Работа для ведьмака - Алексина Наталья - Страница 45

Но то мечты. В действительности Нея сидела на кучке соломы у стены. В просторной комнате не было больше ничего. Только голые стены, дверь напротив и ведро.

Поначалу она пыталась как-то просунуть под кандалы ткань рубашки, чтобы металл не соприкасался с запястьями, но не вышло. Только содрала кожу.

К концу второго дня пальцы уже онемели и с трудом гнулись. Магия наручников полностью вытянула резерв и теперь потихоньку забирала силу жизни. Начиналось это с рук, а закончиться могло сердцем, но до этого якобы не доводили никогда.

Почему ее не убили? Не просто так на нее переводят еду! В жалостливость коменданта она не верила. Смог ли он подкупить или убедить Олмера? Что ее ждет?

Конечно, она примерно знала, чем все для нее закончится. Иссушенными руками и обвинением в кражах. Или смертью. Если Олмер ничего не предпримет, так и будет.

Сама Нея для своего спасения не могла сделать ничего.

Еще где-то там ехал ведьмак, но на заставе ему уготована худшая участь. Его уже пытались убить. Если парень вернется, они закончат начатое.

В мечтах Эзра выпускал ее из подвала, и они вдвоем пробивались вперед, а затем скручивали коменданта. Почти романтика. В темноте на соломе только и размышлять о подобных глупостях. В действительности же ведьмаку лучше не возвращаться.

Нея покрутила кистями. Так пальцы приходили в норму, правда, и содранная кожа от этого саднила.

За дверью послышались шаги, и Харт насторожилась.

Еду уже приносили. Ее, как всегда, оставил у двери хорошо знакомый солдат. Каждый раз он быстро сгружал тару на пол, тут же закрывал замок и почти убегал. Нея даже не знала, сторожит ли кто-то под дверью.

Наверное, она могла бы попытаться выбраться из подвала. Стоило лишь подловить момент, когда ей заносят еду. Но даже если она оглушит одного, что потом? У нее руки в кандалах, кругом солдаты, а выход с заставы один.

— Недолго, и чтоб ни-ни, — проговорил кто-то из гарнизона.

Нея поморщилась. Это «ни-ни» она уже слышала и подозревала, что оно значило «ни звука». К ней вчера после этой фразы зашел Эрхен. Улыбнулся гаденько, присел на корточки и попросил не ломаться. Даже успел потрепать по щеке.

Нея чуть не откусила ему палец и пинками подогнала к двери. На крик сразу вбежало двое, то ли ждали очереди, то ли охраняли. Но их почти испугал вид стоящей в полный рост Харт и лежащего плашмя Эрхена. Видно, они трусили даже перед закованным магом, потому быстро ушли.

Сегодня у Неи уже не было тех сил. Кандалы ослабляли.

Дверь без скрина отворилась. Сначала показалась масляная лампа, зажатая в крепкой руке. Присмотреться к пришедшему удалось, только когда глаза привыкли к свету, а мужчина подошел совсем близко. Скертанец.

Харт сцепила зубы, чтоб не застонать от бессилия.

Что он делает на заставе?

Мужчина поставил лампу и присел рядом, неторопливо достал из-за пазухи сверток и развернул его на коленях.

— Вытяни руки, — прошептал он.

Нея ничего не понимала и сидела не шелохнувшись. Скертанец выдохнул и грубо взял ее за кандалы. Тонкой палочкой он начал просовывать под металл промасленную полоску ткани. Делал он это быстро, не замечая, как Нея кривит губы. Ее полузасохшие раны будто в один момент размокли и начали зудеть. Но она молчала. Потому что масло все же было каким-никаким барьером, способным немного сдержать магию наручников.

— Зачем? — спросила она тихо.

— Это тебе от Свена, — ответил скертанец, еще ниже наклоняясь к ее рукам. — Не любит, когда страдают ни за что.

— Лучше совсем их снять, — с болезненной усмешкой сказала она, а мужчина в ответ назвал ее дурой на своем языке.

Он вытер пальцы о тряпку, в которую были завернуты промасленные полоски ткани, подхватил лампу и вышел. Никаких больше слов, даже взгляда — ничего. Но рукам стало легче.

Выходит, Свен все же заодно с комендантом? Но не настолько важная персона, чтобы освободить ее. Хотя, возможно, в его планы такое совсем не входило.

