Наследница (СИ) - Янышева Ольга - Страница 79

Неожиданно дверь в мою комнату чуть приоткрылась.

Я же ее не запер! Кто это может быть? В комнату скользнула девичья фигура, укутанная в длинный плащ…

Эллия Александра

Аккуратно скинув капюшон, робко посмотрела на Святослава, нервничая от предстоящего разговора.

— Эля? Что ты тут делаешь? Принцессе Аквитании не положено гулять в одиночестве, тем более в сторону мужских покоев, — едва заметная улыбка Слава придала мне уверенности.

— Нам надо поговорить… просто… я должна тебе рассказать всё, перед тем… я надеюсь, ты не откажешься стать кронпринцем Аквитании? — Голос дрожал так сильно, что я еле выговорила свой страх, придав ему оболочку.

Святослав медленно поднялся, преодолев расстояние между нами несколькими шагами. На парне не было ничего, кроме штанов. Вид его голой загоревшей на солнце груди волновал, мешая сконцентрироваться.

— Эля. Что за глупые мысли посетили твою голову?! Как у тебя могли возникнуть сомнения, после того, как я признался в своей любви? Я тебя никому не отдам!

Страстная клятва Слава, произнесённая с уверенным решительным видом, не могла не восхитить, но страх продолжал сжимать сердце тисками, потому что молодой граф де Конт не знал всего. Да, на контских равнинах он проронил что-то о том, что видел мой сон, но мучения с Росом не были просто сном, аналог которого человек не может контролировать, переживая ужас или счастье, которое выдаёт спящему его подсознание!

Мои сны необычны! Я могу в них выбирать, думать, размышлять и предполагать… а теперь ещё и использовать магию… я сделала ошибку — доверилась плохому человеку, лелея свою гордыню и обиду. Не сказать об этом, умолчать, не признаться, не проявить доверие достойному — это будет очередной неправильный выбор!

— Слав… я хочу тебе признаться в том, что изменила… и это не простой поцелуй с другой женщиной, в котором обвиняла тебя… по сравнению с моим предательством, твой спор с Фредериком — детский лепет…

— Эля, — молодой мужчина, нахмурился, словно не желал ничего слушать, и положил свои тёплые ладони на мои плечи, дрожащие до такой степени, что низ плаща ходил ходуном. — Я люблю тебя… я счастлив, что ты жива… счастлив, что сейчас со мной — остальное не важно. Однако если ты желаешь рассказать мне обо всём, что тебя гложет, готов выслушать, потому что ничто не способно изменить моих слов и чувств к тебе!

«Ой, как ты ошибаешься…» — тревожно посмотрев на него, уныло улыбнулась.

Меня одолевали сомнения, но я не изменила своему плану и, крепко зажмурившись, выдохнула:

— Я расскажу.

— Хорошо, — Святослав вздохнул ещё тяжелее, чем я, поворачиваясь к небольшому диванчику, стоявшему неподалёку от широкой кровати, застеленной белоснежным шёлком, жестом приглашая меня присесть.

Сняв накидку, присела на краешек дивана, чувствуя, волнение.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — Воспользовался паузой Святослав, проявляя врождённую учтивость.

— Если тебе не трудно… воды.

Когда в моей руке оказался стакан с родниковой водой, мгновенно осушила его до дна, отдав пустую ёмкость парню, улыбнувшемуся моему смущению, вспыхнувшему сразу же, как только наши пальцы соприкоснулись.

— Эля, если тебе тяжело…

— Нет. Я… — глубокий вздох и выдох, — всё началось в тот день, когда мне исполнилось пятнадцать… — не опуская взгляда, начала свой рассказ, который плавно потёк, стоило только заговорить, облегчая совесть и душу. Если Слав меня не простит — я приму это, потому что заслужила. Я даже не надеялась на другой вариант, сама вряд ли простив такое предательство.

Не упуская ничего, рассказывала про то, как в мои сны сначала прокрался шёпот, поддерживающий меня в минуты сомнений или выбора, подбадривающий, уверяющий, что является моим другом, коим и был, пока я не допустила ошибку, доверившись окончательно и бесповоротно, открыв вместе с обидой свою душу, куда без промедления вторгся Рос, сминая всю волю и подчиняя её своей страсти и желаниям.

