Госпожа Потусторонья - Никитина Анастасия - Страница 37

Костя убирал со стола, не нарушая повисшую тишину даже привычным деловитым пощелкиванием.

— Тоже не одобряешь? — посмотрела я на него.

Судя по тому, что скелет продолжал собирать посуду, словно внезапно оглох, он не одобрял. Зло выдохнув, я встала из-за стола и пошла в библиотеку.

Старинные книги по струнным расчетам, которые подсунула мне Марфа, так и лежали на краю стола. Из-за того, что я увеличила процент, уходящий к вампирам, да еще и дополнительно прижала Струну, уходящую к хищникам, сейчас источник оборотней «пил» почти вдвое меньше энергии, чем раньше. Но даже теперь они все равно получали куда больше, чем им положено.

«Ладно… — проворчала я. — Ну ладно же… Сейчас пересчитаем еще разок. И потом тебя в эти расчеты ткнем рыжей мордой, чертов упрямец!»

Я разложила на столе свои выписки из картотеки, эдакую перепись населения на потусторонний манер и уже взялась было за перо, как наткнулась на сверток со сломанными печатями.

«Кстати… — обрадовалась возможности отложить скучные, а главное, ненужные вычисления я. — Пора бы уже посмотреть, что за свиток такой пыталась стащить драгоценная бабуля…»

Плотный конверт открылся легко, и на стол упал самый настоящий свиток. Желтоватый, из плотного пергамента. Тот самый свиток с длинным списком имен, который Лис однажды выпачкал моей кровью.

Я скользила взглядом по непривычным современному уху именам, пытаясь найти ту, с которой все началось. Но все новые и новые строчки будто всплывали перед глазами. В какой-то момент я сообразила, что все это никак не могло поместиться на небольшом куске пергамента, и уронила его на стол.

«Сколько же нас… — мелькнула в голове непрошеная мысль, и я откинулась на спинку стула, тупо глядя на такой невинный с виду свиток. — Сколько их было до меня? А сколько еще будет после? Тех, кто сунул свою жизнь, как штопор, в эти чертовы Врата, не давая им захлопнуться. Кто год за годом жил исключительно из чувства долга: обязанности, расчеты, справедливость… И не имел ничего для себя, кроме вечного одиночества и подозрительности. Не доверяй. Никому. Никогда. Потому что тебе дана огромная власть, и всегда найдется кто-то, кто захочет отщипнуть от нее кусочек, а твои ошибки оплачиваются кровью и болью».

Я поежилась и подняла с пола вскрытый конверт: убрать этот чертов свиток, пока я с воплями не убежала из этого дома куда глаза глядят. Но стоило мне прикоснуться к пергаменту, как какая-то неровность на чистой, не покрытой именами стороне привлекла мое внимание.

Свечи в канделябре давали слишком мало света, и я щелкнула пальцами, заставляя вспыхнуть люстру на потолке. Я наклонилась, пытаясь понять, что же такое меня обеспокоило, и тут в глазах помутилось.

Теряя равновесие, я схватилась за столешницу, но, не сумев удержаться, все же съехала со стула…

ГЛАВА 16

Без вины виноватый

Я падала на каменные плиты старинной библиотеки, а приземлилась в мягкую траву уже знакомой лесной поляны. И на этот раз сразу увидела ее обитателя. Он сидел ко мне спиной в той же позе, в какой я его оставила.

Под моим взглядом он зашевелился, с какой-то опаской опустил руки и недоверчиво покосился на небо. И тут же резко всем телом развернулся ко мне:

— Ты пришла!

— Привет, — неуверенно отозвалась я, не зная, что еще сказать.

— Она говорила, что ты придешь. Нужно только подождать, — легко улыбнулся парень.

— Да?

— Ага. Она сказала, мол, ты поможешь мне вспомнить… Не помню что… — По его лицу пробежала тень неуверенности. — Но мне кажется, я не должен вспоминать…

— Да о чем ты? — окончательно запутавшись, воскликнула я.

Должна признать, что раздражения в моем голосе было, пожалуй, куда больше, чем любопытства. Непонятные сны, приходящие, когда им заблагорассудится, даже не дожидаясь, чтобы я, собственно, заснула, начинали раздражать.

— Ты сердишься, — констатировал он, немного нахмурившись. — Я не помню почему, но знаю, что так правильно. Я виноват.

