Полёт феникса (СИ) - Архангельская Мария Владимировна - Страница 25

— Так, — решительно сказала я, — зови этого ребёнка сюда.

Конечно, оставалась ещё вероятность, что мальчиком руководит одно лишь любопытство. Но когда он на вопрос, не хочется ли ему научиться владеть оружием, сперва неверяще замер, а потом закивал так часто и истово, что казалось — голова сейчас отвалится, я поняла, что осчастливила мальчишку до конца его дней. Я поручила всё ещё удивлённому Чуа найти его воспитаннику наставника в воинской науке, и Фань умчался вприпрыжку, едва не забыв отвесить мне прощальный поклон.

— Знаешь, — сказала я Тайрену, — мне не нравится, что к армии в империи относятся как к отбросам. Эти люди нас защищают, на них стоит государство, а что они получают за пролитую кровь? Презрение и обвинения в тупости, жестокости и прочих грехах.

Тайрен поднял голову от бумаг, которые перебирал, и пристально посмотрел на меня. Мы сидели у него в кабинете, разбираясь с накопившимися документами. Еле слышно потрескивали свечи, слуги только что убрали остатки ужина. Никакого особого застольного этикета, вроде того, что мучил французских королей в Версале, тут, слава всем богам, заведено не было. Еду можно было приказать принести в любой час в любое место и просто съесть, без чужих глаз и церемоний.

— Поистине, мы с тобой подходим как две половинки одной бирки. Да, мне тоже это не нравится. Иногда я жалею, что нельзя разогнать этих старых… хм… из моего совета и посадить на их место офицеров. У тех и здравого смысла, и смекалки побольше. И где были бы все эти чиновники во время последней войны, когда бы не армия?

Я согласно кивнула. Да, престиж армии надо поднимать. Как-никак, она основная наша опора. Хотя, положа руку на сердце, не могу не признать, что кой-какие основания считать военных грубыми и алчными солдафонами у местного населения были. Разбирая жалобы, я начиталась рассказов о грабежах и насилиях, творимых не захватчиками, а своими же собственными вроде бы защитниками. Конечно, война есть война, и причины бояться воюющей армии у мирного населения были всегда и везде, в любом мире, в любую эпоху. Понятно, что армия, набираемая за деньги или по повинности — не интеллектуальная элита и не совесть нации. Но всё же… В европейском средневековье гражданские стонали главным образом от наёмников. Свои же защитники, если они были из местных, всё-таки помнили, за кого воюют, и не вели себя в родной стране как захватчики. По крайней мере, так это представлялось не очень образованной мне.

Так что здесь причина, а что следствие? Гражданские презирают солдат, потому что те плохо себя ведут, или солдаты в грош не ставят гражданских из-за того, что знают — благодарности и уважения им всё равно не добиться?

— Основной вопрос — как, — пробормотала я. — Аристократия… Офицеры же из благородных людей, да?

— Высший командный состав — да. А вот средний и низовой как правило из выслужившихся простолюдинов. В армейские приставы, предводители или исправники аристократы идут, только если уж род совсем захирел. Или в наказание.

— Что, даже в гвардии?

— Ну, в гвардии разговор несколько иной. Но и там дети благородных отцов служат в Пяти дружинах, из которых и комплектуется гвардейский офицерский состав, живут в столице и в гарнизоны вместе с солдатами не мотаются. А младшие сыновья и дети рядовых чиновников стараются попасть в отряды личной стражи аристократов.

Я покивала.

— Кстати, о страже — что вы решили с личной охраной?

— Мы тут с Кеем прикинули, что, пожалуй, можем учредить ещё одну гвардию.

— Ещё одну?! Не ты ли жаловался на дороговизну?

— Если будем комплектовать её из простолюдинов целиком, она обойдётся нам дешевле остальных, по крайней мере, поначалу. Просто я не могу позволить себе взять и заменить людей в одной из имеющихся, они ведь не нанесли мне никакой обиды. А деньги… Знаешь, ты была права — торговцы неплохо пополняют казну, и они готовы дополнительно платить за любые привилегии. Недавно несколько из них внесли почти сотню тысяч таэлей за право отдать своих сыновей на обучение в институт Четырёх врат. Как раз хватит для начала, а там посмотрим. Возглавит её Кей, заодно подниму ему ранг до второго, давно хотел.

