Девственница (СИ) - Ангелос Амира - Страница 12

— Добро пожаловать. Могу я увидеть ваши пригласительные? — одаривает нас ослепительной улыбкой.

Вадим протягивает женщине два ярких глянцевых листка, но она не спешит проверять их, а задерживает взгляд на мне, внимательно осматривает с ног до головы.

— Ваши кресла справа, номер я напишу на билетах. Кресла пронумерованы. Еще раз добро пожаловать, мы очень рады вам, — еще одна улыбка.

Когда занимаем свои места, не могу не спросить у Вадима:

— Ты не знаешь кто организовал все это?

— Неа, не знаю. Но на уровне все, правда? Лично я в восторге. Кстати, мы можем сейчас прогуляться по дому. Хочешь? Сходить на второй этаж. Взглянуть на твою комнату.

— Ты иди… Мне нехорошо что-то, голова кружится…

По плану мне сейчас нужно отвязаться от спутника. Если Вадим уйдет на второй этаж это будет идеально… Гостей пока всего несколько человек. До начала аукциона все могут свободно ходить где пожелают, рассматривать вещи, картины, статуэтки, которые, как я поняла, потом будут приносить в гостиную и продавать.

Ясно, что все это организовали криминальные авторитеты. Отец задолжал им кучу денег, как и банкам. Вот хоть что-то хотят вернуть таким гламурно-извращенным способом…

— Я не могу оставить даму в беде, — вздыхает Вадим.

— Слушай, по-моему, это уже перебор с галантностью. Когда тебя тошнит, то спутники не особо нужны, — говорю, возможно, излишне резко.

— Ну хорошо, — вздыхает Вадим. — Не буду тебе навязываться, Ви…

— Пожалуйста, не зови здесь по имени, — нервно прерываю его.

— Хорошо. Ты права. Надо быть осторожными.

Он подмигивает мне, словно все это игра.

Нервно прохаживаюсь по первому этажу — гости все прибывают. В основном это мужчины, и большинство из них — с личной охраной. Стараюсь не привлекать к себе внимания, но никак не получается остаться одной в коридоре, который ведет к заветной комнате. Тут висит много картин, папа был страстным коллекционером. Поэтому, неподалеку постоянно кто-то находится, и я почти впадаю в отчаяние…

Конечно, ещё не все потеряно, стараюсь подбодрить себя. В конце концов, даже после аукциона, когда уже не будет этих картин, висящих на стенах, я смогу задержаться в доме… Скажу, что мне стало плохо, отправлюсь в туалет, попрошу Вадима подождать меня в машине… Лихорадочно прокручиваю в голове этот вариант.

— Милая, всех уже просят занять свои места, представление начинается, — Вадим подходит ко мне, и я киваю, смирившись, что на данный момент ничего не вышло.

Следую за ним, садимся на свои места, официанты в белоснежных рубашках и чёрных брюках разносят шампанское и маленькие аппетитные канапе из сыра и фруктов. Оглядываю гостей. В основном это мужчины среднего возраста, в смокингах, явно старающиеся выглядеть респектабельно, но их сущность все равно проявляется. Может мне это заметно потому что я выросла среди таких? Все эти люди — либо занимающиеся криминалом, либо занимались этим в прошлом. Тут нет ни одного приличного, законопослушного бизнесмена. Это больше похоже на бандитскую сходку, нежели на аукцион. Бодигарды внимательно и профессионально оглядывают помещение, а потом занимают места возле стен, максимально близко к своим хозяевам.

Женщин, кстати, тут почти нет. Точнее, всего две. Одна дама глубоко пожилого возраста, сидит, обвешанная драгоценностями, в руках пенсне. Колоритный персонаж, но явно чувствует себя в своей тарелке, многие с ней почтительно здороваются, некоторые даже целуют руку… Эдакая крестная бабушка мафии… Причем держит себя настолько надменно, словно она английская королева. А вторая, совсем молоденькая девчонка, явно любовница, сидит рядом с огромным пузатым сорокалетним мужчиной… Полный диссонанс от этой пары. Девушка выглядит несчастной, испуганной, и такой юной, что невольно задумываюсь, сколько ей лет. Нервно вздрагиваю, когда появляется ведущий этого аукциона, в золотом смокинге, явно с театральным образованием за плечами. Он объявляет первый лот…

