7 женихов не считая мужа (СИ) - Левина Ксюша - Страница 29

— Тут ТЦ, давай направо, — дала очередное указание.

Два перекрёстка. До дома матери Руслана всего два перекрёстка…

— Ки-и-ира, — протянул Кирилл и свернул к сетевому супермаркету. Дом Натальи Петровны стоял как раз напротив, и я ничего не соображая, стала, как сова, вертеть головой.

— Что? Что?..

А потом и сама увидела. Катафалк. В который грузили чьё-то тело.

— Может, бабушка? — шепнула я. — Она с ними всегда жила… старенькая…

— Поехали следом. Если бабушка — то Рус там точно будет. Только вот с похорон дёргать человека… некрасиво, — добавил секундой погодя.

— Это понятно, но у нас времени в обрез, — кивнула я.

Мы двинулись, как только катафалк выехал на дорогу из двора. За ним увязалась вереница машин и автобус с родственниками и друзьями. У меня даже не вышло рассмотреть молодые они или нет, народ мешался перед глазами, все в платочках, в чёрном. Обгоняя, нам подрезала машина:

— Не-е-ет! — взвизгнула я, потому что маневр был такой крутой и опасный, что мы с Киром чуть с трассы не вильнули. Вокруг всё задымилось.

Девушка с фото, Нина, вылетела из “Крузера” и начала молотить кулаками по лобовому, вереща, что я “су*а”. Нина была сильно, предельно сильно беременна и вся в чёрном.

На заднем сиденье “Крузера” сидела заплаканная Наталья Петровна и рядом живая бабушка. Отца у Руса не было. А Рус, видимо, был… в катафалке…

— Не выходи. Сиди тут, — бросил Кир. Вышел из машины и даже двери заблокировал.

Я во все глаза смотрела на орущую Нину, которая держалась за живот и что-то втолковывала Киру, а у меня будто жизнь перед глазами проносилась. Я — разлучница…

Из тирады убитой горем женщины всё становилось предельно ясно. Руслам меня любил и от Нины хотел уходить, пусть и “в никуда”, а Киру она втолковывала, чтобы он меня вёз отсюда на все четыре стороны.

Чёрт!!! Рус погиб по дороге из N, когда ехал к нам. И хотел, видимо, всё мне рассказать лично…

Я — разлучница, и мне жаль не себя, а Нину. Лучше бы за браслетами к бабке заехали, а то бошку ведёт какой-то дурью и гормонами!

Какая к чертям Нина?

Я — жена! Настоящая!

Уже сто лет как… Наверное.

Откинулась на спинку, закрыла глаза и так горько заплакала, что блевать захотелось, но выйти из машины — увольте. Я рыдала и рыдала, а увидевшая это Нина, впала в истерику до потери сознания. Так что стоило матери Руса загрузить, видимо, настоящую невестку в машину, как Кир тут же вернулся ко мне и вдарил по газам.

— Е**ть, какие-то страсти мексиканские! Она мне щёку поцарапала!

Я проморгалась от высыхающих слёз и посмотрела на Кирилла, по щеке которого и правда сбегала капелька крови.

— Припаркуйся, пожалуйста, — попросила его, доставая сумку, а из неё салфетки.

— Плохо?

— Нет.

Он остановился, а я… стала вытирать с его лица кровь. Долго, медленно, как будто собственное сердце лечила. И от каждого прикосновения к шершавой, щетинистой коже, словно мазохистка чувствовала боль.

— Только что… на меня кричала другая женщина. Глубоко беременная от Руса женщина! А я была разлучницей, Кирюш. Это дурдом, я сдохнуть уже сама хочу!

— НЕ СМЕТЬ! — рявкнул он, перехватывая мою руку с окровавленной салфеткой. — Ты совсем различать одно с другим перестала?

— Наверное, — пробормотала, — не знаю ничего… Ничего… ** сбивчиво вторила. — Поехали к бабке. В баню! В болото! В кювет! Вообще поровну… Движения хочу.

— Хочешь домой вернёмся? Передохнём?

Я чуть помолчала и упрямо покачала головой:

— Я потом не решусь.

— И что плохого? — Кир завёл машину и поехал дальше, петляя по узким улочкам.

