Садовник (СИ) - Гавриленко Василий Дмитриевич - Страница 70

-Меняю книгу на жратву!

-Братан, постой, взгляни, какой покрой!

-Ушанка, кому ушанка!

-Валенки уперли! Валенки!

Снегирь уверенно шагал по рядам, отнекиваясь от назойливых торгашей, отталкивая проституток, буквально вешающихся на шею.

-Какой значок!

Тощий оборванный юнец вцепился в грудь Киркорова, пытаясь сорвать значок. Тот, не долго думая, размахнулся и двинул кулаком по распухшей от голодухи физиономии. Юнец отлетел в сторону, на разложенный торгашами металлолом.

-Сука! – по-собачьи заскулил он. – Сука е…ная!

Мне же на руку повисла женщина с разорванным ртом – черные, кривые зубы выглядывают, как зверьки из норки.

-Красавец, хочешь – отсосу?

Я молчал, и она не отставала.

-Недорого возьму, красавец. Сухарик дашь. Доволен будешь…

-Кышь отсюда, падаль, - крикнул на нее Киркоров. – Или, может…? – он выразительно посмотрел на меня.

-Пошел ты, - зло бросил я, догадавшись, что он имеет в виду.

Шлюха осталась позади, матерясь и сыпля в наш адрес проклятья.

Снегирь остановился перед грудой вонючего тряпья, из-за которой едва виднелся хозяин.

-Карлуша!

Пузатый человечек с миндалевидными глазами и большим, крылатым носом засеменил к нам.

-Снегирь, какими судьбами?

-Все теми же. Как торг, Карлуша?

-Какой, к дьяволу, торг? - пожаловался Карлуша. – За все утро обменял бушлат на два ржавых топора. Разве это торг? – он посмотрел на нас с Киркоровым. – И Киркоров с тобой? Здравствуй!

-Здорово, Карл, - отозвался Киркоров.

-А это кто?

Карлуша посмотрел на меня. Мне не понравился его взгляд – цепкий, оценивающий, особо остановившийся на рюкзаке, давший мне понять: этот Карлуша, при внешней безобидности, не так уж прост.

-Это Андрей, наш новый товарищ.

-Вот как, - Карлуша улыбнулся. – Карл Брандао.

Я пожал его мягкую ручонку.

К нам приблизился здоровенный детина с тупым выражением на лице, напомнивший мне близнецов, встреченных мной и Мариной на Москве-товарной.

-Где ты шляешься, остолоп? – накинулся на него Карлуша.

      -Мясца выменял, хозяин.

-Мясца выменял! За то время, что ты мясцо менял, меня три раза могли пришить или обчистить до нитки. До нитки!

-Прости, хозяин.

-Давай сюда, остолоп.

Детина протянул Карлуше дымящийся кулек. От запаха слегка закружилась голова. Торгаш распаковал кулек и набросился на еду, не заботясь о наших ощущениях.

-Итак, Снегирь, - сказал он, едва ворочая языком. – Я полагаю, вам нужно обмундирование вот на этого молодца.

Он дернул подбородок в мою сторону.

-Ты, как всегда, проницателен, Карлуша.

Торгаш протянул обглоданную косточку своему сподручному. Тот схватил ее и принялся грызть. Меня едва не стошнило.

-Люблю стрелков, - не совсем к месту заговорил Карлуша, поглядывая на меня. – Они подчиняются правилам, например, тому правилу, что каждый участник состязания на право вступить в Армию обязан иметь обмундирование стрелка. Где он его возьмет – вопрос открытый. Обязан - и баста! Замечательное правило.

-Еще бы, - ухмыльнулся Снегирь. – Тебе – то оно как нельзя на руку.

Он выразительно потер большим пальцем указательный.

-О, ну что ты, Снегирь, - воскликнул Карлуша, - Навар с этого дела - гулькин нос. Я на валенках больше зашибаю.

Снегирь покачал головой.

-Тут дело в другом… - Карлуша передал здоровяку остатки жратвы и приблизился к нам, ковыряя длинным ногтем в зубах. – Скажите мне, легко ли достать в резервации обмундирование стрелка?

Мы молчали.

-Так вот, я вам отвечу – нелегко. Вернее, почти невозможно. Сечете фишку? – Карлуша засмеялся. – Состязание началось до начала состязания…

-К чему ты клонишь? – спросил Снегирь, хотя всем уже было ясно: торгаш набивает цену.

-Вам повезло, друзья мои, - ангельским голоском отозвался Карлуша. – У меня как раз есть стрелковая форма аккурат на этого парня. Но…

-Что «но»?

-Боюсь, она будет стоить несколько дороже, чем в прошлом году.

Киркоров потер рукой то место, где раньше был его второй глаз.

-Это почему? – возмутился Снегирь (как мне показалось, притворно).

-Предрождественский ажиотаж, – развел ручками Карлуша. – Мне старатели уже предлагали за форму такие вещи, что сам Лорд-мэр не отказался бы, но я посылаю всех к чертям, жду вас.

-Спасибо, Карлуша.

-Итак.

Торгаш уставился на мой рюкзак.

Снегирь приблизился к Карлуше, наклонился и что-то прошептал ему на ухо. На физиономии торгаша мелькнуло изумление.

-Покажи.

Я развязал рюкзак. Карлуша взглянул на туго набитые черные пакеты, облизнул пересохшие губы.

-Интересно, - пробормотал торгаш.

-Покажи нам форму, Карлуша, - вставил Киркоров.

-Герасим, покажь им.

Детина покопался в бауле и вынул желто-зеленую куртку и брюки. В точно такую же форму были одеты стрелки, проводившие зачистку в Калуге, пускавшие под откос Последний Поезд… Да и мы с Мариной, помнится, шли через Джунгли в куртках, снятых с убитых стрелков.

Кстати, об убитых стрелках: на куртке, что показал Герасим, чернела дырка, вокруг которой красным пятном запеклась кровь. Я хотел было обратить на нее внимание Снегиря, но промолчал. В конце концов, вероятно, так и заведено – убив слабого стрелка, ты занимаешь его место… Это разумно и даже … правильно.

-Мы дадим тебе три пакета, - сказал Снегирь.

-Пять.

-Три пакета, Карлуша. Ты прекрасно знаешь, что эта тряпка не стоит и одного.

-Снегирь, пять пакетов, – ласково пропел Карлуша. – И то лишь по большой личной симпатии.

-Хорошо, Карл, - вставил Киркоров. – Как говорится - ни нам, ни вам. Четыре пакета.

-Пять пакетов, - стоял на своем Карлуша.

-Пошли отсюда, - резко сказал Снегирь. – Он, похоже, совсем нюх потерял.

Мы сделали всего пять шагов в сторону от торговой точки Карлуши, как он закричал вдогонку:

-Эй, вернитесь!

Торгаш воровато спрятал в баул четыре пакета взрывчатки. Герасим протянул мне форму, я положил ее в рюкзак, ставший заметно легче.

-Ну – с, - Карлуша потер руки. – Тебе повезло, Снегирь, что ты имеешь дело с порядочным человеком. Другой, знаешь ли, мог и охране стукнуть. Проносить взрывчатку на барахолку запрещено…

-Так же, как и форму с убитого стрелка.

Снегирь сплюнул на снег. Карлуша засмеялся:

- Теперь, как я понимаю, вы к Цыгану?

-К Цыгану, - кивнул Снегирь. – Ты не в курсе, где он нынче подвизается?

К точке приблизилась баба в рваной душегрейке.

-На что валенки меняешь? – обратилась она к Киркорову.

-Я здесь хозяин! - выкрикнул Карлуша. – Цыган на барахолку не пробрался. Здесь только его кореш.

-Ну и где он?

-Вроде бы у ворот терся, - нетерпеливо отозвался Карлуша, рассматривая принесенные бабой железки. – Идите же. Работать мешаете.

       За чугунными прутьями ворот виднелись крутые затылки автоматчиков. Автоматчики курили, надо полагать, содержимое портсигара Киркорова. Красноватое солнце уже коснулось кромки каменной чаши. Гул толпы стал заметно тише, многие торгаши закруглялись, упаковывая вещи в баулы.

-Цыгана ищете?

Он подошел тихо, как кошка: молодой, стройный и … смазливый. Не помню, когда последний раз я употреблял это слово, думая о каком-либо человеке. Кореш Цыгана был похож на женщину: чистая кожа, припухлые красные губы, длинные светлые волосы. Одет в узкие джинсы, вызывающе подчеркивающие выпуклость паха; короткую кожаную куртку с изображением ангела на груди.

-Цыгана ищем, - ответил Снегирь.

-Я отведу вас к нему, - юноша протянул мне руку. – Вадим.

-Андрей, - глуховато отозвался я, но руку пожал. Она была твердой и холодной.

Вадим представился и моим спутникам – значит, они видят его впервые.

Автоматчики отворили ворота.

-На выход.