Мне было очень важно знать, что Святослав понял то, что я отдалась первый раз по собственной воле, впоследствии подцепив какую-то заразу, выжигающую меня желанием и стремлением оказаться во сне и в объятьях голубоглазого блондина, заставляя идти на новую экзекуцию для разума, получая минутное удовольствие лишь телом.

Я повторила это несколько раз, отмечая, что и без того напряжённый Слав становится ещё злее, сжимая руки в кулаки, но не его ревность мне была нужна, а его понимание!

Опустив голову, и уставившись глазами в пол, глотала слёзы, рассказывая, как молилась каждую ночь о его спасении, узнав о бойне и падении Цитадели, пока я … пока меня …

Слав оказался возле меня за долю секунды, потянув вверх, заставляя подняться.

— Эллия! ОН БОЛЬШЕ НИКОГДА К ТЕБЕ НЕ ПРИТРОНЕТСЯ!

Ярость полыхала в глазах Святослава, отражаясь сверкающим блеском в их синей радужке, но мне не было страшно. Я впервые за долгое время чувствовала себя в абсолютной безопасности, словно попала домой. Злость парня была направлена не на меня, а на моих обидчиков, и я окончательно уверилась в словах любимого.

Облегчение было настолько сильным, что, не выдержав его мощности, разрыдалась, а Слав растерялся, неловко прижимая меня к себе, нежными движениями гладя дрожащую спину в успокаивающем жесте.

— Элечка, любимая моя, хорошая… не плачь, ты разрываешь моё сердце…

— … нет… я не… не хорошая… — сквозь рыдание вырывались из меня всхлипы, — это ты — хороший… Слав… я не достойна быть твоей невестой!

— Дурочка! Я так люблю тебя!

Святослав прильнул к моим губам, уничтожая ненависть и презрение к самой себе, наполняя душу восторгом и нежностью.

От слабости у меня подогнулись ноги, и Слав сразу же подхватил меня на руки, прижимая ещё теснее к своей разгорячённой коже, заражая меня страстью и желанием.

— Ты только моя, — твёрдо произнёс молодой граф де Конт, на секунду отрываясь от моих губ, чтобы посадить свою ношу на постель.

Синеглазый парень хотел отстраниться, но я не позволила, вцепившись в него, как утопающий за соломинку.

— Слав… пожалуйста… сделай меня своей…

— Нет… Эля, до твоего совершеннолетия осталось совсем немного, — неубедительно даже для самого себя прошептал Святослав, а его глаза стали приобретать тёмно-синий оттенок, напоминая цвет моря перед бурей.

— Пожалуйста…

Мой жалобный стон, словно поколебал реальность, и Святослав обречённо прикрыл глаза, едва сдерживаясь, чтобы не поддаться мольбам.

Я понимала, что проиграю, с тревогой всматриваясь в мужскую фигуру, которая была закалена в боях и многолетних тренировках, отчего мышцы на руках, груди и спине, казались литыми и необычайно привлекательными, и испугалась ещё сильнее, боясь, что спутник детства сейчас отправит меня обратно в мои покои.

Протянув руку, дотронулась пальцами до его чёлки, осторожно коснулась ресниц, будто пересчитывая их, наблюдая, как они дрожат под подушечками моих пальцев. Проведя по скуле, спустилась к губам, замирая, когда те чуть приоткрылись от лёгкого касания.

Дыхание Святослава стало прерывистым и поверхностным. Едва оторвав внимание от таких мягких и тёплых губ, подняла глаза вверх и натолкнулась на горящий взгляд парня.

— Я люблю тебя Слав… — тихо прошептала признание, ощущая себя на самом деле счастливой и свободной, — пожалуйста, покажи мне, что значит «быть любимой» по-настоящему!

Та страстность, с которой был произнесён этот призыв, и мой робкий поцелуй, за которым я потянулась к Святославу, что-то сломали внутри парня, и он, совершенно по-мужски, зарычав, превратил невинное касание наших губ в неистовое пламя.

В глазах заплясали огни и какие-то завихрения, дурманящие голову и сознание, пока руки будущего кронпринца срывали с меня лёгкое летнее платье, одолженное у Медеи.

Кожа горела огнём, где пробегали руки принца, едва дотрагиваясь, чтобы снять корсет, легко расстёгивая дюжину крючочков и петелек, и мне впервые было плевать на то, где молодой мужчина мог нахвататься таких навыков. Неважно, кто был у нас на пути друг к другу! Важно только то, что теперь мы вместе, и никто не разлучит нас!