Нея вздохнула. В темноте ей все время казалось, что на улице ночь, и, возможно, потому она много спала.

Когда она открывала глаза, то чувствовала только слабость, а сознание куда-то моментами уплывало. Ее не тревожили ни шорохи, ни звуки из-за стенки. Если бы рядом стучали в барабаны, она бы могла не заметить. Во всяком случае, ей так казалось.

Но когда за дверью раздались крики, она все четко слышала.

— Держи!

— Надевай!

Звуки борьбы и отборный мат.

— Комендант велел оставить в живых!

Затем шум стих, слышалась только возня, и закончилось все чьим-то победным возгласом.

Нея сосредоточилась на звуках, но ничего больше не разобрала. Она не надеялась на спасение, просто стало интересно, почему дерутся. Да еще в таком неудобном месте, как подвал. Неужели кто-то из запертых по соседству солдат?

Дверь широко открылась, и проем заполнил желтый свет. Трое солдат втащили по ощущениям Неи какой-то мешок и бросили посередине.

— Двое в одной клетке? — послышался деловой голос Олмера.

— Больше некуда, — отрапортовал солдат. — Нет, пускать никого нельзя! Это приказ. Выйдите.

Харт не видела чиновника, но поняла, что он сделал шаг внутрь, а потом его оттолкнули.

— А хорошее место для раздумий, — проговорил вдруг Олмер. — Такой холодный земляной пол прочищает голову лучше, чем дубина.

— Ага, идите уже, — опять сказал солдат.

— Тут им и место, сволочам, — кто-то сплюнул.

Дверь закрылась. Вокруг Неи опять была лишь чернота.

И откуда такая злоба? Удивительно, как быстро люди начинали ненавидеть тех, кто сидел в кандалах. Наручники каким-то образом опускали заключенного до уровня грязи, а тюремщиков возвышали до лордов. А ведь Нея знала этих «тюремщиков» как облупленных.

Солдаты родной заставы, чтоб их.

Она слышала лишь голос того, кто не пустил Олмера, но в памяти тут же появился улыбчивый Паскет. Молодой мужчина, прошедший войну, не отличался особой силой или ловкостью. Но она считала его хорошим солдатом. Дисциплинированным. В первый ее день на заставе только Паскет не прятал глаз, когда она представилась. Солдаты морщились и хмурились, украдкой разглядывая магичку в кителе, а он смотрел спокойно.

— Куда нести ваши вещи? — спросил он, когда все разошлись, а Нея осталась посреди двора с тяжелым сундуком у ног. Почему-то не приказала поднять его в комнату.

— В дом, — и сама же взяла за ручку с одной стороны, а солдат тут же схватился с другой. — Вы дежурный?

— Нет. Сегодня я должен быть в патруле. Но ждал, когда представят нового лейтенанта.

— Вы сержант Милкот? — решила она.

— Рядовой Паскет. Сержант пока занят, он еще не вернулся из деревни. Но я могу вам показать все, что нужно. Я тут уже два месяца служу.

— Недолго, — заметила она.

— Подольше остальных, — улыбнулся он. — Других перевели только две недели назад. Из третьего полка. Его расформировали и разбросали. А я как-то сам попросил перевода. Я из Южной крепости, надоело мне воевать. Вот и вышло, что раньше.

— Значит, здесь в основном те, кто служил в третьем полку до того, как их перевели?

— Вроде так. Сержант, я да еще рядовой Каспин, который приехал на днях, все мы из разных мест. А остальные, да, из третьего…

Нея думала, если на заставе и остались люди, которым можно доверять, так это вот та самая троица: Милкот, Каспин и Паскет. Они ни с кем не враждовали на заставе, но чувствовалось, что существуют отдельно. Никто из них не нарушал ее приказов. И к ней все трое относились с уважением, хоть и побаивались. С другими солдатами особой дружбы у них не было. Это не значило, что все трое встанут на защиту какого-то лейтенанта Неи Харт. Но все же надежда, что они будут на ее стороне, не покидала. Оказалось, напрасно. Паскет лишний раз даже не открывал дверь, когда появлялся, и именно он пустил к ней Эрхена.

Нея прислушалась. Она знала, что в мешке человек. Когда его бросили, мелькнули толстые сапоги, но большего рассмотреть не удалось. Дверь слишком быстро закрыли.