— Нельзя… — после недолгого молчания, за которое мы успели приблизиться к черте города. — Мы не просто так всё начали. Все миры пройдём. Я понять хочу, увидеть, услышать… ощутить! Нет — значит нет. Я… — запнулась, тяжко вздохнув, — мне иногда кажется, что я в каждом мире его убиваю. И мне так больно! — опять чуть помолчала, собирая мысли в кучу. — Мне кажется, что он ускользает, как вода сквозь пальцы, понимаешь? — голос дрожал, глаза опять ожигало слезами. — Я к нему — а он от меня. Что за мистика?..

— Кирюш…

— Нет же! Нет! — помотала головой я. — НЕТ!!! — завопила я и вцепилась в баранку, крутанув что было сил и уходя от столкновения, потому что нам навстречу мчалась машина.

Мы чудом не слетели с трассы, и чудом же избежали лобового столкновения. Кир удержался, даже не шоркнувшись боком, и уже было перевёл дух, как я опять завизжала.

— ГОНИ, КИР!

Псих на красной “Мазде” развернулся прямо через сплошную линию, и стал стремительно к нам приближаться.

Дважды просить не пришлось.

Кирилл глянул на хвотс через зеркало заднего вида и нажал гашетку. Машина взревела: резво помчала по разбитой трассе, то и дело цепляясь за ухабы. Всем хорош “Порше” кроме езды по неровной местности — эитный “мальчик”, не приспособленный к суровым русским дорогам.

Так себе ситуация.

“Мазда” оборотов не сбавляла, мы тоже. Нам на руку были “лошадки под капотом”, но стоило оторваться, и на тебе, проклятый светофор! А перед ним машин пять не меньше. Значит — только встали.

— Кир, Кир, Кир!.. — запаниковала я, цепляясь за спинку кресла и ломая шею, следила за преследователем.

— Не тарахти! — ровно бросил Климов. Ловко обогнал организованную толпу по обочине. Не глядя на светофор друг погнал мимо машин и шокированных водителей, которые наверное решили, что мы жутко блатные. Ну и богатые…

— КИР! А встречка!.. — от ужаса я едва ноги к груди не подтянула, так вжалась в спинку, что почти по ней размазалась.

— Разберёмся, — проворчал он, не отрывая взгляда от дороги. Вильнул уходя от столкновения под истошный визг клаксонов встречной машины.

Только отошла от потрясения, тотчас оглянулась — “Мазда” не отставала, следовала за нами, как привязанная, и подлетала на неровностях временной дороги не хуже нас.

Меня нехило укачало и за здоровье Киры Климовой и её ребёнка было в пору переживать. Но Кира Романова, видимо, для материнства не создана. Крепче схватилась за сиденье и потребовала:

— Кирюш, ты бы поднажал!

И мой настрой был воинствующим и агрессивным ровно до следующей встречки…

Нам настойчиво сигналили, а Кир с убийственным спокойствием нёсся вперёд.

Это было жутко. Сердце грохотало где-то в желудке/груди/голове. Дыхание спёрло в зобу. Момент тянулся точно в замедленной съёмке… И когда я осознала, что это не сон, не кадр фильма, и мы реально тараним друг друга… завизжала.

Уже видела яркие моменты жизни: радостные, грустные, милые, отвратительные… даже смерть свою видела в красках, но за какую-то секунду до лобового, как мне показалось, Кир вильнул в сторону строительных работ, сбивая разметку.

— А-а-а, — взвыла я, выражая этим бессвязным звуком всю гамму своих чувств, и усиленно стала молиться, чтобы по встречке машин больше не было!

Если только одна… Впереди гордо возвышался кран с поднятым ковшом.

И как назло в этот момент по разрешённой части дороги, нам навстречу гнала тачка.

— Да что ж такое!? — прорычал Кир.

Просвета между машинами не было, кран был всё ближе. Я в очередной раз попрощалась с жизнью, а Кирилл на ходу ударил по тормозам. Машину крутануло лихо и мы оказались в направлении “лоб в лоб” с “Маздой”.

— Кир!!! — от ужаса заверещала хуже прежнего.

Тот самый мужик! Маньяк из прошлых миров!

Он тоже остановился. Хищно улыбался, глядя на нас, до жути знакомый и совершенно чужой. Шевелил губами, приговаривая что-то и его тачка ревела.

И только мимо нас, с возмущённым пиликаньем клаксона, проехала машина — она снизила скорость, чтобы удачно протиснуться в небольшой зазор обочины между нами и обрывом, Кирилл мрачно бросил:

— Сиди тут!

— Кир, что ты задумал? — заволновалась пуще.

— Сиди, сказал, — отрезал Климов и вышел из машины. В несколько шагов приблизился к красной “Мазде”: