Мой злодей (СИ) - Власова Мария Игоревна - Страница 29

– Мне кажется, если я не сделаю хоть что-то, то все моё существование в этом мире будет бессмысленным, – грустно улыбаюсь, прикрыв глаза. – Шить – это все, что умею. Если получится с помощью этого сделать хоть что-то, я буду счастлива.

– Вы изматываете себя, если господин узнает…

– Не изматываю, тренирую. Чтобы я начала ходить мне нужны в первую очередь мышцы, а их не набрать без нормального питания и физических нагрузок.

– Говорите так, будто в этом уверены, – улыбнулась она, как мне показалось довольно. – Раньше одно упоминание о том, что вы не можете ходить, доводило вас до слёз.

– Может быть, я просто устала плакать и решила что-то делать? – устало коснулась машинки рукой.

– Поэтому подговариваете Курта носить вам еду по ночам и помогать поднимать гантели в саду? – смеётся она добродушно.

– Ты знала? – удивленно поднимаю на нее взгляд.

– Госпожа, меня взяли на эту работу не за ум, но и он у меня имеется, – улыбнулась она, достав последнюю шпильку. Волосы волной укрыли мои плечи, а я посмотрела в зеркало, на уставшую и измученную девушку в отражении. Элла коснулась моих плеч, но грустная улыбка так и застыла на моем лице.

– Этот цвет безумно вам идет, и платье получится красивым, намного лучше любого платья Армана, – приободрила она меня. Я почувствовала что-то странное, как будто со мной разговаривает моя мама. Ведь только матери считают, что их дети самые лучшие, и у них получается все лучше всех. Чувство, что в какое бы дерьмо ты не вляпался, всегда рядом будет тот, кто поможет и защитит. Но никогда раньше я не испытывала ничего подобного.

– Спасибо, – благодарность сама сорвалась с моих губ, и я обняла Эллу, чувствуя, как по щекам текут теплые слёзы. Пускай в том мире у меня не было нормальной мамы, в этом я могу ощутить себя чей-то любимой дочерью.

В день приема я проснулась позже, чем обычно. Возможно потому, что отец остался дома и впервые за всю неделю, ему не нужно было уезжать по делам и, следовательно, мне подниматься ни свет, ни заря, чтобы проводить его. Подниматься не хотелось, от мысли, что вечером предстоит явиться в серпентарий высшего общества, хотелось зарыться глубже под одеяло. Меня поднял возглас Курта, который явился в мою спальню вместе со сворованной из кухни едой.

– И это что ты, правда, сшила? – спросил он громко, указывая на платье на манекене. Еле успела его закончить, выдохлась совсем.

– Я, – простонала не в силах даже сесть и просто поманила его рукой. – Что там на завтрак?

– Яблочки, – улыбнулся Курт и протянул мне яблоко.

– Ты что серьёзно? – простонала, все же поднимаясь и подтягивая одеяло под самое горло. – Мне белок нужен, а его в яблоках нет.

– А что это белок? В яйцах что ли? – спросил он, усевшись на мою кровать и с удовольствием кусая яблоко.

– Мясо, Курт, мясо! – размяла шею. – Яблоко мне и Элла выдать может.

– Она мне на кухню заходить запретила, а повар, как только видит меня, гонит в шею! – возмущенно заныл он. – Откуда только узнала, язва? Жаль, там такая миленькая новая посудомойщица появилась, хотел с ней познакомиться поближе.

– Тебе что остальных твоих баб не хватает? – застонала разочаровано. Опять меня ждет один салат, а я-то думала, что Элла смилуется после нашего разговора, но куда там.

После всех утренних процедур завтрак встретил нас тостами с джемом и чаем. Господин Карвалье порадовал хорошим настроением и предложил остаток дня перед приемом провести вместе. Мы прогулялись по парку, потом долго и нудно для Эллы и Курта разговаривали о тканях и направлениях, в которых их можно использовать. Похоже, поскольку его единственная непутевая дочь заинтересовалась шитьем, господин Карвалье решил и сам побольше о нем узнать, хотя на его фабриках есть управляющие, которые непосредственно занимаются руководством на заводах и мануфактурах семьи.

