Господин маг (СИ) - Смекалин Дмитрий - Страница 32

В этот момент рядом кто-то упал. Петя едва не потерял концентрацию. И когда снова поймал ее, хранилище уже трещало от напряжения.

- Ну, миленькое, потерпи еще чуть-чуть, - зачем-то забормотал он вслух, понимая, что это не поможет.

Что же делать? Новые капилляры выращивать? Вроде, некуда. И так все тело ими пропитано очень плотно, и все уже накачены энергией.

А если в ауру? Ведь аура тоже продолжение капилляров, только почему-то немного с другими свойствами.

Как ему удалось это сделать, Петя не понял. На Маге их ничему такому не учили. Но энергия вдруг скачком наполнила ауру, и давление на источник сразу упало. Рядом еще кто-то упал, и Никита досадливо вскрикнул.

Не отвлекаться! Хранилище снова раздувается, от поступающей в него энергии. Куда же еще ее распределить можно?

И вдруг, все закончилось. Хранилище все также распирало от энергии, каналы и капилляры тоже раздулись, аура сияла. Но внешнее давление пропало. Он выдержал!

Только теперь Петя посмотрел по сторонам. Напротив, глотая ртом воздух и выпучив глаза, сидел Федоров, над которым склонился Волохов.

- Молодец, - услышал Петя: - Ты выдержал, можешь собой гордиться. Каналы еще часа два болеть будут, но зато и они, и хранилище у тебя наверняка выросли. Считай, что самое трудное испытание первого семестра ты прошел.

Так, а что с остальными? Петя слышал два удара от падающих тел, что случилось с кадетами? Оказывается, свалились со своих сидений не двое, а трое, только Калашников не упал, а завалился на скамью, с которой упал его сосед Ячменев. А сверху на нем, неестественно подогнув ноги, лежал Михалкин. Все трое признаков жизни не подавали.

- Они умерли? - Спросил он Никиту, не особо рассчитывая на ответ. Все-таки до сих пор тот его игнорировал.

- Нет в обмороке. Но магами им уже не быть. Слабаки. От Михалкина не ожидал, вроде из приличной семьи. Наверное, боль терпеть не научили, вот и спекся.

- И что теперь с ними будет?

- Комиссуют. Полежат денек в лазарете и по домам отправятся. Есть ничтожно малый шанс, что хранилища у них восстановятся, но не раньше, чем лет через десять. Да и то все такие случаи за всю историю по пальцам пересчитать можно.

Пока они разговаривали, двери открылись, и преподаватели с целителем извлекли тела потерявших сознание кадетов (бывших кадетов), похоже, с помощью левитации. Или магии ветра. Петя, все равно, ничего увидеть не мог. Не его стихии.

Каналы перестали болеть не через пару часов, а только к концу следующего дня, который дался Пете очень тяжело. И на занятиях, и в нарядах он был абсолютно квелый, еле ходил, плохо соображал. В результате еще три наряда вне очереди заработал. Но не расстроился. Главное, он выдержал, хоть его никто не поздравил с этим. Наоборот, кадеты были напуганы первым отсевом.

Никто не умер, более того, целитель их в себя привел меньше чем за час. Но магии они, действительно, лишились. Причем полностью. Даже магическое зрение, которые все кадеты уже освоили, им больше не подчинялось. Внешне же ничего не изменилось. Обычные люди. Как жутко звучит!

С Михалкиным случилась истерика, целителю пришлось его успокаивать. Кажется, и без ментального воздействия не обошлось, так как молодой человек был готов наложить на себя руки. Ячменев ругался и грозился подать в суд за нанесенный ущерб его здоровью. Калашников был просто задумчив и печален.

Провожать их вышел почти весь курс. Точнее, не провожать, а поглазеть, как они из Академии уходить будут. Пожать руку или сказать слова сочувствия никто не подошел. Так что ребята просто ушли за ограду, где их уже поджидал вызванный кем-то из преподавателей извозчик. Академические знаки с них сняли еще в лазарете.

Петя всего этого не видел, так как был в наряде.

Для него испытание маготроном ничего не изменило. Режим остался тот же. Левашов все так же придирался на физкультуре, и даже Сорокин смотрел на него на Термаге без прежней симпатии.

Ни о каких выходах в город речи не было. С Воронцовым тоже больше не пересекался.

