Под чужим именем - Фолкнер Колин - Страница 33

— О'Брайен? — позвала она.

— Оставайтесь там, — услышала Элизабет откуда-то из-за хижины, но и не подумала подчиниться, а пошла на шум. О'Брайен целился из пистолета в какую-то женщину. Та спряталась за деревом, но, увидев краешек ее юбки, Элизабет сразу узнала это платье цвета слоновой кости.

— Клер?

О'Брайен взглянул на Элизабет и медленно опустил пистолет.

— Клер, это я, Элизабет. — Она осторожно двинулась к девушке, стараясь не наступать на колючки и сучья.

— Элизабет? — Клер робко выглянула из-за ствола.

— Выходи, Клер, никто не станет в тебя стрелять. Ради Бога, перестань прятаться.

Клер несмело вышла на поляну. Она была одета, как будто собиралась в гости к кому-то на чай, только волосы были растрепаны, а платье порвано на плече.

— Клер! Что ты здесь делаешь? — Элизабет оглянулась на О'Брайена и прошипела: — Почему бы вам не надеть штаны?

О'Брайен поспешно удалился в свое убежище. Клер, вся дрожа, вцепилась в протянутую руку Элизабет.

— Что случилось? — спросила Элизабет. — Ты заблудилась?

— Не совсем… — Клер прикусила нижнюю губу. — Да, потерялась.

Сердце Элизабет колотилось как бешеное. Что видела Клер? Поняла ли она что-нибудь? Будет ли кто-либо придавать значение ее словам?

— Как тебе удалось потеряться?

— Я не знаю, что произошло, — прошептала Клер. — Элизабет, я правда не знаю, как я сюда попала, не надо на меня злиться.

— Вы привели себя в порядок? — крикнула Элизабет О'Брайену.

— Насколько это вообще возможно, — ответил тот.

Элизабет провела Клер в хижину. О'Брайен уже натянул штаны, но не удосужился заправить рубашку. Пистолет торчал у него за поясом.

— Дайте ей сидра, — приказала Элизабет О'Брайену.

Клер смущенно огляделась. Ее взгляд упал на смятое одеяло, возле которого лежали чулки и ботинки Элизабет. Клер посмотрела в глаза Элизабет, пытаясь казаться бесстрашной.

— Мистер О'Брайен сделал тебе больно? — спросила она дрожащим голосом. — Я слышала, ты стонала.

— Нет… Нет. — Итак, ей все известно, подумала Элизабет. Что ж, Элизабет не собиралась винить в случившемся одного О'Брайена. — Мистер О'Брайен не причинил мне вреда. Я сама хотела, чтобы он так поступил.

О'Брайен протянул Клер стаканчик сидра и отошел на шаг. Та смотрела на него поверх стаканчика.

— Хорошо, раз так. Если бы он тебя обидел, мне пришлось бы оторвать ему голову. — Она подняла ясный, невинный взгляд на Элизабет. — Я не позволю никому заставлять тебя страдать, ни мистеру О'Брайену, ни братцу.

Элизабет с мольбой взглянула на О'Брайена. Как теперь быть?

Тот нагнулся, подобрал ее чулки и отдал ей.

— Оденьтесь, — сказал он, заправляя рубашку в штаны. — Понимаете, Клер, мне очень нравится миссис Лоуренс, ведь мы уже говорили с вами об этом.

Клер серьезно кивнула.

— И я бы ни за что не причинил вреда ни одной из вас, даже ради богатства обеих Индий.

Клер снова кивнула.

— Но если вы расскажете кому-нибудь о том, что видели и слышали…

— Вы поцеловали ее, — осуждающе произнесла Клер.

Элизабет стояла к ним спиной и, балансируя на одной ноге, пыталась натянуть чулок. Она с напряжением слушала их разговор.

— Да, верно, я поцеловал ее… Но вы не должны никому говорить об этом, ни брату, ни горничным, никому. Поняли?

Элизабет повернулась и увидела — Клер отчаянно кривит губы, стараясь вникнуть в смысл его слов.

— Потому что братец подумает, вы ее обидели? — спросила она.

— Вот именно. Никто не поймет, Клер. И он тоже не поймет.

— А Элизабет нравится, когда вы ее так целуете? — Клер внимательно смотрела на О'Брайена.

— Правильно, — улыбнулся он и легонько коснулся ее руки. — Вы все поняли. Я знал, что вы поймете.

