Регент. Право сильного (СИ) - Кос Анни - Страница 43

Регент развернул их все: двое стражников, горничная, наемник. Четыре человеческие жизни, четыре мучительные смерти, превращенные детской рукой в совершенно безобидные игрушки. Символично до рези в глазах.

Интересно, знал ли Адиль, с какой легкостью он, Ульф Ньорд, распоряжается чужим будущим? Наверное, нет. Император был так юн, что все это — власть, титулы, обязанности — казались ему одной из множества игр, забавной, красочной сказкой. Пройдет совсем немного времени, мальчик возмужает, превратится в юношу, и этот хрупкий, по-детски добрый, наивный и волшебный мир останется в прошлом.

Впрочем, первые потери уже настигли Адиля. Со временем образы ушедших, конечно, сотрутся из памяти, потускнеют. Но их место неизбежно займет кто-то еще, возможно, даже более близкий. Ульф прошел через это в восемнадцать — и все равно отпущенного времени казалось преступно мало.

Взгляд уперся в разложенные по столу бумаги. Четыре ничего не значащих имени. Интересно, кто вспомнит об этих людях через год после казни? Два года? Десять? Останутся ли они в чьем-то сердце смутной тенью, печальным отблеском прошлого или растают бесследно? Вспомнит ли сам Ульф о том, что они когда-то были, дышали, надеялись, любили, предавали?

И сколько еще таких приговоров ожидает впереди?

Каждая отнятая жизнь забирает часть души у того, кто выносит приговор. И к сожалению, для воина смерть — верный спутник, тень, идущая следом до самого конца. Можно смыть с рук кровь, утешить разум вином, на время забыться в жарких объятиях охочих до ласк и золота женщин, но каждый раз будет наступать новое утро, полное смятения и воспоминаний.

Тяжкая ноша, незаметно стирающая остатки человечности. Ее не сбросить, не отпустить. И не всякий готов принять ее.

Колокол отбил одиннадцать ударов. Ульф медленно потянулся к листам, разгладил их, аккуратно сложил в стопку — и резко порвал. Догорающие угли в камине с радостью проглотили подачку, на миг вспыхнув ярким оранжевым светом.

Регент взял чистый лист и, обмакнув перо в чернила, начал писать.

Полностью забыть вину преступников было невозможно, но и устраивать кровавые развлечения для толпы, расплачиваясь за жестокость закона осколками своей души, Ульф не хотел.

По зову в комнату явился секретарь. Он принял полностью заполненные бумаги, бегло просмотрел их, удивленно вскинул глаза на регента и осторожно осведомился:

— Верно ли я понимаю, что вы решили смягчить приговор? Двое стражей будут повешены, а горничная получит десять ударов плетьми и отправится в ссылку до конца жизни?

— Да.

— Решение относительно наемника осталось в силе?

— Сделка есть сделка. Он выбрал яд, значит, так тому и быть.

— Мне сообщить об изменениях членам совета?

— И так узнают, — Ульф откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. — Сиятельной госпоже дай знать завтра. На сегодня все, благодарю. Ступай.

Глава 32

— Опаздываешь. Я заждался.

Человек, сидящий у костра, откинул капюшон и уставился в темноту за деревьями. На первый взгляд там было пусто, ни шороха, ни движения. Но вот мрак едва уловимо зашевелился, дрогнул, и в круг света шагнула высокая сутулая фигура.

— Я давно наблюдаю за тобой, человеч-ч-ч-ек, — шипящий голос неприятно царапнул слух.

— Неправда. Ты пришел уже после полуночи. Думал, я тебя не замечу, стал за деревом, смотрел молча. Уж не знаю, от кого прятался, искал за моей спиной гвардию регента? Ее там нет, нашей беседе не помешают. Однако я терпеть не могу взгляды исподтишка. И чувствую твою магию гораздо острее прежнего.

— Даж-ж-же с заблокированными стихиями?

— Частично заблокированными, — поморщился собеседник. — Все знают, что в крови моей семьи достаточно много силы. Полная потеря магии привлекла бы лишнее внимание.

— Ты осторожен, — красные глаза блеснули.

— Приходится.

— З-з-зачем ты позвал меня?

— Мне нужен союзник. Мои люди не справились, придется самому. Возможно, скоро я выступлю открыто. Ты поможешь?

