Девственница (СИ) - Ангелос Амира - Страница 14

— Давно уже не охранник, — раздается глубокий низкий голос, и я вздрагиваю. Отпускаю несчастного ведущего, на котором к этому моменту уже лица нет. Да и сама я не в лучшем состоянии, тошнота подкатывает к горлу, руки дрожат, в глазах темнеет. Боже, что я сейчас наговорила со страху? Охранником Тагира назвала? Идиотка, подлила масла в огонь, это точно. Унизила… Снова.

— Да, я в курсе, — оборачиваюсь резко, наблюдаю как ведущий буквально просачивается в дверь мимо Валиева, выглядя испуганным и скукоженным. — Послушай, извини, за то что я сейчас сказала… Не хотела тебя задеть… Просто… Это все слишком. Я не думала, что попаду на такое дикое представление.

— А чего ты ожидала, приходя сюда? — спрашивает Валиев, проходя в центр комнаты. Он направляется к глубокому кожаному креслу возле электрического камина. Любимое кресло отца. Опускается в него, закидывает ногу на ногу. И снова оглядывает меня с головы до ног тяжелым взглядом. Глаза врага, глаза хищника, холодные, жестокие и грозные. Их взгляд замораживает, они полны презрения, они уничтожают меня, мою гордость, мою личность. В голову вдруг приходит, что мне еще долго эти глаза будут сниться в кошмарах.

— Я не обязана объяснять зачем пришла! Но уж точно не ожидала такой подставы… Это было отвратительно. Ты доволен? Это ты устроил этот фарс?

— Пока еще не доволен.

Холод в голосе Тагира заставляет поежиться.

— Я не хочу продолжать этот разговор! Мне нужно домой…

Как же трудно сдерживать слезы, держаться уверенно, но почему-то я уверена, если сломаюсь — будет только хуже. Хищнику нельзя показывать свою слабость… Нельзя сжиматься от страха под этим острым и тяжелым взглядом.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу… не могу здесь оставаться. Ты знаешь, что у меня маленький ребенок! Я нужна дочери…

Стоит только подумать о Насте, и вся моя решимость, ошметки смелости, начинают рассыпаться. Я выть готова от страха. Как же больно, как же стыдно! Из последних сил сражаюсь с эмоциями, готовыми захлестнуть меня. Нельзя чтобы Валиев увидел их, чтобы понял насколько я слаба и уязвима перед ним…

— Странно, что ты вспомнила о ребенке. Почему не подумала, когда шла сюда в этом платье, с этим хлыщом?

— Тебе правда это нужно? Читать мне нотации, как нерадивому подростку?

— Нет. Ты уже не подросток, Вилена, и я не собираюсь учить тебя жизни. Но меня бесит, когда ты прикрываешься своим плодом, когда удобно.

Он произнес это так презрительно… Назвал Настю плодом, словно моя девочка — неодушевленный предмет! Внутри вспыхивает обида, ярость. Кто он такой, чтобы говорить со мной так?

— Ты ничего обо мне не знаешь, ясно? Я ухожу…

Делаю всего один шаг к двери, но слова Валиева заставляют снова замереть на месте.

— Мне надоел этот разговор, Вилена. Можешь наивно думать, что все не по-настоящему, — Тагир поднимается из кресла и направляется ко мне. Я пячусь назад. — Но правда в том, что я тебя купил. Ты стояла на сцене, на тебя делали ставки. По тебе не было заметно, что это неожиданность или шок для тебя. Что тебя заставили надеть это платье и силой накрасили. Я не планировал покупать тебя. Скажем так, это было спонтанно. Я вдруг вспомнил твою детскую настойчивость. И решил дать тебе наконец то, о чем ты так долго мечтала. Теперь ты совершеннолетняя…

— То есть тебя только это всегда волновало? Не попасть под статью о малолетке? Ты вменяемый вообще? Как насчет того, что торговля людьми тоже противозаконна?

— Я бы никогда не тронул молоденькую. Для меня дело не в законе, а в моих собственных принципах. Они же, мне говорят, что если взрослый человек себя продает, то почему нет. На любой товар найдется покупатель.

— Это не так! Это… меня обманули.

— Избавь меня от жалкого лепета, Вилена. Сними трусы, подойди к креслу, и нагнись…

Моя рука взлетает в воздух, чтобы дать мерзавцу пощечину, прежде чем успеваю сообразить, чем мне это грозит.