О'Брайен достал из корзинки краюху хлеба и предложил его дамам. Элизабет скорчила гримасу отвращения, Клер элегантно покачала головкой. О'Брайен с аппетитом откусил кусок хлеба. Элизабет выводило из себя его спокойствие: ведь их застукали! Если пойдут слухи, он потеряет работу, а у нее отнимут завод. И он спокойно сидит себе и ест! Надев ботинки, Элизабет подошла к О'Брайену и спросила тихо, чтоб не услышала Клер:

— Что нам делать?

— Ничего. Мы ничего не станем делать. Хотите кусочек сыра?

Элизабет застонала.

— О'Брайен, она нас видела, она знает, что мы тут делали, или по крайней мере догадывается…

— И что вы хотите? Чтобы я убил ее и закопал здесь? — спросил О'Брайен, отправляя в рот кусочек сыра.

— О'Брайен! — ужаснулась Элизабет.

— Я пошутил. Не волнуйтесь, дорогая, она не расскажет.

Элизабет заговорила медленнее, как с несмышленым младенцем.

— О'Брайен, эта женщина носит в кармане невидимую ручную мышку. Отчего же вы в ней столь уверены?

— Нужно просто понимать ее болезнь, — ответил тот, отводя Элизабет локон со лба. — Поверьте, Клер никому не расскажет, если мы ее попросим, вы и я.

— Откуда вы так хорошо ее знаете? Почему она вам доверяет? Вы не пытались…

— Нет, — лицо О'Брайена помрачнело. — Признаться, я человек легкомысленный, но я никогда в жизни не прикасался к Клер или таким, как она. Если вы меня подозреваете…

Элизабет схватила его за руку. Было несправедливо обвинять О'Брайена, она прекрасно знала, что он на это не способен.

— Простите, — сказала Элизабет, глядя в его сверкающие гневом зеленые глаза. — Я верю, вы бы этого не сделали.

— Давайте я провожу ее домой.

— И снова выведете Джессопа из себя?

— Я скажу, что встретил ее возле реки, когда удил рыбу.

— Удили рыбу? В середине дня? — Элизабет рассмеялась. — Он опять потребует, чтобы я вас уволила. На этот раз за день.

О'Брайен сложил одеяло, на котором они совсем недавно предавались любви.

— Простите, что все так вышло. Я хотел устроить для вас пикник.

— Я постараюсь прийти к вам сегодня вечером. — Даже сейчас Элизабет желала его, несмотря на пережитые волнения.

— Для вас моя дверь всегда открыта. В любое время, Лиззи.

О'Брайен поцеловал ее. Нежность этого поцелуя напомнила Элизабет, как изменились их отношения. Она постоянно убеждала себя, что их связывает лишь взаимное желание наслаждения, но в глубине души и сама в этом уже сомневалась.

— Пойдемте, Клер, милая. — О'Брайен отдал одеяло Элизабет. — Сохраните его до следующего раза, — прошептал он, уходя.

— Клер, мистер О'Брайен проводит тебя до дома. — Элизабет наблюдала, как О'Брайен галантно предложил руку Клер.

— А ты не идешь? — спросила Клер, придерживая юбки.

— Не сейчас. Но я скоро буду.

— Я не расскажу. Обещаю тебе, Лиз, — сказала Клер на прощанье.

Оставшись одна, Элизабет присела рядом с корзинкой и стала задумчиво пощипывать хлеб. Погода начинала портиться, потянуло прохладой. Послышались звуки отдаленного грома, и в воздухе запахло дождем.

Элизабет понимала: после сегодняшнего происшествия самым разумным было бы прекратить всякие отношения с О'Брайеном. Но пока она этого сделать не могла. Просто не имела сил.

Вернувшись на завод, Элизабет сразу почувствовала — что-то не так. Непонятная тревога словно бы висела в воздухе. Прежде чем она миновала каменное строение нового склада, ей навстречу выбежал Джонни Беннет.

— Слава Богу, я вас нашел, мисс Элизабет! — закричал он, размахивая старой соломенной шляпой.

Начинался дождь, и Элизабет пришлось надвинуть плотную войлочную шляпу: не слишком женственный головной убор, зато хорошо спасает от дождя.

— В чем дело, Джонни? Успокойся.

— Нам надо спешить! Они пытаются забрать Нгози. Они уже избили Сэмсона!

Элизабет вздрогнула. Немногие могли справиться с Сэмсоном.

— Джонни, кто хочет забрать Нгози?

— Охотники за беглыми, хозяйка! Охотников за беглыми рабами нечасто можно было встретить на севере. Элизабет рассердилась. Как смели эти люди вторгнуться на ее землю и претендовать на ее рабочих?

— Где они?

— На Рабочем Холме, хозяйка. Они говорят, ребенок тоже принадлежит им.