Медь в драгоценной шкатулке (СИ) - Архангельская Мария Владимировна - Страница 50

— Ваше величество, — тихо попросил Кан Гуанли, — умоляю, смирите гнев.

Как ни странно, это подействовало. Император замолчал, отдуваясь, как после долгого бега. Остальные его сопровождающие стояли с каменными лицами. Я прикусила губу, потом подобрала юбку и встала на колени.

— Раз мнение вашего величества обо мне таково, я не смею спорить. Прошу ваше величество назначить наказание.

Император побагровел ещё больше, хотя это казалось невозможным. Открыл рот…

— Ваше величество! — вдруг пискнула Усин. И, прежде чем я успела её остановить, отважно бросилась вперёд, упала перед Иочжуном и уткнулась лицом в пол. — Госпожа никому не писала писем! Я всегда при ней, я бы знала!

— Ещё и слуг научила?! — его величество развернулся к сопровождающим. — Гоните сюда остальных.

Его повеление было немедленно выполнено, и всех моих слуг согнали в комнату, однако допрос, если его можно было так назвать, ничего не дал. Император расхаживал из угла в угол и сыпал проклятиями и ругательствами, а слуги, простёршись ниц и трясясь, как осиновые листья, твердили чистую правду: нет, они никому ничего не передавали. И ни разу не видели меня пишущей что-либо, кроме каллиграфических упражнений. Нет, нет, ваше величество, ничего они не знают!

— Обыскать тут всё! — император махнул рукой. — Если найдут хоть одну строчку…

Да ищите, хоть обыщитесь, угрюмо подумала я, глядя в пол. Даже те несчастные стихи Тайрена я после прошлого раза сожгла от греха подальше, заучив их предварительно наизусть. Опасность была лишь в том случае, если мне опять что-то подкинули, но слуги бдили и никого чужого не видели. Между тем пришедшие с императором евнухи действовали далеко не так аккуратно, как дядьки дворцового исправника. Они бесцеремонно вытряхивали содержимое ящиков, шкафчиков и шкатулок, дёргали занавеси и покрывала, бросали на пол подушки. Совали носы даже в стоящую на столике косметику и во многочисленные, по большей части холодные курильницы. Но искали тщательно, обыск затягивался, я стояла на начинавших ныть коленях, прислуга валялась на полу, император всё так же ходил туда-сюда, и его лицо постепенно возвращалось к нормальному цвету. И когда евнухи один за другим отрапортовали о том, что ничего не нашли, он в последний раз выдохнул, окинул меня и всю комнату мрачным взглядом и, больше ни сказав ни слова, вышел. До смерти хотелось бросить ему вслед, не забыл ли он поискать в моём платье, где тоже можно не так уж мало спрятать, но я сдержалась, решив не будить лиха. И когда последний из императорской свиты перешагнул порог и аккуратно закрыл за собой дверь, мои люди выпрямились со вздохами облегчения.

— Думаю, старшая сестра может не беспокоиться, — сказала Усин следующим утром. — Пока она ещё спала, приходил посланец из дворца Великого Превосходства и спрашивал о её самочувствии. Должно быть, его величество понял, что был жесток без причины.

— И что же сказали посланцу?

— Правду. Что сестра плакала от нанесённой ей несправедливой обиды.

Я поморщилась. Вот уж чего мне точно не хотелось, так это давить слезами, не важно, с каким результатом. Вчера вечером, когда слуги, хоть и выдохнули, но всё равно остались в тревоге, мне пришлось потратить некоторое время, чтобы их успокоить. Но оставшись наедине с Усин, я сама вдруг разревелась, как девчонка, и уже ей пришлось меня утешать. Сообрази я раньше, запретила бы говорить об этом, но что уж теперь, поезд ушёл. Никогда не любила ревнивцев и старалась не иметь с ними дела. Не нахожу в этом ничего приятного или возбуждающего. И вот приехали.

Но сейчас меня больше занимало другое. А именно — откуда Иочжун узнал про кольцо? О том, чей это подарок, знали я, Тайрен и Гюэ Кей, но этих двоих можно исключить сразу. Я тоже ни с кем никогда не откровенничала на этот счёт. Кто ещё мог знать?

Усин. Пусть я ей ничего не рассказывала, но она могла запомнить, что кольцо появилось у меня не сразу.

— Усин, ты когда-нибудь кому-нибудь рассказывала что-то про это кольцо?

— Про это? Нет, я… — Усин вдруг замерла с приоткрытым ртом.

— Что?

— Однажды сестра Ли спросила у меня, почему госпожа Соньши носит такую дешёвку? Ну, я и ответила, что это первый подарок его высочества, а не просто так медяшка какая-нибудь.

— А откуда ты узнала, что это первый подарок?

— Я слышала, как старшая сестра говорила об этом на дне рождения его высочества.

Да, точно, было дело, вспомнила я. Тайрен удивился, почему я до сих пор его ношу, пришлось объяснять. А рядом были ещё Кольхог и Мекси-Цу. Ну, Кольхог-то вряд ли могла послужить информатором, а вот принцесса… Кто знает, но многовато времени прошло.

— Значит, Су Ли, — пробормотала я. Одна из двух новеньких служанок. И если Лин оказала мне услугу, то интерес Ли мог оказаться отнюдь не невинным.

— Избавиться от неё, старшая сестра? — деловито спросила Усин.

— Каким образом?

— Сказать, что плохо работает, и отослать, — Усин пожала плечами. — А можно ещё подкинуть какую-нибудь вещь и обвинить в краже.

— Усин!

— А что? Слуга, предавший господина, заслуживает самой суровой кары.

Я покачала головой.

— Знаешь, не стоит. Если избавимся от этой, пришлют другую, только и всего. А так мы, по крайней мере, точно знаем, кто на нас сту… э… доносит.

Усин немного подумала и кивнула.

Из угла комнаты раздался бой часов — да, здесь были часы с боем, водяные, до механических пока не додумались. Время идти на обязательный приём к императрице.

Стоило мне переступить порог дворца Полдень, как стало ясно — о происшедшем вчера уже знают. Меня провожали пристальными взглядами, а когда я вошла в приёмную, где уже собралась большая часть дам, имеющих право присутствовать на приёме у её величества, по зале пробежала волна шёпота. Делать было нечего, и я, вздёрнув подбородок, прошла на своё место. Благородная супруга кивнула мне издалека, но все остальные, стоило посмотреть на них, тут же отводили глаза, а шёпот всё не смолкал, хоть и стал не столь явным.

Но вскоре все звуки смолкли, как отрезало, когда вошла императрица, а вместе с ней евнух со свитком шёлка в руках. Все императорские указы, видимо, чтобы подчеркнуть их значимость, зачитывались не с бумаги, а с шёлка. И после приветствия императрице она вместе с нами преклонила колени, чтобы выслушать, что имеет приказать его величество. Хотя все, как подобает, смотрели в пол, я физически чувствовала, что внимание всех присутствующих поровну делится между глашатаем и мной.

— Супруга третьего ранга Луй Соньши, — хорошо поставленным голосом начал евнух, — благовоспитанна, добродетельна и хорошо нам служит…

Не удержавшись, я вскинула глаза на чтеца. Интересно, а кто не далее как вчера орал, что я мерзавка и шлюха? Должно быть, мне послышалось.