— Кстати, надо будет и с ним обсудить вопрос престижа армии. Он служит, а значит, знает это дело изнутри.

— Знаешь, — мягко сказал Тайрен, — тебе нет нужды ломать над этим голову прямо сейчас. Всё равно это дело небыстрое, а в твоём положении надо больше отдыхать. Ты и так провела целый день, совещаясь с этими твоими лекарями. Да я и сам хорош, не стоит мне так тебя нагружать. Вот родишь, тогда и подумаешь обо всём.

— Когда я рожу, я буду думать о ребёнке, — упрямо возразила я. — Несколько месяцев точно, а то и весь год. Как раз сейчас у меня последние свободные деньки, и я стараюсь использовать их с толком.

— И всё же тебе лучше пойти прилечь. Уже поздно. Эй, кто-нибудь! — крикнул Тайрен, повернувшись к двери. — Её величество выходит.

Я вздохнула и оперлась на руку вбежавшей служанки. В целом он был прав, день сегодня вышел насыщенным. Я действительно собрала совет из уважаемых лекарей, начиная, разумеется, с Гань Лу, чтобы решить, что всё-таки делать с лечением в стране. Результат меня даже несколько удивил: оказалось, что организация медицинского обслуживания в Северной империи была налажена не так уж и плохо. В каждом крупном городе имелась казённая больница для бедных, а кроме того, больницы имелись при каждом храме Эт-Лайля и в любом монастыре, даже самом мелком. А кроме больниц, ещё и аптеки, лекарства в которых выдавались либо бесплатно, либо за символическую плату. В сельской местности, конечно, доступ к врачам был затруднён, ибо монастырь имелся далеко не у каждой деревни, зато была развита целая сеть бродячих лекарей, либо по обету, либо в качестве послушания или практики при обучении лечивших всех подряд, невзирая, может ли человек заплатить, и это были не какие-нибудь шарлатаны или знахари, а дипломированные специалисты. Конечно, шарлатанов тоже хватало, а многие люди из суеверия предпочитали обращаться за помощью не к врачам, а к шаманам и заклинателям, и всё же доступ к медицинскому обслуживанию, хотя бы в теории, имели все слои населения, вплоть до последних нищих.

Другой вопрос — качество этого обслуживания…

Увы, как раз тут у меня было слабое место — ведь я не медик, и медициной не интересовалась никогда. Ну да, мне, как представительнице более развитого в научном отношении общества, было очевидно, что ртуть и киноварь никак не могут быть лечебным средством, что рог носорога, растолчённый с мёдом, не повлияет на лихорадку, а козья кровь, не важно, внутрь её применять или наружно, не поможет при отравлении, да и против злого духа её сила сомнительна. Но у меня не было никакой альтернативы, которую я могла бы предложить вместо этих "проверенных" общепризнанных средств. Попытавшись запретить даже откровенную отраву, я едва ли достигну своей цели, скорее прослыву самодуркой и невеждой. Оставалось сосредоточиться на том, в чём я всё-таки хоть что-то понимала — на гигиене. Сомневаясь и недоверчиво покачивая головами, учёные мужи всё же согласились на эксперимент: сравнить число смертей и выздоровлений в живущей по моему уставу больнице с остальными, обихаживающими больных по старинке. И в случае, если соотношение окажется в мою пользу, сделать требования к чистоте общеобязательными для всех профессиональных лекарей. Заодно я подняла вопрос о женских болезнях и родовспоможении, и опять натолкнулась на искреннее непонимание: а что не так? Да, испокон веков этим занимались главным образом знахарки и повитухи, бывшие либо самоучками, либо передававшие науку старым добрым способом, от учительницы к ученице, чаще всего от матери к дочери. Статистики ни самих работниц родового фронта, ни их успехов и неудач никто не вёл. Что? Открыть учебное заведение для женщин? Может, ещё и к врачам их приравнять? Императрица, читалось в глазах седобородых мужей, ты с глузду съехала?