Невинная для киллера (СИ) - Мишина Анна - Страница 36

— И тебе здравствуй, Семен, — отвечаю я. А внутри все переворачивается от нетерпения узнать, все-все узнать.

— Я так и знал, — выдыхает он и усмехается. — Расколола старика.

— Ты знаешь, я же не посмотрю на то, что ты крестный Богдана. Я же могу и врезать за утаивание такой новости! — ничуть не шутя, отвечаю я.

Он смеется. Нагло так смеется. И я ему это еще припомню.

— Давай, пытай теперь меня, — слышу по голосу, как сдается.

— Где он?

— Да вот, сидит в соседней комнате.

— Дай мне его, слышишь! — сердце готово выпрыгнуть из груди от сумасшедшего желания услышать родной голос, по крайней мере пока, пока по телефону.

— Не могу, Ян, прости.

— Да ты издеваешься, — вскочила с диванчика. — Как это? Он не может говорить? Или может, не хочет? Нет, в последнее я не поверю.

— Ян. Успокойся. Не нервничай. А то молоко пропадет, — в голосе не слышится паника, нет. Наоборот, снисхождение.

— Сын прекрасно питается и без грудного молока. Можно и завязать с этим делом, так что тебе не о чем беспокоиться. И хватит заговаривать мне зубы.

— Он ни черта не помнит, вот в чем проблема.

— О, — тихо, еле слышно выдаю я и замираю.

— Я сказал о тебе, что ты у него есть. Но про сына ни слова. Это должна сказать ты сама. Это личное, именно ваше, — чуть слышно говорит он, и я представляю как сложно ему дается этот разговор.

— Когда вы приедете? Завтра?

— Нет, боюсь, что тут могут возникнуть проблемы. Все не так просто. Да и документы ему нужно восстановить.

— Так. А вот теперь послушай меня, Алехин, — я уже приняла решение и теперь готова его, наконец, озвучить. — Я вылетаю утренним рейсом. И ни каких возражений. Хотя бы потому, что у меня все его документы на руках. Его паспорт и загранник, который Павлов сделал еще до нашего приезда сюда. Так что козырь у меня есть. И я постараюсь сделать так, чтобы он меня вспомнил как можно быстрее.

— Ян да подожди ты, — пытается меня остановить. — А как же сын?

— Сутки! Сутки, максимум двое я буду в отъезде. Тут есть, кому за ним присмотреть.

— Не переубедить, верно?

— Так точно, — и отключаюсь. Потому что я сказала все. Абсолютно.

Вечер проходит нервно. А точнее в режиме ожидания. Я забронировала авиабилет до Москвы на девять утра. Значит, из дома мне выезжать за два часа. В России я буду в начале одиннадцатого. Семен обещал встретить меня.

Ярику мы рассказали о важной новости. Он на удивление обрадовался.

— Ну, наконец-то, а то я уж думал, что придется скоро привыкать к какому-нибудь чужаку арийского происхождения, — усмехнулся он.

— В каком смысле? — я даже забыла, что хотела делать в этот момент.

— Рано или поздно ты все равно должна была бы выйти замуж. Богдану нужен отец, как ни как. Да и ты, красотка у меня. Поэтому стоило бы тебе этого только захотеть, выстроилась бы очередь.

Вот тебе и заявленьице.

— И давно ты о таком подумывал? Хоть бы поделился своими мыслями, — кинула в него подушкой, но тот умело увернулся.

— Я, между прочим, от чистого сердца желал тебе нормального и хорошего мужика. А ты меня уже прибить готова. Я рад, правда, рад, что твой нашелся. Он нормальным был, на тот момент, — в два шага подлетает ко мне и обнимает. За два года он врос. И не скажешь, что ему четырнадцать.

Переговорив с Сусанной, соседкой, фрау Хофман, она согласилась помочь Павлову с Данчиком.

— Обязательно езжай, и привози отца ребенка, — я ей совсем немного рассказала, поверхностно она в курсе нашей истории.

Ночь длилась, кажется целую вечность. Просто непростительно долго. Невыносимо и мучительно было ждать утра. В пять я уже была на ногах. Сцеживала молоко для сыночка. Мне почему-то максимально долго хотелось его кормить грудью, пока это позволял организм. Но конечно его уже не так много, как впервые полгода. Но малыш рад и тому, что есть.

Нагрела чая и сидела на кухне с горячей кружкой в руках.

