Девственница (СИ) - Ангелос Амира - Страница 30

— Безумие. Ты ассоциируешься у меня с этим словом, Вилена.

Замечаю, что и Тагир тяжело дышит. Его скулы кажутся еще темнее от напряжения. В глазах отражался свет ночника, который единственный освещает комнату тусклым светом, создавая впечатление, будто полыхают два костра. Длинные загорелые пальцы тянут платье вверх, умело стаскивают с меня. Ложатся на груди, прикрытые скромным белым бюстгальтером, сквозь тонкую ткань которого явственно начинают проступать твердые соски. От одного вида его руки, смуглых пальцев, стискивающих острый сосок через ткань, меня начинает колотить дрожь. Как же трудно сражаться с собственным телом, которое изнывает, молит о прикосновении. Раздается тихий щелчок застежки, Тагир отбрасывает бюстгальтер в сторону. Наблюдая за тем, как его ладони накрывают оба полушария, чувствую горячий озноб, пробегающий по телу. Тагир еще крепче обхватывает мои груди, и уже не дрожь, а судорога сотрясает меня от его грубоватых ласк.

Подняв глаза, вижу, что Валиев внимательно изучает мое лицо. Его взгляд становится тяжелым. Наклонив голову, он просовывает язык мне в рот. Движения требовательные, жесткие, даже грубые. Почему это возбуждает еще сильнее? Дрожа всем телом, отвечаю на эти откровенные поцелуи, подрагивающими ладонями глажу шею Валиева, провожу рукой по коротким жестким волосам, упиваясь ощущениями. Страх почти прошел. Осталась лишь небольшая неуверенность и неловкость, ведь он в костюме, а я — в одних трусиках. Меня бросает в жар при мысли об этом контрасте.

Пламя, бушующее в крови, становится еще горячее. Безрезультатно пытаюсь справиться с этим пожаром, сохранить контроль над собой. Тянусь руками к галстуку Тагира, тяну за узел, но руки не слушаются. Его руки приходят на помощь. Умело развязав галстук, Валиев снимает его, потом идет очередь пиджака, и, освободившись от обоих атрибутов, он снова притягивает меня в объятия. От нового поцелуя приходит ощущение, будто комната вращается. Приходится крепче вцепиться в тонкую ткань его рубашки, пытаясь удержать равновесие. И все равно я откликаюсь на поцелуй.

— Мне нравится твое нетерпение, продолжай, — посмеиваясь произносит Тагир. Смотрю снизу-вверх, он такой высокий, что приходится задирать голову. Устремляю взгляд на точеный подбородок, очерченный воротом все еще застегнутой на все пуговицы рубашки.

Мои подрагивающие пальцы скользят по пуговицам. Главное не отвлекаться на созерцание крепких мускулов, обозначившихся под мягкой тканью. Начинаю расстегивать пуговицы, неловко дергая за них. Расстегнув треть, случайно отрываю одну из пуговиц, жутко смущаюсь и останавливаюсь.

— Извини…

— Пришьешь позже. Продолжай.

Голос хриплый, властный, и все равно сквозит легкая ирония в том, как он это сказал. А у меня сразу перед глазами мелькает картина… Как я пришиваю пуговицу… Как жена. Я ведь отлично понимаю, как опасны подобные мысли! Хочется самой себе дать оплеуху. Но отвлекает Тагир, он так жадно пожирает меня взглядом, что мое лицо начинает пылать.

— Мне нравится твоя неопытность, Вилена, — произносит от, на тот раз без тени улыбки. — Не бойся. Сегодня не будет больно. Хотя, никогда в жизни я не был так возбужден. Ты мучаешь меня, детка.

Как же мне нравится его хриплый голос, и слова, что он говорит! Я и не рассчитывала, что смогу возбудить его. Мне безумно этого хотелось. Возбудить его так, как никто и никогда… Все потому, что я по-прежнему… Влюблена в этого мужчину. При одной мысли об этом сердце начинает колотиться просто бешено, в ушах нарастает шум. Будто в вязком тумане заканчиваю возню с пуговицами на рубашке, которую Тагир буквально сдирает с себя. Робко подаюсь вперед, касаюсь губами смуглой груди с выступающими рельефными мышцами, касаюсь шрамов… Тагир останавливает меня. Смотрю обиженно, но он поясняет:

— Я не вынесу, детка. Сейчас я слишком сильно хочу тебя.

Смотрю непонимающе. Так хочет, что ему неприятны мои прикосновения?

