(Не)правильный выбор (СИ) - Рябинина Юлия Валериевна - Страница 7

Димка, наш малыш и я — мы вместе, и теперь ничего в этом мире мне не страшно.

Я летела вниз на крыльях счастья и любви. Мне казалось, что я даже сияю вся от переизбытка счастья… и именно поэтому на меня оглядываются люди.

— Анют, привет! — Димка протягивает мне маленький букетик и небольшой пакет с фруктами.

— Димка, — я делаю шаг к нему и становлюсь вплотную, подставляя губы для поцелуя.

Хочу его почувствовать, хочу наслаждаться им прямо сейчас.

— Анют, — Димка заводит руки за мою спину и прижимает к себе так сильно, что у меня затянулось в тугой комок желание внизу живота от такой тесной близости, — я так рад, что у тебя больше нет живота, — он криво ухмыляется, и я, как попугай, вторю ему.

— А уж как я рада, — обнимаю его за шею и, подтягивая к себе, заглядываю в глаза, — я не верю, что всё происходит по-настоящему.

— Я и сам не верю, Анют, — Димка сминает мои губы своими, и я плыву.

В голове зашумело, и гормоны взбурлили в крови. Дикая, неуемная страсть разорвала к чертовой матери тугой комок внизу живота, заполняя меня тягучей, подчиняющей всю меня себе похотью.

— Димка, поклянись мне, что не исчезнешь?! — оторвавшись от парня, срывающимся голосом прошу его.

— Анют, я не смогу. Даже если всё будет против нас, я не смогу…

***

Пять дней спустя.

— Аня, девочка моя, что ты творишь? — мамка взад-вперёд, ходит по комнате и то и дело поглядывает на меня.

— Мам, я уже всё решила. Завтра приезжают родители Димы. И как только состоится разговор, я позвоню Саше и всё ему расскажу.

— Да ему и рассказывать ничего не нужно, Анька. Весь город уже шушукается о тебе и о твоем Димке, — мамка садится напротив меня. — Послушай, дочка… послушай, что тебе скажет мать, а мать плохого не посоветует. Я прошу, не делай глупостей, ну ведь переболела уже ты этим городским мажором. Ну, отпусти ты его. Не будет тебе с ним счастья. Да и родители его вам не дадут житья. Поверь своей матери, Ань.

— Мам, ты не права. Ты зря проводишь параллели между своей судьбой и моей. У нас с Димой все будет по-другому. Слышишь?! И я не допущу, чтобы вы с Сашкой испортили мою жизнь. Не лезь ко мне. И Сашке скажи, когда будет звонить, что пока я с ним разговаривать не хочу… Поняла?!

Я вскочила со стула и, не дожидаясь ответа матери, убежала в комнату. Как раз вовремя, телефон, оставленный там, громко звонил, от чего проснулся и Тёмка.

— Алло, Дима, — мой голос тут же меняется, и в нём уже нет и намёка на то, что только минуту назад я поругалась с мамкой.

— Может… сегодня увидимся?

Божечки, и почему его голос настолько сексуален, что хочется попросить говорить его, не останавливаясь, а самой при этом залезть в трусики и трогать себя до тех пор, пока не наступит оргазм…

— Если только ненадолго, — слышу свой голос, как будто со стороны, словно и не я это говорю вовсе. Столько жеманности, что хочется плакать от того, насколько я не подчиняюсь в моменты соприкосновения (пусть даже и по телефону) с Димкой.

— Хорошо, Анют, я всё понимаю… — тут же уступает Димка.

У меня где-то внутри щёлкает осознание того, что он про Артёмку даже не спросил. Но стоило только Димке открыть рот и бросить парочку обычных своих фраз типа «но все равно я буду ждать тебя, крошка», как я тут же выкинула все сомнения и домыслы подальше из головы и, словно малолетка несмышлёная, забыв обо всём на свете, начала собираться на свидание.

***

Тем же вечером…

— Димка, постой, я не уверена, что мне можно полноценно заниматься сексом…

Откинув волосы за спину, я всосала в себя рубиновую головку Димкиного члена и провела кончиком языка по чувствительной прорези посередине. Услышав стон Димки, сделала это ещё раз.

— Бля, Анют, я так скучал, — Димка двинул бёдрами вперёд, врезаясь членом в самое горло.

Я от непривычки закашлялась, ведь минет я делала только Димке. Сашка не позволял… вспышка глубокого стыда мгновенно затопила меня. Толчок Димкиных бёдер, и весь стыд мигом замещает жаркой лавой желание, которое разливается по моему телу и заполняет каждый миллиметр меня.

— Анют, я буду очень осторожен… — осипшим низким голосом просит Димка, и я тут же сдаюсь.

— Ну, если только попробовать… — неуверенно говорю я, и Димка, словно не сомневался в том, что я соглашусь, достаёт из кармана презерватив. Разрывая целлофановую оболочку, отдаёт мне пахнущий клубникой тонкий кусок латекса.

— Раскатаешь?

***

— Да-а-а-а, Анют, ещё… прогнись… — Димка давит на поясницу, и я выпячиваю попку по максимуму кверху, — хочу твою задницу, крошка.

Я давлюсь собственным стоном, когда Димка шлёпает меня по ягодице, а следом кусает с силой её же.

— Ай, — дергаюсь в его руках, но бессмысленно, его пальцы, будто клещи, вцепились в меня.

Боль, смешанная с чувством непонимания, растекается в грудной клетке холодом, норовя потопить собой жар желания. Димка отчего-то кажется таким неоправданно жестоким и чужим, что это мне совершенно не нравится. Мы договаривались, что всё будет предельно аккуратно, а что получаю в ответ?!

Когда поняла, что парня уже не остановить, и он возбуждён до предела, я попыталась расслабиться. Ведь знала же сразу, на что шла. И если хочу удержать Димку, то сейчас не время капризничать и строить из себя недотрогу.

Горячая головка коснулась влажной щёлочки, и я вся съёжилась, предчувствуя боль…

Но… упругий член скользнул в меня, задевая клитор точно… остро… без боли.

Мой протяжный стон утонул в простынях, и я, расслабившись полностью, впустила в себя член парня, зажмуривая глаза от пронзившего меня удовольствия.

Это было именно так, как я помнила. И все страхи и недовольства Димкой ушли в небытие.

Жёсткий член внутри меня, глубоко, вот что было нужно мне всё это время. Вот почему я скучала и о чём мечтала всё то время, что была без Димки. Секс с этим парнем сделал меня зависимой от него.

Это было невообразимо странно — почувствовать снова внутри себя Димкин член. Упругий. Горячий. Большой. Заполняющий всю меня, без остатка.

Сейчас я чувствовала все те ощущения, кои на протяжении года были для меня остро желанны, по-настоящему. И они абсолютно не шли ни в какое сравнение с тем, что я рисовала в своей голове. Как же я счастлива была в этот момент. В голове всплыли наши с Димкой разговоры о том, что он заберёт нас с Артёмкой к себе… в город. Что больше не оставит меня, и мы не просто теперь люди, которым нравится трахаться друг с другом, нет… мы уже — нечто большее друг для друга, и я надеялась, что Димка наконец-то понял, что мы для него… семья.

— Давай же, Анюта, ещё… ещё… — Димка, шлёпнув меня по заднице, потянул за волосы, заставив выгнуться ещё сильней, и я, одуревая от собственных мыслей и от желания слиться с Димкой воедино, сорвалась с катушек.

Я активно шлепалась кожей ягодиц о Димкин пах, резко насаживаясь на член, сходила с ума от наслаждения, слыша, как тяжело дышит парень, которого я люблю.

Это была долгая гонка без каких-либо границ и условностей, и пожалуй, после такого долгого воздержания по любимому человеку она могла закончиться смертью, но не той, когда тебя закапывают в землю… нет, это была бы смерть всего настоящего, что есть у меня. И если бы не включился рассудок, заставляя совесть выползти из потаённых уголков души, я бы погрязла в больной любви к Димке окончательно и бесповоротно, отдавая ему всё, что у меня есть.

— Господи, Дима, я так больше не могу, нужно остановиться… — простонала я и беспомощно прикусила губу, ловя затуманенным взглядом лицо парня.

— Сможешь, Анют, всё же осталось по-прежнему… ты моя… — услышала я его жаркий шёпот.

А потом его пальцы коснулись меня между ног, нежно погладили, словно вливая силы, едва надавили на клитор, и…

И наслаждение стало острым, почти невозможным.

Взорвавшись красочным фейерверком, я обессиленно упала на подогнувшихся руках не в силах пошевелиться. Димка завалился рядом и спустя несколько секунд притянул меня к себе. Я обняла его и жадно вдохнула в себя его удивительный запах, смешанный с моим.