Но Валиев оказывается проворнее. Он меня буквально сгребает в охапку, два шага, и мы возле кресла. Я кричу, визжу, вырываюсь, но его хватка стальная.

— Нет, нет! Прекрати, слышишь? Не надо!

Я захлебываюсь слезами. Поверить не могу, что все будет так… Мой первый раз. С тем, кого я так любила когда-то… И кого безумно сейчас ненавижу.

— Не понимаю, зачем ты изображаешь невинность, Вилена. Во сколько ты родила? В шестнадцать? В семнадцать? Ты из трусов выпрыгивала, желая меня. Так чего сейчас сопротивляешься?

Все еще до конца не верю в происходящее, нет, этого просто не может быть! Тагир просто пугает меня, злится, что я здесь появилась, ненавидит за то что из-за меня сделали с ним. Но он не жестокий, не насильник, я в этом уверена… До той секунды, пока не раздается оглушительный треск ткани и я понимаю, что платье соскальзывает с меня. Меня толкают к дивану, грубо, больно бьюсь коленями о его край, продолжаю кричать.

— Повернись ко мне, — голос Валиева резкий, точно рассекающий воздух хлыст.

Обхватываю себя руками, пытаюсь прикрыться. Поворачиваюсь. Смотрю на жалкую красную тряпку на полу — дорогущее платье, которое Вика взяла для меня на прокат.

Еще один долг… Боже, я точно ненормальная. Меня насиловать собираются, а я все про долги думаю. Так привыкла считать каждую копейку… Как же я от этого устала…

— Смотри на меня, — тон еще более опасный, острый, ему невозможно не подчиниться. У меня от страха начинают стучать зубы. Тагир стоит где-то в метре от меня. Взглянув на него, застываю под холодом черных как бездна глаз. Сердце подскакивает к самому горлу. Чувствую себя абсолютно беззащитной, я такая маленькая и хрупкая рядом с ним!

Я не хочу этого. Не желаю быть жертвой. Не хочу близости. Только не сейчас и не так…

Что это вообще такое? В наше современное время, это же полный архаизм! Как вообще можно платить по счетам своим телом?

Тагир вдруг делает шаг ко мне, и я задыхаюсь от паники. Ощущение что мне вогнали литр адреналина в кровь, разом. Прикусываю дрожащую нижнюю губу, не готовая к такой быстрой атаке.

Отступать некуда, и я, сбросив шпильки, заскакиваю на диван. Стою, прижавшись к стенке, чувствуя себя той самой наивной пятнадцатилеткой, которая когда-то решила соблазнить взрослого парня…

Тагир совсем близко. Меня пронзает мысль: к чему в первую минуту прикоснется его рука? Мое тело внезапно охватывает странный жар, горит буквально каждая клеточка кожи…

— Иди сюда, Вилена, я не буду повторять.

— Отпусти меня, слышишь? — перехожу на шепот, потому что говорить больно, сорвала горло криками.

Руки Валиева обхватывают мою талию, спускают меня с дивана. Оказываюсь прижатой к мужчине вплотную. Мои маленькие груди буквально расплющиваются о его каменную грудную клетку. Соски начинают странно болеть, ныть, покалывать. Внезапно возникает желание потереться о Тагира, точно кошке… Ох, что за наваждение? Он — насильник и я должна с ним бороться.

— Если ты попробуешь… Я…

— Попробую что? Попробую тебя? — бросаю на него быстрый взгляд снизу-вверх и вижу легкую улыбку. Он еще и веселится, когда я — едва жива от страха.

— Я себя не продавала.

— Странно. Потому что я тебя — купил.

— Так не бывает… Пожалуйста.

— Я не хочу слышать это слово. Точнее, не надо просить меня о том, что не смогу дать. В постели я просить разрешаю. Пожалуйста, сильнее. Пожалуйста, глубже. Мне хочется услышать это от тебя. Я не отпущу, Вилена. Уже нет.

Его крупная ладонь ложится мне на шею, запрокидывает голову назад, заставляя открыть ему горло. Он задумчиво водит по нему пальцами, чуть сдавливает…

Второй ладонью Тагир резко дергает бюстгальтер, стаскивая его вниз, обнажая мои груди, проводя по ним большим пальцем, стискивает левое полушарие, сильно, до болезненного ощущения…

Задыхаюсь, дергаюсь, отталкиваю его руками, всхлипывая и дыша так рвано, словно только пробежала марафон.

— Ты делаешь мне больно! Отпусти, пожалуйста… Пожалуйста…