Дочь лорда (СИ) - Ружникова Ольга - Страница 58

— Где же я тебе золотой возьму, черноглазая? — рассмеялся Анри.

Вдруг почему-то стало легко и весело. Прямо ожившее прошлое.

Банджарон часто останавливались у замка Ильдани. А в окрестностях Вальданэ и вовсе жили месяцами.

Завораживающе пели цимбалы, задорно звенели монисты. Так было много лет подряд. И в последнюю осень…

— А я с тебя поцелуй возьму! Поцелуешь? — смуглое тело на миг прильнуло к Тенмару. Алые губы — близко-близко…

И рад бы, да некогда, банджаронка!

Узнавание нахлынуло внезапной волной стыда за себя, беспамятного. Рада?

— Иди со мной! — совсем иначе, властно и требовательно шепнула она. — Звезда с тобой говорить хочет.

— Идем! — велел Анри Вальдену. — Он — со мной.

— И ему погадаем, господин хороший, — запела банджаронка.

Почти не изменилась за пять лет. Это он сам так переменился, что своих не узнаёт.

Советом Ревинтера-младшего Тенмар воспользовался. Тем более, и самому пришла в голову схожая идея. Но вот в город он по зрелом размышлении взял Жана.

Неизвестно, собирался ли сбежать Николс. В любом случае поймали бы, конечно. Но такой шанс продлить жизнь попадается редко. Можно и рискнуть…

Так что соблазну молодого Ревинтера подвергать незачем.

— Анри! — растерянно обернулся сержант Вальден.

Несмотря на фамилию, он не имел ни к Вольному Двору, ни к Кругу Равных никакого отношения. И с банджарон общаться не привык.

— Мы в плену, Жан, — пытаясь сохранить серьезность (или, наоборот, веселость), усмехнулся Тенмар. — Так что иди гадать. Разве тебе не интересно узнать будущее?

2

Много лет назад табор вольных банджарон остановился на землях одного из вассалов принца Арно Ильдани. А самоуверенный и обделенный благородством барон не нашел ничего лучшего, как похитить дочь баро.

Случись это во владениях принца Гуго Амерзена или в королевском домене — выходка сошла бы лихому дворянину с рук. Но младший из сыновей Филиппа Дерзкого получил при рождении всю порядочность, предназначенную троим. Барона-насильника повязали в его собственном замке. И вмиг заставили жениться на беременной пленнице-банджаронке.

Неслыханный брак стал притчей во языцех надолго. Затмил даже скандальную женитьбу тогда еще графа Алексиса Зордеса-Вальданэ на незаконной королевской дочери Кармэн Ларнуа. Там хоть обошлось без похищенных и обесчещенных дев.

Правда, король уже привык к подобным выходкам младшего брата. К тому же весьма ценил его талант полководца. Поэтому лишь посмеялся над жалобой баронской родни: «Не повезло бедняге! Ох, не повезло!»

Причем вдвойне: вздумай он неуважительно обращаться с женой — и сие вмиг станет известно сюзерену.

Впрочем, у самого барона Триэнна хватило ума хоть никому не жаловаться. Вместо этого он поспешно отбыл в действующую армию. Нелюбимую супругу оставил в поместье.

За три последующих года барон заезжал туда всего пять раз. И проводил там не более нескольких дней. Детьми не интересовался.

В шестой раз вместо не слишком счастливого мужа и отца прибыл гонец с вестью. Капитан Триэнн геройски погиб на квиринской границе, сражаясь за родное Отечество.

Эстела, старшая на пять минут, удалась внешностью в банджаронских предков. А нравом — то ли в них же, то ли в самого барона.

Кристиан унаследовал от матери лишь агатовый цвет волос. От властного, бесшабашного отца — черты лица и ни капли характера. И в детстве долго побаивался сестру.

К счастью, диковатая, вспыльчивая, отчаянно-гордая Эста если кого действительно любила — так это мягкого и застенчивого братишку.

Анри по опыту знал — мало какой отец потерпит такого сына. Так же как не всякая мать выдержит дочь вроде Эстелы.

Но барон Триэнн уже упокоился в фамильной усыпальнице. А баронесса сама происходила из вольных бродяг-банджарон. Так что никто не мешал детям расти, как им хотелось.

Беда пришла, как часто бывает, нежданной. Спустя одиннадцать лет после рождения близнецов и через девять — после смерти их отца.

Вдовы нечасто выходят замуж вторично. А уж вдовы недворянского происхождения, волею судьбы получившие титул… Но благородный во всём Арно Ильдани не делил людей на более и менее знатных. И баронесса Триэнн после долгих уговоров согласилась появиться при его дворе.

Сложись всё иначе — Анри Тенмар искренне порадовался бы счастью бывшей банджаронки. Виконт Морис Гинэ был неплохим человеком. Да и баронесса казалась счастливой…

Юный Крис принял отчима не то чтобы с радостью, но хоть терпимо. А вот Эстела… Нашла коса на камень!

Морис при всех его достоинствах был обычным дворянином, а не Алексисом Зордесом-Вальданэ. Баронесса к тому времени уже двенадцать лет вела жизнь благородной дамы. И при дворе предстала отнюдь не дикаркой с соответствующими манерами. Поэтому к общению с падчерицей — вылитой банджаронкой — виконт Гинэ оказался не готов. А уж падчерица-то как не готова!

Впрочем, Эстеле было лишь неполных двенадцать, а Морису Гинэ — за тридцать. Поэтому пристукнуть Анри хотелось именно его. Можно же хоть попытаться поладить с детьми любимой женщины!

Впрочем, чей бы конь ржал — граф Тэн сам так и не смог понять и простить родного отца. Что уж тут о чужих семьях говорить?

Тридцать пятый день рождения виконта Анри запомнил на всю жизнь. Вечным ощущением вины, что что-то же можно было сделать! Хоть как-то предотвратить…

В родовой замок тогда понаехало непривычно много гостей. Столько не присутствовало даже на свадьбе. Морис был любимцем семьи.

Приглашен был и Арно Ильдани. Но присутствовать не смог и послал вместо себя офицера для особых поручений. Капитана Анри Тенмара.

Много лет спустя уже не вспомнить, что тогда стало поводом для ссоры. Скорей всего, какой-нибудь пустяк — как обычно и бывает. Кажется, Эстела сделала недостаточно строгую прическу. И отчим взялся резко отчитывать ее при гостях. А потом отправил причесываться заново.

Другой отец лишь посмеялся бы над зарождающимся кокетством девочки. А даже если нет — иная дочь послушно промолчала бы и не стала дерзить. Но в этом доме всё слишком долго тлело.

Теперь вспыхнуло.

Опешившие гости даже не догадались вмешаться, когда Морис стал грозить падчерице прилюдной трепкой. А Эстела в ответ заорала:

— Убирайся из нашего дома! Если б папа был жив — он бы тебя убил! Ты его мизинца не стоишь, ничтожество!..

Юная баронесса почти не помнила барона Триэнна. И никто не мешал ей придумывать совсем другого (благородного и героического) отца — никогда не существовавшего в природе.

Тогда всё еще можно было спасти! Анри все последующие годы не мог себе простить, что не послал тогда к Темному и змеям этикет. И немедленно не прервал безобразную семейную ссору. Потому что Мориса уже нужно было хватать за руки и затыкать рот! Потому что…

Возможно, это спасло бы беременную виконтессу. Она уже начала судорожно рвать на шее тонкую цепочку… В пылу ссоры никто этого не заметил.

Еще можно было спасти Криса!

Морис проталкивался к Эстеле — на ходу продолжая орать всё, что знает про ее головореза с большой дороги — папашу. А уж про его способы добиваться женской любви…

Тенмар сообразил вскочить только тогда. И едва успел перехватить отчима в трех шагах от падчерицы. Уже орущей ему с перекошенным лицом: «Не подходи, убью!..» Вооружившись каким-то столовым прибором.

Пара гостей посообразительнее явно собирались хватать только девчонку. Видно, чтобы помочь Морису ее бить и не давать Эсте защищаться.

А остальные приросли к креслам. Кто брезгливо отвернувшись, кто — завороженно уставившись. Вмешиваться в драку в их планы не входило.

Вопли и ругань отчима и падчерицы, жадное внимание гостей. Вцепились в нюхательные соли дамы…

Брызжет слюной старик с крючковатым носом. Выдирает вилку (всё-таки это вилка!) из рук по-кошачьи визжащей Эстелы. И громче Мориса орет о «позоре», «падении нравов», и «обнаглевшей молодежи».