Вечером, после всех приготовлений к поездке, я немного задержалась у зеркала, никак не решаясь нарисовать так называемые дымчатые тени на глазах или нет. Этот мир к подобному макияжу, скорее всего, не готов, но он так бы подошел к этому темному платью, отливавшему то глубоким черным, то темно-фиолетовым цветом. Как только увидела эту ткань, сразу поняла, что хочу сделать. Сдержанный фасон с удлинёнными рукавами, присборенными в верхней части проймы в небольшие фонарики, ворот почти под шею, без какого-либо намека на декольте, но оно здесь и не нужно. Благодаря крою все складки начинаются под грудью и идут к подолу, делая платье по сути похожим по фасону на те же нежные рубашки бабушки, но с подчеркнутой узкой талией и холмиками груди. К тому же благодаря небольшой сборке подола ниже талии у меня появились небольшие бедра, и фигура напоминает песочные часы, а не плоское бревно. Весь секрет такого, сдержанного на первый взгляд, платья заключался в крое, при каждом шаге складки должны были бы открывать две нижние юбки из сетчатой ткани ярко-розового и насыщенно фиолетового цвета. Увы, мне не продемонстрировать этот секрет, в отличие от Сью, для которой я его и сшила. Но боюсь, в это платье она уже и не влезет, даже если бы она явилась на примерку, как и обещала.

– Принцесса, а может, вы никуда не поедете? – спросил Курт с улыбкой. – К вам же точно выстроится целая толпа женихов, как я их от вас отгонять буду?

– Вы очень красивы, леди Рианна, – с гордостью сказала Элла, толкая болтливого мужчину.

Отец же расплакался, когда увидел меня при полном параде, в легком макияже, на дымчатые тени я так и не решилась. Темно-синий костюм и белоснежная рубашка ему безумно шли, даже несмотря на полноватую фигуру.

– Папа, не надо, все же хорошо, – принялась его успокаивать, а он растроганно обнял меня.

– Ох, если бы твоя мать видела тебя сейчас, – улыбнулся он грустно, а в глазах вся та боль утраты, с которой он так и не смирился. – Ты стала настоящей красавицей, как Луиза.

– Пап, но мама же на небесах, конечно, она меня видит, – улыбаюсь, чувствуя, что сама едва не плачу. Какой же он хороший человек, жаль, что его судьба сложилась именно так.

Из-за заминки на выходе, мы прибыли к особняку Розенбергов почти последними. Элла очень нервничала по этому поводу, а я же пыталась на ходу придумать, как именно отвадить Анри от Сью. Из-за платья все мои мысли были заняты другим, да к тому же мои возможности очень ограничены. Теперь, когда перед нами открылись двери огромного особняка четы Розенбергов, я вдруг поняла, что ничего у меня не получится.

– Эдуард, Рианна! – к нам сразу же направилась пара, как только слуга объявил о нашем прибытии на прием.

Высокий мужчина того же возраста что и отец, показался мне знакомым. Особенно его светлые волосы и привлекательная внешность. Теперь понятно, откуда у Сью такие прелестные золотистые волосы. Герцог Атморский собственной персоной, а рядом с ним несколько располневшая из-за беременности четвертая мачеха Сюзанны. Женщина небольшого роста, с темными волосами, почти вдвое младше мужа. Понятно, из-за чего Сью так бесится, правда у женщины улыбка добрая, пусть лицо и выглядит чуть припухшим.

– Доброго вечера, – поздоровалась она, ласково улыбнувшись.

– Как же я рад видеть тебя, друг, – улыбнулся отец, принявшись пожимать руку родственнику и осыпать комплиментами его жену. – Как вижу, ваша семья скоро увеличится. Примите наши с Рианной самые добрые пожелания. Думаю, Сюзанна будет прекрасной старшей сестрой для вашего сына.

Руки отца легли на мои плечи, Элла держится немного в стороне, как и положено служанке, Курт остался снаружи. При всем этом скоплении народа чувствую себя особенно беззащитной. К тому же нас уже многие заметили и принялись шептаться, то и дело посматривая на меня. Пару раз я даже услышала противное слово «калека», но продолжала держать нейтральное выражение лица, словно ещё и глухая.

– Сюзанна не очень рада этому событию, но думаю, я нашёл способ, как успокоить ее и отвлечь, – герцог двусмысленно улыбнулся и посмотрел куда-то в толпу, то ли на танцующих под оркестровую музыку аристократов, то ли на кого-то в толпе.