Следующий час откровенно скучаю, дорогие безделушки, фарфоровые сервизы не вызывают внутри никаких эмоций, мне плевать, что папино имущество идет с молотка. Оно никогда не было моим наследством. Вообще, мое положение дочери богача всегда было скорее проклятьем. Я столько раз мечтала, как было бы замечательно, будь у меня простая семья, с маленьким заработком, дешевыми игрушками, простой едой, но душевным отношением…

Мне вдруг приходит в голову, что как раз сейчас-таки, можно беспрепятственно проникнуть в тайник отца. Вот только выйти из этого помещения, и при этом не привлечь к себе внимание, не так-то просто. Очень боюсь того, что эти люди узнают кто я. Потому что некоторые из них мне смутно знакомы… Я видела, много лет назад, как они приезжали к отцу, более того, несколько из сидящих здесь мужчин работали на моего отца, пресмыкались перед ним… Кто знает, возможно именно они организовали покушение. Меня бы это не удивило.

Конечно, дети не отвечают за грехи своих отцов, но кто знает, что придёт в голову этим головорезам? Остается лишь надеяться на мой макияж, которым я максимально постаралась изменить свою внешность. Вика помогла мне сделать яркие тени серебристых оттенков, от светлого к самому тёмному, выщипала и изменила форму бровей, густо накрасила ресницы, нанесла румяна и красную помаду в тон платью. Так ярко я ни разу в жизни не красилась. Посмотрев в зеркало, сама себя едва узнала. Наверное, если бы не слова Вадима, его удивительная осведомленность, я бы вообще ничего не боялась, и даже не думала, что кто-то может узнать во мне сбежавшую давным-давно дочь Шахова…

Аукцион все длится, идёт уже второй час.

— Почему ты ничего не покупаешь? — спрашиваю шепотом, наклонившись к Вадиму.

Я все сильнее нервничаю, мне невыносимо находиться среди всех этих людей…

— Пока ничего не понравилось, — пожимает плечами мой спутник. — Может быть, ты хочешь уйти? Устала?

— Нет… просто удивляюсь, ты пропустил несколько весьма выгодных лотов. Ушли за копейки. Поверь, это подлинники.

— Я знаю, что мне нужно Вилена, — улыбается мне Вадим, и почему-то мне не нравится его улыбка.

— Значит, не планируешь делать покупки здесь?

— Нет, ты ошибаешься. Я жду один лот, безумно ценный.

Пожав плечами, отворачиваюсь к распорядителю аукциона, разглядывая картину, о которой он сейчас рассказывает. Очень дорогая вещь, которая висела над кроватью в спальне моего отца. Снова на меня накатывают воспоминания детства, я так глубоко погружаюсь в них, что слова ведущего становятся неожиданными:

— А сейчас, дамы и господа, наш аукцион подходит к концу, и я счастлив представить вам последний лот, — произносит он торжественно мужчина.

Приказываю себе сконцентрироваться, раз все сейчас закончится мне нужно снова играть роль, и всё-таки сделать то, зачем я сюда пришла. Иначе, все мои старания будут абсолютно бессмысленными. Снова прокручиваю в голове план: как выхожу вместе с Вадимом к машине, а потом внезапно говорю, что меня сейчас вырвет, бегу в туалет. Все это мероприятие я подготавливала своего спутника, изображая периодически недомогание, бормотала что кажется отравилась.

Вдруг все гости поворачивают голову к входу в помещение. Там появляются несколько мужчин, бросаю взгляд вскользь и чувствую, как озноб бежит по позвоночнику. Один из неожиданно появившихся — Тагир Валиев.

Теперь уже мне ни к чему изображать недомогание, я на самом деле готова упасть в обморок, потому что абсолютно не ожидала увидеть его… Не только здесь, но и вообще никогда в этой жизни…

Почему я была в этом уверена? Наверное, потому что безнадежно наивная дура.

Тагир спокойно проходит в зал, ему уступают место на переднем ряду, причем уступивший мужчина, и еще один, встают к стене, к другим телохранителям. Видимо, они занимали места, ожидая хозяина? Это мрачные бородатые мужчины кавказской внешности. Тагир садится рядом с пожилой дамой, целует ее руку… Внутри растет паническая атака, а голос распорядителя бодро провозглашает как ни в чем не бывало: