Под чужим именем - Фолкнер Колин - Страница 46

О'Брайен остановился на первой ступеньке лестницы и обернулся.

— Мы решили, что сыты и не будем сегодня ужинать, но возьмите все же плату за ваши хлопоты. — Он вытащил из кошелька на поясе несколько монет и бросил ей на поднос.

— Если вам что-то понадобится, сэр, только крикните. — Хозяйка была явно очарована щедростью и обаянием О'Брайена и бесстыдно состроила ему глазки. Он помахал рукой в ответ и взял Элизабет под руку. Когда они поднялись по ступеням, она спросила О'Брайена:

— Что происходит между тобой и рыжими особами женского пола? Все они от малышек до старух без ума от тебя, а ты от них.

— Не понимаю, о чем ты, — ухмыльнулся О'Брайен. — Моя мать была рыжая. В семье у меня одного волосы как пакля. В нашей деревне было полно рыжих. Мне нравится их огненный характер.

Они вошли в комнату, где им предстояло провести ночь. На столе горели две свечи, и кровать была разобрана.

— Только не слишком увлекайся их характерами, потому что я не потерплю измен, О'Брайен.

Он захлопнул за собой дверь и повесил плащ на крючок.

— Не волнуйся, Лиз, я слишком дорожу своими причиндалами. Я же знаю, что в случае чего не успею я и глазом моргнуть, как они окажутся в пробирке на твоем лабораторном столе.

— Ну что ж, муженек, может, покажешь мне свои драгоценности? — улыбнулась Элизабет.

— Да, хозяйка, хорошо, хозяйка, — продолжал шутить О'Брайен, глядя ей в глаза. Его рука взялась за пояс панталон.

23

Элизабет оперлась о столбик кровати, поддерживающий полог. Она наблюдала, как О'Брайен медленно раздевается, зная, что ей приятно это зрелище.

— Мне так не хватало тебя, — сказал он, подходя к ней. — Мне не хватало твоих прекрасных грудей. Я скучал без тебя, вспоминая, как ты лежишь в кровати с распущенными волосами, ожидая меня. Я снова и снова представлял вкус твоих поцелуев, Лиззи. — О'Брайен склонился к ней и легонько поцеловал в губы.

Элизабет вздохнула и закрыла глаза. Ей нравилось стоять полностью одетой перед этим обнаженным мужчиной. Сердце ее взволнованно билось. Элизабет положила ему руки на плечи и откинула голову, позволяя О'Брайену поцеловать пульсирующую жилку у нее на шее.

— Лиззи, Лиззи, ночи напролет я мечтал, что ты снова придешь. Я хотел сам прийти к тебе, чтобы просить прощения, чтобы снова сделать тебя своею. — Он погладил Элизабет по спине.

— Но ты не пришел, — прошептала она, обводя кончиком языка контур его подбородка. — Ты искал утешения с другими? — Элизабет и об этом необходимо было знать правду.

О'Брайен схватил ее за руки, и Элизабет открыла глаза.

— Нет! С тех пор как мы вместе, я не прикасался ни к одной женщине, знай это! — Он гипнотизировал ее взглядом своих зеленых глаз. — Я стремился забыть тебя, но не смог. Эти руки не могли дотронуться ни до одной женщины, эти губы не могли целовать другую.

Элизабет прильнула к нему всем телом, чувствуя сквозь материю его обнаженное тело. Перед чарами ее мужа было трудно устоять.

— Спасибо.

— За что? — О'Брайен погладил ее по щеке.

— Не знаю. За эти слова. За то, что ты женился на мне, дал свое имя моему ребенку, спас его от печальной участи бастарда.

— Нашему ребенку. — Его ловкие пальцы быстро нащупали застежки ее платья.

— Я боюсь. — Она уронила голову на плечо О'Брайена. В свою первую брачную ночь Элизабет не нуждалась в вине, от близости О'Брайена и без вина кружилась голова.

— Чего ты боишься? Пока я жив, с тобой ничего не случится.

Элизабет покачала головой. О'Брайен расстегнул ее платье и снял его. Теперь пришел черед корсета,

— Я боюсь быть матерью, О'Брайен. Конечно, я умею хорошо вести дела, но воспитывать детей?..

— Ты… будешь… прекрасной… матерью… вот… увидишь. — После каждого слова он целовал ее в грудь.

— А вдруг я не полюблю его? — Элизабет взглянула в глаза О'Брайена, по-настоящему испуганная. — Детям нужна материнская любовь.

— Ты рано волнуешься, дорогая. — О'Брайен поцеловал ее в лоб. — Все придет своим чередом — любовь, забота. Не бойся, я с тобой.

Комок подступил к горлу Элизабет. «Я люблю его, — подумала она. — Не знаю, как долго это чувство продлится, но в эту минуту я люблю его». Пока она еще не могла признаться в этом О'Брайену. Им обоим потребуется время, чтобы разобраться в своих чувствах до конца. «И возможно, когда-нибудь он тоже полюбит меня».

Элизабет пробежала пальцами по его груди, по плоским соскам и поросли мягких волос. О'Брайен застонал. Сердце Элизабет бешено забилось, участилось дыхание. Как хорошо снова оказаться в его объятиях!

О'Брайен нежно подтолкнул Элизабет к кровати и опустился перед ней на одно колено. Она легла, смеясь, ее пальцы перебирали шелковистые пряди его волос.

— Что ты делаешь?

О'Брайен снял с нее туфли и распустил подвязки. Он стал медленно сворачивать шерстяные чулки, спускаясь вниз по ногам, и по всему телу Элизабет разлилось тепло его нежных прикосновений. Элизабет лежала, откинувшись, поперек кровати, опираясь на согнутые в локтях руки. О'Брайен отбросил свернутые чулки и погладил ступни, лаская каждый пальчик. Элизабет застонала. Она никогда не думала, что от этого можно получить столько удовольствия. Каждое движение его рук вызывало у нее дрожь возбуждения. Она чувствовала, как кровь приливает к ее груди, как увлажняется ее женская плоть.

О'Брайен нырнул под ее юбки, стараясь коснуться языком внутренней стороны ее бедер. Элизабет рассмеялась, но смех этот вскоре затих. Ей хотелось, чтобы он присоединился к ней на кровати. Элизабет хотела гладить его тело, целовать его так, как, она знала, он любит. Но у Элизабет не было сил сопротивляться ласковому напору его пальцев, горячей сладости его языка.

— О'Брайен, — позвала она, хотя вовсе не желала его останавливать.

— Не думай ни о чем, пусть наслаждение унесет прочь все твои печали, дорогая, — прошептал он в ответ.

Элизабет засмеялась и подняла юбки повыше, радуясь своему бесстыдству. Теперь О'Брайен был ее мужем, и она имела полное право на это удовольствие.

— Ты так прекрасна, — приговаривал О'Брайен, поглаживая темный кустик курчавых волос, — так восхитительна.

Элизабет застонала, судорожно стиснув пальцами лоскутное одеяло. Теплые волны пронизывали ее тело все сильнее и сильнее с каждым прикосновением О'Брайена. Под его нежным натиском Элизабет забыла обо всем. Комната в таверне со скрипящей I кроватью и свечкой на столике перестала для нее существовать. Элизабет поднимала бедра навстречу

О'Брайену, она страстно жаждала ощутить его в себе. Но вот волна блаженства подхватила ее, и она закричала. Судорога наслаждения пробежала по ее телу. Краем уха она слышала, как О'Брайен шептал какую-то нежную чепуху.

Через минуту Элизабет села в кровати и взглянула на улыбающегося О'Брайена.

— Иди сюда, — прошептала она.

— Устала, дорогая? Хочешь спать? — спросил он не без самодовольства.

Элизабет покачала головой.

— Нисколько не устала, — отвечала она кокетливо. — Иди сюда, поговорим об этих самых супружеских правах.

О'Брайен усмехнулся. Когда он присоединился к ней на кровати, она уже успела снять остатки одежды. Желание ее все еще не утихло. Элизабет поцеловала его в губы, дразня и лаская языком, как только что делал он сам. Она гладила его мускулистые плечи и грудь. О'Брайен попытался притянуть ее к себе, но она не покорилась.

— Нет, — засмеялась Элизабет. — Теперь мой черед, муженек.

— Да, хозяйка.

Она легонько укусила его за сосок.

— Я же просила не называть меня так! — О'Брайен положил ей руки на плечи, заставляя опуститься, пока их тела не соединились. Он прильнул к ее губам. Его поцелуй был властным и требовательным. Возбуждение внезапно вернулось к Элизабет, подогретое его страстью. Она стала неторопливо опускаться и подниматься над ним. Элизабет смотрела в глаза О'Брайена, наслаждаясь его восторгом. Он поднял руки, и они сплели пальцы.