Статуя была облачена в мантию, голову прикрывал просторный капюшон, а лицо скрывалось за маской с острым подбородком и узкими прорезями для глаз.

Я разглядел на стене маленькую птичку, соскочившую с края зубца и упорхнувшую в лес, покоившийся на юге. Дозорных никто не выставил. Похоже, разгром концлагеря если и научил ангелов чему-то, то уроков они усвоили немного. Из городка доносилась воинственная барабанная музыка, слышались свирепые крики.

Кто-то дрался.

Похоже, Изабэль разрешила берсеркам развлечься, и подраться за право возлечь с ангельскими девами.

И не мудрено. Наверняка Изабэль любила наблюдать за оргиями и групповыми возлияниями. В дороге я узнал, что она особа похотливая. Говаривали о ее страсти к сношениям с военнопленными, причем до тех пор, пока они не умирали.

Представлять не хотелось, каково это, умереть от секса. Что там могло убить? Остановка сердца от удовольствия? Вряд ли.

Я выглянул из-за толстого ствола дерева акцина, и оценил прочные главные ворота, вдохнув запах опавшей листвы. Створки точно были зачарованы, на них тускло мерцали волшебные печати защитной магии, а если защиту ставила сама Изабэль, то даже осадный барабан, который нам любезно предоставил Галахад, справится не сразу.

Еще и барабан такой сложный. Играть на нем можно только вдвоем, иначе айцуром его не пропитать, и инструмент станет бесполезным. Самому мне не позволяли разнести ворота, чтобы я экономил силы перед битвой с архангелом, но теперь не факт, что битва состоится.

— Можно попытаться перелететь, — предложил я, указав на стену. — Разве это препятствие? У нас есть крылья.

— Прямой как копье, — усмехнулся Барвэлл. — Думаешь, над храмом нет защитного купола? Пусть Изабэль и похотлива, но глупой ее не наречь. Влипнем в "Болотное поле", и будем болтаться как мухи в паутине, под огнем и хохотом музыкантов.

Я хмыкнул, вообразив эту картину. Не с чего смеяться, конечно, но мне это показалось забавным. Хотелось приятных эмоций. Когда мы прибыли на Западный берег, в Вигнетт, то выяснилось, что дивизии грешников давно нет. Куда они ушли — я не знал, но, собственно, глупо было надеяться на другое. С ними никак не связаться. Командовать оставалось только по факту — пока за хвост держишь.

Нас было четверо, а ангелов, с учетом Изабэль, сто один. Жалко, что не сто один далматинец. Было бы проще. Требовалось придумать способ пробраться в храм незамеченными, найти Изабэль, и каким-то неведомым образом раздобыть третий циферблат. Сорвать его у нее с шеи.

Мысль пробраться в лагерь ночью и перерезать ангелов отпала сразу — ангелы почти не спят. Один час ангельского сна равен десяти часам сна человеческого, потому у них не было необходимости уделять много времени отдыху. Вахты они несли постоянно и почти не менялись. Спали по одному. Пока один вымотается — все успеют отдохнуть несколько раз.

И это плохо.

— Не представляю, что делать, — мы отошли подальше от храма, и уселись на влажную траву за небольшим холмом. Хорошая позиция, и сектор обстрела сверху широкий — грунтовая дорога и храм открывались как на ладони. — Как пробраться внутрь? Там же защитное заклинание на защитном заклинании, — сокрушался я. — Если в лоб полезем — поляжем все. И еще эти чертовы грешники свалили…. Так, — надо было брать себя в руки. — У кого какие идеи?