Властелин Колец (Перевод В. С. Муравьева, А. А. Кистяковского) - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 180

– Что ж, тогда и поражение Мустангрима воспоют как победу, – сказал Арагорн, и рядом стоявшие воины, бряцая оружием, возгласили:

– Да здравствует вождь Теоден! Вперед, эорлинги!

– Однако и здесь нельзя оставить безоружный люд без предводителя, – сказал Гэндальф. – Кого ты назначишь своим наместником?

– Решение за мной, и я повременю, – отвечал Теоден. – А вот, кстати, и мой тайный советник.

Гайма показался в дверях чертога. За ним, между двух стражей, втянув голову в плечи, следовал Грима Гнилоуст. Лицо его было мучнистое, непривычные к солнцу глаза часто моргали. Гайма преклонил колени и вручил Теодену длинный меч в златокованых ножнах, усыпанных смарагдами.

– Вот, государь, твой старинный клинок Геругрим, – сказал он. – Нашелся у него в сундуке, который он никак не хотел отпирать. Там припрятано много пропавших вещей.

– Ты лжешь, – прошипел Гнилоуст. – А меч свой государь сам отдал мне на хранение.

– И теперь надлежит возвратить его владельцу, – сказал Теоден. – Тебе это не по нутру?

– На все твоя воля, государь, – ответствовал тот. – Я лишь смиренно пекусь о тебе и твоем достоянии. Но побереги свои силы, повелитель, они ведь уж не те, что прежде. Препоручи другим назойливых гостей. Трапеза твоя готова. Не пожалуешь ли к столу?

– Пожалую, – сказал Теоден. – И позаботься о трапезе для моих гостей, мы сядем за стол вместе. Ополчение выступает сегодня. Разошли глашатаев по столице и ближним весям. Мужам и юношам – всем, кому по силам оружие и у кого есть кони, – построиться у ворот во втором часу пополудни!

– Ох, государь! – воскликнул Гнилоуст. – Этого-то я и страшился: чародей околдовал тебя. И ты оставишь без охраны золотой чертог своих предков и свою казну? Без охраны останется повелитель нашего края?

– Околдовал, говоришь? – переспросил Теоден. – По мне, такие чары лучше твоих нашептываний. Твоими заботами мне бы давно уж впору ползать на четвереньках. Нет, в Эдорасе не останется никого; даже тайный советник Грима сядет на коня. Ступай! У тебя еще есть время счистить с меча ржавчину.

– Смилостивись, государь! – завопил Гнилоуст, извиваясь у ног конунга. – Сжалься над стариком, одряхлевшим в неусыпных заботах о тебе! Не отсылай меня прочь! Я и в одиночку сумею охранить твою царственную особу. Не отсылай своего верного Гриму!

– Сжалюсь, – сказал Теоден. – Сжалюсь и не отошлю. Я поведу войско; сражаясь рядом со мной, ты сможешь доказать свою верность.

Гнилоуст обвел враждебные лица взглядом затравленного зверя, судорожно изыскивающего спасительную уловку. Он облизнул губы длинным бледно-розовым языком.

– Подобная решимость к лицу конунгу из рода Эорла, как бы он ни был стар, – сказал он. – Конечно, преданный слуга умолил бы его пощадить свои преклонные лета. Но я вижу, что запоздал и государь мой внял речам тех, кто не станет оплакивать его преждевременную кончину. Тут уж я ничем не могу помочь; но выслушай мой последний совет, о государь! Оставь наместником того, кто ведает твои сокровенные мысли и свято чтит твои веления! Поручи преданному и многоопытному советнику Гриме блюсти Эдорас до твоего возвращения – увы, столь несбыточного.

Эомер расхохотался.

– А если в этом тебе будет отказано, о заботливый Гнилоуст, ты, может, согласишься и на меньшее, лишь бы не ехать на войну? Согласишься тащить в горы куль муки – хотя кто его тебе доверит?

– Нет, Эомер, не понимаешь ты умысла почтенного советника, – возразил Гэндальф, обратив на Гнилоуста пронзительный взгляд. – Он ведет хитрую, рискованную игру – и близок к выигрышу даже и сейчас. А сколько он уже отыграл у меня драгоценного времени! Лежать, гадина! – крикнул он устрашающим голосом. – Лежи, ползай на брюхе! Давно ты продался Саруману? И что тебе было обещано? Когда все воины полягут в бою, ты получишь свое – долю сокровищ и вожделенную женщину? Ты уж не первый год исподтишка, похотливо и неотступно следишь за нею.

Эомер схватился за меч.

– Это я знал и раньше, – проговорил он. – И за одно это я готов был зарубить его в чертоге, на глазах у конунга, преступив древний закон. Так, стало быть, он еще и изменник? – И он шагнул вперед, но Гэндальф удержал его.

– Эовин теперь в безопасности, – сказал он. – А ты, Гнилоуст… что ж, для своего подлинного хозяина ты сделал все что мог, и он у тебя в долгу. Но Саруман забывчив и долги платить неохоч: поезжай-ка скорей к нему, напомни о своих заслугах, а то останешься ни при чем.

– Ты лжешь, – прогнусил Гнилоуст.

– Недаром это слово не сходит у тебя с языка, – сказал Гэндальф. – Нет, я не лгу. Смотри, Теоден, вот змея подколодная! Опасно держать его при себе, и здесь тоже не оставишь. Казнить бы его – и дело с концом, но ведь много лет он служил тебе верой и правдой, служил, как умел. Дай ему коня и отпусти на все четыре стороны. Выбор его будет ему приговором.

– Слышишь, Гнилоуст? – сказал Теоден. – Выбирай: либо рядом со мною, в битве, докажешь свою преданность мечом, либо отправляйся, куда знаешь. Только, если мы снова встретимся, милосердия не жди.

Гнилоуст медленно встал, повел глазами исподлобья, взглянул на Теодена и открыл было рот, но вдруг разогнулся и выпрямился. Скрюченные пальцы его дрожали; взор зажегся такой нещадной злобой, что перед ним расступились, а он ощерился, с присвистом сплюнул под ноги конунгу, отскочил и кинулся вниз по лестнице.

– За ним! – распорядился Теоден. – Приглядите, чтоб он чего не учинил, но его не трогать и не задерживать. Если ему нужен конь, дайте ему коня.

– Еще не всякий конь согласится на такого седока, – сказал Эомер.

Один из телохранителей побежал вниз. Другой принес в шлеме родниковой воды и омыл камни, оскверненные плевком Гнилоуста.

– Теперь воистину добро пожаловать! – сказал Теоден. – Пойдемте побеседуем за нашей недолгой трапезой.

Они вернулись во дворец. Снизу, из города, слышались крики глашатаев и пение боевых рогов: объявляли приказ конунга и уже трубили сбор.

За столом у Теодена сидели Эомер и четверо гостей. Конунгу прислуживала Эовин. Ели и пили быстро и молча; лишь хозяин расспрашивал Гэндальфа про Сарумана.