— Снова? Почему именно тебе, а не кому-то другому? Разве ты лучш-ш-ше остальных? — фыркнул демон. — Мы не связаны договором, и твои успехи более чем сомнительны. Сперва докажи, что полезен.

— Я — не ровня прочим, — отрезал человек. — И уже стою в двух шагах от победы. А ты спешишь с выводами. Или все демоны таковы? Ненасытны, жадны, не умеют ждать? Тогда не удивительно, что вы проиграли, — в его голосе мелькнула насмешка.

Закончить он не успел, сбитый с ног одним мощным ударом. Демон бросился вперед прямо сквозь костер, прижал собеседника к земле коленом, вцепился в горло обеими лапами и, склонившись к самому лицу, прошипел:

— Мой народ бился за выживание, мы сделали, что могли! Терпеливо и настойчиво шли к своей цели, десятилетиями ждали удобного момента! И сражались до последнего, мелкая ты смертная тварь, не тебе порочить их память! — его лапы стискивали шею жертвы все плотнее.

Поверженный пытался сопротивляться, разомкнуть мощные черные когти, чтобы глотнуть воздуха, но сил не хватало. Из груди его вырвался сдавленный хрип, ноги бессильно загребали пыль и палые листья. И вдруг он прекратил сопротивляться, убрал руки, дотянулся до кинжала на поясе и приставил лезвие к горлу жуткого существа.

Демон отпрянул.

— А ты хорош-ш-ш, — холодно промолвил он, наблюдая, как человек перевернулся на живот и, хватая воздух жадными глотками, пытается встать. — Но если ждешь помощи — думай дважды, прежде чем говорить.

Он отвернулся, подошел к костру, зачерпнул ладонями языки пламени, словно воду, поднес полупрозрачные лепестки к лицу и слизнул их.

— Итак, я слушаю, — демон вальяжно раскинулся у огня.

— Надо отвлечь их внимание, направить по ложному следу, пусть увязнут в подозрениях, — хрипло отозвался человек, убирая кинжал.

— Отвлечь? — демон в задумчивости склонил голову. — С этим я помогу. Ты вернешься к поглощению магии?

— Разумеется, и справлюсь сам, уже не впервые.

Красные глаза мигнули и погасли, губы существа растянулись в хитрой улыбке.

— Когда начинаем?

— Сегодня же ночью, к чему тянуть?

***

Казалось, что где-то внутри, глубже, чем сердце, дальше, чем самые потаенные желания, начал отбивать ритм невидимый барабан. Сперва медленно и почти неслышно, затем громче и громче, набирая силу, перекрывая собой звуки ночи, треск костра, беспорядочный поток мыслей.

Человек не мог даже понять, идет ли это звук извне или существует только в его сознании, но, казалось, что весь мир начинает пульсировать в такт ритму.

Демон стоял над кострищем, нимало не опасаясь языков пламени, жадно лижущих обувь, протягивающих свои прозрачные щупальца к одежде. Под неестественно длинными когтями тянулись дивной красоты тонкие светящиеся нити, ползли от костра вверх, словно виноградные лозы, поддерживая друг друга. Стежок за стежком, нить за нитью — и вот на ладони покачивается мерцающий шарик, ажурное и смертоносное заклятье, до поры таящее в себе запертую мощь огромного пламени.

Демон не говорил ничего, не потрудился даже объяснить, что задумал, но человеку слова оказались не нужны. Ему отчаянно захотел стать частью этой немыслимой, смертельной красоты. Будто сами собой в его руках возникли полупрозрачные, мерцающие голубыми искрами завихрения. Стихия Воздуха откликнулась на призыв, потекла легко и плавно, смешиваясь с Огнем.

На мгновение демон прервался и бросил на человека удивленный взгляд. Но не возразил, негласно признавая право союзника участвовать в почти священном ритуале. И в самом деле, что может раздуть пламя лучше, чем ветер?

Одно за другим на землю легли десять плетений. Демон покачнулся от усталости, опустился на покрытую предрассветным инеем траву. Дыхание его оказалось тяжелым, по телу разлилась слабость, перед глазами плыли разноцветные круги, но результат того стоил.

Человек без сил опустился на мерзлую землю, прикрыл глаза, провел чуть дрожащей рукой по лицу. Шарики заклятий медленно тускнели, будто вынутые из печи угли.