— Тьфу ты! — пробормотала я, крепко ущипнув себя за руку.

Разумеется, проснуться мне не удалось. Проклятые видения не только приходили по собственной воле, но и заканчивались так же. Что, черт возьми, происходит со мной на этот раз?! Крыша едет?!

Заметив, что парень сжался, услыхав мою ругань, а на поляне после этого заметно похолодало, я снова выругалась, но уже про себя.

Я видела его два раза во сне и теперь вот в этом… Ладно… Пусть будет тоже сон. Итого три раза. Только в первый раз он со мной лично не общался. Хотя это, наверное, не важно. Печка, изба, сарафаны… Может, он какой-нибудь мой предок вроде Мавры? Та тоже с того света приперлась, решив просветить нерадивую внученьку.

— Рось, а у тебя дети есть? — осторожно спросила я.

— Дети? — заметно опешил парень.

— Или жена? — попробовала зайти с другой стороны я и только теперь сообразила, какую чушь несу.

Я же видела его девушку. И что с ней стало, тоже видела! А судя по тому, что сидящий передо мной парень, если не смотреть ему в глаза и забыть про седину, ничуть не изменился, то…

Додумать я не успела.

По лицу Рося пробежала судорога. Пальцы сжались в кулаки, вырывая целые пучки травы, и по поляне прокатился тот страшный, полный боли и тоски звериный вой, который я однажды уже слышала в избушке.

От ужаса я шарахнулась назад и, не разбирая дороги, рванула в лес. Тоскливый вой подхлестывал не хуже плети. «Слава богу, я переделала Маврины платья в брюки», — мелькнула в голове бредовая мысль, и я кувырком полетела куда-то вниз.

Мне казалось, что я уже собрала своей многострадальной тушкой все торчавшие из обрыва корни и камни, но безумное кувыркание, иногда сменяющееся ощущением свободного полета, все никак не заканчивалось. «Больше никогда не буду смеяться в кинокомедиях», — подумала я и наконец шмякнулась, как большая жаба, на деревянный пол.

— Ну, здравствуй, потомок, — прозвучал над моей головой насмешливый женский голос.

Перед глазами поплыла алая пелена бешенства. Позабыв про возможные переломы и, несомненно, отбитые после такого приземления кишки, я вскочила на ноги:

— Опять неунокоенные предки?! Да как же вы меня задолбали! Что ж вам в гробиках-то спокойно не лежится?!

— Хе… — протянула тетка, совершенно не смутившись. — Это у кого же такое ласковое дитятко уродилось?

— А тебе какое дело?! — рыкнула я. — Ты-то давно покойница. Вот и покойся с миром!

Женщина в полотняном сарафане из предыдущего сна облокотилась плечом о печь и, сложив руки на груди, насмешливо посмотрела на меня:

— Остынь, девица…

— А мне пока остывать рано, — окрысилась я. — Вы вон тоже не торопитесь.

— Я-то уж давно остыла да прахом осыпалась, — усмехнулась она. — А может, где и снова землю топчу. То мне неведомо. Да и не о том у нас с тобой пойдет разговор.

— А вы так уверены, что у нас «пойдет разговор»? Впрочем, дело ваше, — фыркнула я. — Поговорите, пока я выход ищу.

— Не найти тебе выход ни отсюда, ни из сна твоего, пока не выслушаешь меня, — покачала головой женщина. — Хотя я уже и не больно-то уверена, что надо тебе меня слышать.

— Не надо! — тут же закивала я. — Давайте сразу перейдем к финальной части нашего общения. Когда мы дружески прощаемся и вы машете белым платочком мне вслед. Согласны?

— Не ради забавы я тебя сюда привела, — едва заметно нахмурилась тетка. — И не уйти тебе обратно, пока заговоренное не сладится.

— Не согласны, — констатировала я. — Ладно. Хорошо. Я вас внима-а-ательно слушаю. — Я плюхнулась на лавку, закинула ногу на ногу и, скрестив руки на груди, откинулась на бревенчатую стену. — А на то, что у меня глаза закрыты, не обращайте внимания. Мне тут всякие вещие кошмары и прочие чрезмерно общительные предки выспаться не дают. Объединим приятное с полезным.

— Бедная, — с преувеличенной заботливостью проговорила женщина. — Устала, девонька. Ну ляг вон на лавку, поспи. А после и поговорим.