Он вдруг подхватывает меня на руки, делает несколько шагов к кровати, кладет меня на постель. Затем начинает расстегивать брюки. У меня перед глазами продолжает все плыть, голова кружится, и все же, приподнявшись на локтях, жадно впитываю каждое его движение. Мне интересно. Хочу чувствовать каждую минуту, проведенную с ним. Каждое его движение, жест.

Полностью обнаженный, Тагир опускается на постель рядом со мной.

— Продолжим, детка?

Не успеваю ответить. Он наклоняет голову, горячие и влажные губы смыкаются вокруг соска. Вцепившись в мужские плечи, задыхаюсь в потоке неизъяснимого блаженства, в то время как Тагир продолжает сводить с ума умелыми ласками, все сильнее вжимаясь в меня. Давая почувствовать насколько возбужден. Твердая выпуклость, немного пугает, но в то же время, так и манит. Подаюсь ближе, прижимаюсь теснее, чувствуя, как горячие волны растекаются по бедрам. Хочется потереться, как кошке. Делаю это, ощущая, как желание вспыхивает еще сильнее.

Хочу, чтобы он взял меня. Здесь. Сейчас.

Внезапно улавливаю некое движение в противоположном углу комнаты — огромное зеркало шкафа отражает происходящее. Замираю, потрясенная увиденным: обнаженная, спутанные волосы рассыпались по плечам, губы припухли от поцелуев, щеки красные от возбуждения. Моя бледная кожа сильно контрастирует со смуглым загаром Валиева. Он гладит меня, собственнически ласкает руками, которые проникают везде. Где он только пожелает…

От этого зрелища еще сильнее замирает, а затем пускается бешеным галопом сердце. Наши взгляды встречаются в зеркале и какое-то мгновение не отпускают друг друга.

— Нравится, что видишь? — низким голосом спрашивает Тагир. Под прицелом устремленных в зеркало взглядов, нежно гладит, а затем стискивает мои груди, заставив выгнуться и издать стон. Большой палец пробегает по напрягшемуся соску. Прикосновение, словно молния, пронзает тело, дыхание перехватывает.

Он обхватывает пальцами мое лицо, разворачивает к себе. У основания загорелого горла бешено пульсирует жилка. Почему-то именно это еще сильнее возбуждает меня.

— Хочу тебя, — начинает скользить другой рукой по ноге, выше к ягодицам, на внутреннюю поверхность. Прикосновение кажется обжигающе горячим, когда пальцы уверенно ныряют под трусики, накрывая лоно, а затем погружаясь глубже.

Тяжело дышу в раскрытые губы Тагира, когда он отыскивает особую точку, надавливает, начинает гладить, заставляя корчиться от блаженства.



— Тебе нравится, как я тебя трогаю, детка? Или мне перестать?

Рука Тагира замирает, подаюсь к ней, показывая, что он мне нужен. Я захныкать готова от разочарования.

— Мне нужен ответ.

— Да.

— А точнее?

— Нравится, — шепчу, снова подаваясь вперед.

— Здесь? — новый нажим выбивает воздух из моих легких. — Тебе нравится, когда я трогаю тебя тут?

— Да, — отвечаю с полустоном.

Его пальцы скользят чуть ниже, разделяя складки плоти, проникая в меня. Тянущая боль меж бедер становится острой, и единственное, что может ее унять — новое прикосновение к заветной точке. И он безошибочно угадывает это…

— Ты мокрая для меня.

— Это… плохо?

Тагир качает головой, касается губами моего плеча:

— Мне нравится, что заставляю тебя быть такой мокрой.

Он вдруг берет меня за запястье, и кладет мою ладонь на свой возбужденный член. Обжигающе горячий и невероятно твердый. Опускаю взгляд: мне он кажется набухшим до огромных размеров, возбужденным до предела.

— Я больше не могу ждать, — рычит Валиев.

Отстраняется от меня, тянется к верхнему ящику тумбочки. Смотрю непонимающе, пока не показывается небольшая блестящая упаковка, которую разрывает зубами. Смотрю, не отрываясь как Тагир раскатывает презерватив по члену.

— Ты готова?

— Да, — выдавливаю, задыхаясь. Страсть, вязкая и горячая, несется по венам. Тагир накрывает меня своим телом, проникая внутрь, осторожно, медленно. Чувство давления все усиливается, мне становится больно. Его член словно заполняет меня на полную, мне передается его жар. Вскрикиваю, но губы Тагира накрывают мой рот, заставляя замолчать. Его губы и язык влажные, горячие, поцелуи полны исступления. Он буквально расплющивает меня своим телом, овладевая с такой настойчивостью, что не успеваю даже дышать. Входит еще глубже, я вскрикиваю.