Властелин Колец (Перевод В. С. Муравьева, А. А. Кистяковского) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 256

– Одно у меня желание, больше нет, – вздохнул он, – только б вернуться и найти его! – И он нехотя – да и ноги не слушались – сделал несколько шагов к перевалу.

Всего несколько шагов; еще несколько – и начнется спуск, и страшные утесы скроются с глаз его, может быть, навсегда. Но внезапно послышались крики и гомон. Он застыл. Точно, орки, и спереди, и позади. Тяжелый топот, грубые окрики: откуда-то, слева, что ли, приближались они к Ущелине – должно быть, вышли из башни. И сзади тоже – топот и окрики. Он обернулся: факельные огоньки плясали у подножия утесов, появлялись из прохода. Вот наконец и погоня. Недаром башня мигала красным глазом. Он угодил между двух огней.

Впереди уж совсем близко мелькали отсветы факелов и слышался лязг стали. Через минуту они подойдут к гребню – и ему крышка. Больно долго он раздумывал, и, видать, понапрасну. Куда ж ему деваться, как спастись, главное – как спасти Кольцо? Кольцо. Не колеблясь и не размышляя, он вытащил цепку, взял Кольцо в руку. Передовой орк возник в Ущелине прямо перед ним, и он надел Кольцо.

Все переменилось, и за один миг пролетел словно бы час. Слух его обострился, а зрение помутилось, но иначе, чем в Логове Шелоб. Кругом стало не черно, а серо, и он был один в зыбкой мгле, как маленькая черная-пречерная скала, а Кольцо, тяготившее левую руку, жарко сверкало золотом. Он себя невидимкой не чувствовал: наоборот, ему чудилось, будто его видно отовсюду, и всевидящее Око, он знал, жадно ищет его. Надсадный хруст камней был ему слышен, и мертвенный лепет воды в Моргульской долине, и хлюпающие стенания Шелоб, заблудившейся в собственном Логове, и стоны узников из башенных подземелий, и крики орков, выходящих из Логова, и оглушительный галдеж и топотня пришельцев из-за гребня. Он прижался к скале, а они промчались мимо, как вереница уродливых теней, мерзкие призраки в брызгах бледных огоньков. Он съежился, отыскивая ощупью укромную выбоину.

И прислушался. Орки из перехода и эти, с башни, завидели друг друга – шум и гам удвоились. Он отчетливо слышал тех и других и понимал их речь. То ли, надев Кольцо, начинаешь понимать все языки, то ли язык рабов Саурона, его изготовителя, – словом, все было понятно, он как бы сам себе переводил. Видно, мощь Кольца возросла стократ неподалеку от горнила, где оно было отковано, но уж чего-чего, а мужества оно не придавало – Сэм думал лишь о том, где бы спрятаться и переждать суматоху, а пока напряженно вслушивался. Где орки встретились, этого он не знал, но говорили точно у него под ухом.

– Видали? Горбаг! Чего это ты приперся – воевать надоело?

– Приказ, мордоплюй! Ты-то, Шаграт, зачем задницу приволок? Повоевать захотелось?

– Здесь я приказываю, я здесь начальник, а ты придержи язык. Чего нашли?

– Ни хрена.

– Гей! Гой! Эге-гей! – Галдеж перебил начальственную беседу. Нижние орки что-то обнаружили и забегали. Подбегали остальные.

– Го-го-го! Тут что-то валяется прям на дороге. Лазутчик, лазутчик! – Сипло завизжали рога, все перекрикивали друг друга.

В холодном ужасе Сэм очнулся от напавшей на него трусости. Нашли хозяина, гады. Что они с ним сделают? Слыхивал он такие рассказы, что аж кровь замерзала в жилах. Ну нет! Он вскочил на ноги. Пропадай все пропадом, грош цена всем его доводам; сомнения и страхи как рукой сняло. Он твердо понял, где его место: рядом с хозяином, живым или мертвым, а почему да зачем – не важно. И он сбежал по лестнице и помчался тропой к Фродо.

«Сколько их там? – думал он. – Из башни тридцать-сорок, не меньше, да снизу столько же, а то и побольше. И сколько ж я их успею перебить? Голубой клинок они заметят и раньше ли, позже ли одолеют меня. Хорошо бы когда-нибудь сложили песню: „Как Сэммиум погиб на перевале, защищая тело хозяина“. Да нет, какая песня! Кольцо найдется, и песен больше не будет. Что ж, нет гак нет, а мое место – возле господина Фродо. Должны они это понять – и Элронд, и Совет, и все они, великие и мудрые: просчитались они. Из меня Хранителя не выйдет – я только вместе с господином Фродо».

Что-то орков не видать в этой мути. Прежде он как-то перемогался, а теперь вдруг разом устал так, что впору копыта отбрасывать. Не бежит, а еле таится, и тропе конца нет. Да куда же они все подевались – вот проклятый туман!

Ага, вон они! Еще далеко, ух ты, как далеко! Столпились, а некоторые рыщут кругом, следы вынюхивают. Он силился побежать.

– Ну давай, давай, Сэм! – торопил он себя. – А то опять прохлопаешь, что тогда? – Он нащупал рукоять меча. Сейчас он его выдернет из ножен и…

Дико загалдели, заржали, загоготали, поднимая тело с земли:

– Раз-два, взяли! Эй, ты, рыло! Оп! Оп!

И начальственный окрик:

– Шагом марш, поровнее! Напрямую к Нижним Воротам! Сегодня она, похоже, не вылезет. – И целая свора сорвалась с места. Четверо посредине несли тело на плечах. – Го-гой!

Все, убежали, унесли тело Фродо, теперь уж их не догнать; но он не останавливался. Орки исчезли в проходе: четверка с телом впереди, задние устроили толчею. Сэм подоспел – и обнажил меч, полыхнувший голубым пламенем, но его никто не заметил, и последний орк скрылся в зияющей дыре.

Он постоял, держась за сердце, и немного отдышался. Потом отер рукавом с лица копоть, пот и слезы.

– Гадина проклятая! – сказал он и нырнул в смрадную темноту.

Теперь темнота была не такая черная: просто он из туманной мглы окунулся в густой туман. Усталость его возрастала, но и упорства прибавилось. Вроде бы и невдалеке плясали огоньки факелов, но, как он ни спешил, догнать их не удавалось. Орки – ходоки быстрые, а уж этот-то переход они знали назубок: как ни страшились они Шелоб, а иного пути, кроме самых окольных и запретных, от Мертвой Крепости до сторожевой башни не было. Когда проделали главный проход и зачем вырубили тот круглый отсек, где она облюбовала берлогу, – этого никто не знал, но обходных туннельчиков наделали видимо-невидимо: бегать-то мимо Шелоб приходилось по сто раз на дню. Нынче бежать было недалеко – потайным боковым ходом к подбашенной скале. Полные злорадного ликования – не без добычи! – на бегу они чисто по-оркски орали и переругивались. Сэм слышал их грубые голоса, точно ржавый скрежет в мертвенном воздухе. Громче и ближе всех говорили между собой два вожака, замыкавшие шествие.