Любовь на мягких лапах (СИ) - Стрельникова Кира - Страница 33

В главном зале уже тихонько наигрывали музыканты, разодетые в откровенные наряды ведьмы кружили по помещению разноцветными стайками, присматриваясь к ведьмакам и другим мужчинам. Молоденькие выпускницы Школы взволнованно осматривались рядом со своими семьями, поглядывая на арку противоположного входа, завешенного тяжелой бархатной портьерой. Оттуда должна была появиться Верховная. В общем, все, как обычно. Я взяла бокал с подноса официанта и отошла к окну, встав так, чтобы меня чуть прикрывала штора, и рассеянно скользила взглядом по гостям, ни на ком особо не задерживаясь. Интересно, Оливера мама пригласила или уже отказала ему в допуске к дому после нашего расставания? Пока я его не видела среди гостей.

Тут музыка внезапно стихла, свет стал приглушеннее, а около арки светильники наоборот ярко вспыхнули, и шторы разошлись в стороны, явив подданным Верховную ведьму. В эффектном темно-фиолетовом, атласном платье с открытыми плечами, обтягивавшем Вайру, как перчатка, до самых бедер, с распущенными огненно-рыжими локонами, с диадемой в волосах и колье с аметистами, она выглядела как всегда сногсшибательно. От колен платье расходилось пышным воланом, открывая в разрезе стройные ноги, обтянутые черными чулками, и умопомрачительные замшевые шпильки. Я бы с таких свалилась моментально, и хорошо, если бы ноги не переломала.

— Приветствую всех, — бархатистым, грудным голосом заговорила Вайра, и я, неслышно вздохнув, отвернулась к окну.

Сейчас будет приветственная речь, потом поздравления выпускницам и напутствие в дальнейшей взрослой жизни, может, кому-то особо отличившемуся на выпускных экзаменах, подарит что-нибудь относительно нужное. Я не прислушивалась, пребывая в рассеянных мыслях, и эти самые мысли упорно сворачивали к оборотням. Поймав себя на том, что соскучилась, я слегка растерялась и смутилась, вот уж не думала, что какой-то мужчина однажды заставит меня так много думать о нем. Не говоря о двух сразу… Пальцы непроизвольно коснулись предплечья, где притаился знак, сейчас невидимый. Интересно, чем братья сейчас заняты? И… вспоминают ли обо мне?

Тихонько вздохнув, я допила вино и поставила пустой бокал на поднос, отметив, что мать закончила речь и теперь неторопливо двигается среди гостей, здороваясь и одаривая улыбками достойных. По мне она лишь скользнула взглядом, в котором едва заметно мелькнула искра недовольства. Ну да, не вырядилась, как попугай, выставляя напоказ все, что можно и нельзя. Прости, мама, я не намерена сегодня быть товаром, какие бы планы ты ни лелеяла в отношении меня. Я надеялась, что ошибаюсь, и приглашение было только данью вежливости и семейному долгу. Вайра иногда не к месту щепетильна. Заиграла музыка, к Верховной тут же подошел какой-то изысканно одетый ведьмак, с поклоном предложив руку, и мать приняла ее, открывая вечер первым танцем.

А вот к чему я была не готова, так это к раздавшемуся рядом слишком знакомому голосу, от которого чуть не подскочила.

— Какой приятный сюрприз, Мона. Привет.

Я могла гордиться своей выдержкой. Несмотря на взметнувшийся внутри ураган эмоций, я лишь плавно повернула голову, встретившись взглядом с Найлзом, и слегка кивнула. Он почти не изменился за эти пять лет, только взгляд стал жестче, да в улыбке прибавилось самоуверенности.

— Не могу сказать того же, — сухо ответила я. — Привет.

И отвернулась, давая понять, что не намерена продолжать разговор. Интересно, мать специально его пригласила? Понятно теперь, к чему эти разговоры днем были. Но зачем, задери ее демоны? Что опять задумала эта стерва, в каких своих грязных играх использовать меня? И… Вита. Здесь Вита. В груди похолодело, и я очень надеялась, что Вайра не рассказала Найлзу про дочь. Иначе этого я ей точно никогда не прощу.

— Все еще обижаешься? — некромант издал снисходительный смешок. — Да ладно тебе, Мона, мы оба были молодыми и глупыми…

— Обижаюсь? На что? — я обворожительно улыбнулась, выгнув бровь. — На то, что ты трахал какую-то свою подружку на нашей супружеской кровати? Подумаешь, какие мелочи, Найлз, о чем ты, — дернула плечом и снова отвернулась, отойдя на шаг. — Давно забыла.