Так и прожил неделю до следующего посещения давилки.

На сей раз его группа состояла из двух человек. Его самого и Никиты Волохова, который поглядывал на Петю с недоумением.

- С чего это тебя опять со мной направили? Хранилище - даже ниже среднего. Как тебе прошлый раз пережить удалось, не понимаю.

- Я старался.

- Как говорит Сорокин, Ха! Ну ладно, старайся дальше. Мне сегодня обещали давление еще увеличить. Надо свой предел найти.

Что на такое можно ответить? Вот Петя тоже промолчал.

Сначала все было как в прошлый раз, только Петя уже один раз проходил, и больше заминок у него не было. Опять он активно заполнял каналы и капилляры, раздувая их до предела и, тем самым, уменьшая нагрузку на хранилище. Когда же этот резерв был исчерпан, снова сбросил энергию в капилляры (точнее, волоски, так как ничего в организме они не пронизывали, только окружающее пространство) ауры. Кстати, за прошедшую неделю он с ними постоянно работал и даже стал их гораздо лучше ощущать. Раньше он воспринимал ауру как подобие шерсти магического происхождения. Вроде как, шкура такая у магов. У обычных людей только маленькие волоски, а у магов - шерсть, как у котов. Или даже медведей.

Но теперь он мог этими "волосками" немного управлять. Поднимать их дыбом или плотнее прижимать к телу. Забавное упражнение, но какой в нем смысл (и есть ли он) Петя не знал. На Маге об этом опять-таки не было сказано ни слова, а на его вопрос Глок ему посоветовал не отвлекаться на посторонние темы.

И вот теперь Петя стал эти волоски делать пушистыми. Очень пушистыми. Дополнительных волосков при этом не выросло, но "шкура" стала гуще и толще. И вобрала в себя изрядное количество дополнительной энергии.

В общем, это испытание он снова пережил.

Глава 6.

Первые каникулы

Петя так и остался напарником Волохова в посещениях маготрона. И даже был этому рад. Страх прошел, а то, что всякий раз он выбирался из камеры еле живым, пройдя по самому краю с предельным напряжением сил, было, с его точки зрения, вполне приемлемой платой за рост хранилища и развитие каналов. Таких темпов больше ни у кого не было. Абсолютный результат, правда, оставался еще достаточно скромным, но и худшим на курсе он быть перестал. А уж какая "шерсть" отросла при этом у его ауры! Длинная, пушистая, так и хочется погладить. Только непонятно, как это можно сделать.

Где-то на третий раз в камеру вместе с ними полез дежуривший во время сеансов давилки целитель. Семен Семенович Новиков. Только с ударением почему-то на втором слоге - НовИков. Ясно, что этот целитель считает, что род его не "новый", а от какого-то "новИка" происходит, но как ему не надоедает поправлять тех, кто его фамилию неправильно произносит? Петя бы давно плюнул.

Судя по поведению, полез Семен Семенович в давилку исключительно ради Пети. По крайней мере, весь сеанс глаз с него не спускал, и на Никиту совсем не отвлекался, чем тот был очень недоволен. Сидел целитель молча, после сеанса тоже ничего не сказал, но в тот же день у Пети случились два приятных события. Во-первых, ему, наконец, выплатили стипендию. До этого что-то задерживали. А во-вторых, резко закончились его внеочередные наряды. Левашов по-прежнему смотрел волком, но не подходил и слова не сказал.

А тут еще и погода наладилась. Сухо, солнечно. Деревья, правда, все облететь успели, но так и положено по сезону, уже октябрь за середину перевалил.

Петя на виду прожигающего его взглядом Левашова в двух больших тюках оттащил накопившуюся грязную форму в прачечную. Проходя мимо не удержался:

- Вот видите, ваше высокоблагородие, с таким количеством нарядов запас формы очень даже пригодился. Последний комплект донашиваю. А вы сомневались.

Куратор то ли не нашелся, что ответить, то ли еле сдержался, но молча повернулся и резко ушел прочь.

В выходной Петя, наконец, отправился в городской сад. Было маловероятно, чтобы после его более чем месячного отсутствия, Анна бы его там ждала. Но вдруг? Собственные неясные чувства юношу раздражали, но с появлением свободного времени эта девушка все чаще занимала его мысли.