Сердце волнительно колыхалось в груди. В ушах все еще шумело. От предстоящей встречи меня уже сейчас потряхивало.

— Так не пойдет, — в кухню вошел Петрович. — Ты белая как мел. Не дай бог плохо сделается в самолете, — сел рядом.

— Я в порядке, — пытаюсь переубедить его. Но куда уж там. Все написано на моем лице. — А если он не вспомнит?

— Вспомнит. Обязательно вспомнит. Ты ему поможешь, я уж не знаю, как у вас есть эти все женские штучки называются, что вы головы нам кружите. Так что уверен, у тебя все получится. Вправишь ему и мозг и память, — усмехается он.

Зал ожидания, регистрация, посадка, взлет — все как в тумане. Я словно на автопилоте. Пришла в себя только когда самолет взмыл в небо. Я закрыла глаза, стараясь думать лишь о сыне. О моем мальчике. Все еще убеждая, что я поступила правильно, сорвавшись с места, оставив сына дома. Хоть и с близкими мне людьми, но червячок сомнений грыз из нутрии.

Самолет сел. И пока пассажиры покидали салон, я сидела неподвижно. Боясь. Боясь неизвестности. Смогу ли помочь Богдану. Странно, что вчера я была гораздо смелее, нежели сейчас.

— Вам плохо? — раздается рядом голос стюардессы.

— Нет, все хорошо, — теперь-то точно все будет хорошо, додумываю про себя.

Прохожу регистрацию и замечаю в толпе встречающих Семена. Одного.

— Привет, — улыбается мужчина и раскрывает свои объятия, готовясь принять меня. И я обнимаю его, тут же попадая в кольцо надежных рук. — Как долетела?

— Как в тумане вся дорога, — чуть отстраняюсь я, заглядывая в его глаза.

— Где он?

— Мы договорились встретиться в уютном ресторанчике, тебя же с дороги нужно накормить.

— Сем, ты действительно думаешь, что мне кусок в горло полезет? — усмехаюсь я. Но в этом весь Семен.

— Возражения не принимаются, — подхватывает под руку, и мы направляемся в сторону парковки.

Уже сидя в машине и направляясь в город, я заваливаю Семена вопросами, как они встретились, как живет Богдан. И да, признаюсь, для меня было шоком, что он живет с женщиной.

— Вот только давай уже не накручивай себя. Вижу, что ты там себе додумываешь по этому поводу, — вырывает меня из мыслей мужской голос. — Он живет с ней как с другом, как с человеком, который спас его. А не как с женщиной. Он мне все рассказал, — а после недолгого молчания добавляет. — И знаешь, я ему верю. У меня нет оснований сомневаться в правдивости его слов.

— Она спасла ему жизнь? То есть он был при смерти? — снова шокировали меня его слова. — Что с ним случилось? Что, черт возьми, ты от меня скрываешь? — я уже готова была вцепиться в его наглаженную белую рубашку и вытрясти из него всю правду.

— Он сам тебе расскажет. Как вспомнит. И все, успокойся, пожалуйста. Сейчас увидишь его и станешь похожа сама на себя, а то осунулась совсем. Как мелкий кстати? — Семен уверенно управляет автомобилем и держится молодцом. Хотя мне кажется, что внутри этого мужика-глыбы реальный шторм. Один раз видела. И с того самого раза, я представляю что может скрываться за этим напускным спокойствием.

— Ходим потихоньку. Пока очень боится отпускать руку, но старается, пыхтя как паровозик, — улыбнулась, представляя довольное личико малыша.

Пока ехали молча, я набрала Яра и узнала как дела? Как справляются, и как чувствует себя мой Богдаша. Но брат заверил меня, что они справляются и карапуз чувствует себя прекрасно, что не могло не радовать.

Вскоре мы останавливаемся у неприметного ресторанчика. Парковка практически свободна, что удивляет.

— Пойдем, он еще не подъехал, — Сема помогает мне выйти из машины, подавая мне свою крепкую ладонь.

— Спасибо, — в который раз смущаюсь, когда он так на меня смотрит.

В ресторане нас провожают в вип-кабинку. Я устремляю на Сему удивленный взгляд.

— Потому что не хочу лишних свидетелей, — прочитав мои мысли, отвечает мужчина.

Алехин делает заказ, на троих. Мы стараемся скрыть волнение, разговаривая ни о чем. До тех пор пока в дверь не постучали, и на пороге не появился он.