Видимо, он не расслышал ядовитый сарказм в моем голосе, потому что принял мой ответ за чистую монету.

— Ну прости, я был не готов к серьезным отношениям, — небрежно бросил он. — Поспешил с женитьбой.

— Пра-авда? — протянула манерно я, мимолетно удивившись тому, как быстро страх перешел в злость и желание высказать ему все, что накопилось за эти годы. — Найлз, а зачем ты вообще меня замуж звал тогда? Думаешь, я не помню твои слова перед моим уходом? Что тебе надоел мой преданный щенячий взгляд и то, что я постоянно таскаюсь за тобой хвостиком, не давая отдыхать с друзьями? — я посмотрела ему в глаза. — Прости, не имею желания с тобой общаться, — прямо закончила и развернулась, намереваясь выйти на террасу и в сад.

Только не учла настойчивости некроманта, ухватившего за руку и не давшего сбежать.

— Ну подожди, Мона, почему бы нам не попробовать начать заново? — предложил он, крепко удерживая. — Пойдем, потанцуем?

— Отпусти немедленно, — отчеканила я сквозь зубы, сузив глаза, гнев поднялся горячей волной и затопил с головой. — Иначе за себя не отвечаю, — видимо, что-то было в моем взгляде, потому что пальцы Найлз разжал. — Не знаю, что вы там с матерью задумали, но заруби себе на носу, быть очередной галочкой в твоем списке слишком сомнительная честь, — я вздернула подбородок. — Хорошего вечера, — после чего развернулась и все же вышла на террасу.

Хватит с меня. Приличия соблюдены, среди гостей я покрутилась, мать меня видела. Теперь можно и в библиотеку, вряд ли в ближайшие несколько часов кто-то туда забредет, а я хоть успокоюсь и уложу эмоции, подбивавшие на то, чтобы забрать Виту и позвать Дерека за нами прямо сейчас. И если Найлз только посмеет преследовать меня сейчас, расцарапаю ему физию, и слабительного в вино добавлю. Вместе с рвотным, чтобы даже думать в мою сторону боялся.

В таком воинственном настроении я спустилась в сад, прошла немного по дорожке и вернулась в дом через другой вход, подальше от зала приемов. В этой части было благословенно тихо и спокойно, светильники давали приглушенный свет, и меня никто не пытался догнать. Вот и отлично. Займусь делом. Ох, если бы я знала, к чему приведет мое желание найти объяснение двойному дару дочери. Лучше бы осталась в зале и потерпела присутствие Найлза…

Тереза благоразумно наблюдала за соперницей издалека. Конечно, она сразу выделила ее, и по запаху, и по подсказке подруги. Оборотница ревниво осматривала целительницу, пытаясь понять, что же в ней такого, и не могла. Ну, красивая, как все ведьмы. Вся в мамашу. Только не такая стервозная, даже платье попроще, чем у остальных. Но ничего такого выдающегося. Тереза мысленно фыркала про себя и злобно скалилась, расточая улыбки и здороваясь с гостями, ни единым жестом не выдав бушевавших в ней эмоций. Даже станцевала разок, краем глаза следя за этой ведьмой — благо она никуда не уходила, просто стояла у окна и все. А потом к ней подошел какой-то мужчина, крайне самоуверенный, и Тереза подобралась, чуя нечто интересное…

Только разговор ведьмы и этого некроманта оказался коротким, и судя по недовольному лицу соперницы, продолжать общение она не намерена. И вышла из залы на террасу. Тереза и не поняла, каким образом получилось, что она вышла за целительницей — совершенно бесшумно, как умеют все оборотни даже в человеческом виде. А ведь она пришла на этот вечер подготовленной, во всеоружии. Перед тем как собраться, Тереза снова посетила земли темных, только там можно было найти то, что в других местах под запретом.

Пальцы оборотницы сжали в кармане заветный пузырек, пока она кралась за соперницей. Хозяин той лавки утверждал, что порошок надежный, не имеет ни вкуса, ни запаха, растворяется в любой жидкости, или можно распылить в воздухе, и хоть действует не сразу, зато наверняка. И противоядия нет, помочь сможет разве что человеческий маг-целитель, но никак не ведьма. Осталось только улучить момент и ухитриться всыпать порошок в питье этой выскочке, ну или как-то заставить вдохнуть. Тогда коты у нее, Терезы, в кармане, и никто больше не встанет между ними. Волоски она благоразумно не тратила подчистую, и для приворотного еще оставалось.