Медь в драгоценной шкатулке (СИ) - Архангельская Мария Владимировна - Страница 42

— Если б это не было так, разве ссылка была бы наказанием?

Он хмыкнул.

— Мой беспутный сын ещё дёшево отделался, — Иочжун взял у меня прошение и бросил на столик. — Раньше он бездельничал в столице, теперь бездельничает на границе. Ничего не поменялось.

— Но именно безделье и угнетало его больше всего, — я облизнула губы и, решившись, опустилась перед своим венценосным супругом на колени. — Ваше величество, я не верю, что его высочество принц Тайрен совершил это преступление. Прошу вас, явите милость!

— Хочешь вернуть его в столицу?

— Если на то будет ваша воля, пусть остаётся в провинции. Но дайте ему какое-нибудь дело! Его высочество…

— Какое дело? Какое ещё дело?! — император вдруг повысил голос — похоже, я задела его за живое. — Этому бездельнику и вертопраху? Видит Небо — я пытался предостеречь и направить его, но все мои усилия уходили, как вода в песок! У него нет ни капли почтительности. Он ничему не желает учиться! Какое дело я, по-твоему, могу ему доверить?

— Но ведь… когда-нибудь, ваше величество… если только вы…

— Если я что?

— Если вы не назовёте иного наследника… Простите, мне не по чину говорить такое…

— Когда-нибудь он станет императором, ты это хотела сказать? — Иочужн помрачнел и вздохнул. — Гун Вэнь хочет, чтобы я низложил Тайрена и объявил наследником его сына. Я думал об этом… Его мальчик почтителен и неглуп. Но всё же… Не драконья кровь. Если бы у меня был другой сын, ах, если бы у меня был другой сын! Но его нет.

— Ваше величество, могу я говорить откровенно?

— Ну?

— Его высочество Тайрен совсем не так плох, как вы о нём думаете. Он очень переживает от того, что не может заслужить ваше расположение. Да, он совершал ошибки, но это — от избытка сил, которым он не находил применения. Прошу вас, ваше величество, дайте ему шанс. Шанс доказать, что он действительно достоин быть вашим наследником!

Император чуть наклонил голову на бок и пристально посмотрел на меня.

— Ты его любишь? — вдруг спросил он. — Только отвечай честно.

Я несколько смешалась. Казалось бы, чего проще — ответить «нет», но что-то мне мешало.

— Я ему благодарна, — сказала я наконец. — Он заметил меня, когда я ещё была комнатной девушкой, оказал мне честь и поднял на такую высоту, о которой я и мечтать не смела. Он всегда был добр ко мне. И даже за то, что ныне я имею счастье пользоваться благосклонностью вашего величества я, в конечном счёте, должна благодарить его. Я чувствую себя ему обязанной.

— Благодарность — хорошее чувство, — кивнул император, наклонился ко мне и понизил голос. — Но ты должна осознать — прошлое в прошлом. Ныне твой долг — быть рядом со мной и любить и почитать меня. В сердце и в голове моей женщины не должно быть никого, кроме меня. Ты это понимаешь?

— Да, ваше величество, я понимаю.

— Хорошо, если так, ради твоего же блага. А сейчас поднимись.

Я поднялась, придержав подол, и он тоже встал.

— Наверно, тебе тоже надо дать какое-нибудь дело, — задумчиво сказал его величество. — Пожалуй, ты можешь подежурить в моих покоях. Это несложно, будешь выполнять какие-нибудь поручения и помогать мне, когда понадобится.

— Это честь для меня, ваше величество, — я присела. Вот, кажется, и кончается моя беззаботная жизнь.

— Я пришлю за тобой, — император шагнул к двери, но на пороге обернулся. — Кстати, ты знаешь, что когда Тайрен уже подъезжал к Тамчи, кто-то подсыпал в ясли его коня белого дурмана?

— Нет, ваше величество. Что это такое?

— Если лошадь его съест, то её нрав становится буйным, и она может понести от любого пустяка. На тамошних горных дорогах это — верная смерть.

Я замерла, чувствуя, как холодеет под ложечкой.

— К счастью, приставленные к нему люди были внимательны. До крепости принц добрался благополучно. Вот пусть и остаётся там под присмотром. Целее будет.

И его величество вышел, пройдя между склонившимися служанками, что распахнули ему двери.

Глава 14

Новый год был отпразднован с размахом. Были и пир, и фейерверки, и множество подарков, которыми обитатели дворца обменивались друг с другом. В этот раз уже никто не смог бы сказать, что его величество меня обделил: несколько вёдер (то есть, конечно, мер) жемчуга, великолепная парча, несколько видов косметики, включая дорогущую сурьму, которую я тут же задвинула в дальний шкафчик. И традиционный красный кошелёк с золотым слитком. Подарки от императрицы были куда скромнее, и в их числе — ещё один парик. Почему-то мне показалось, что этот презент был намёком на что-то, но в любом случае он мне не понравился: он зрительно расширял мои и без того довольно пухлые щёки, делая лицо круглым, чтоб не сказать грушевидным. Конечно, на утренней аудиенции я вежливо поблагодарила её величество за все дары, но пользоваться ими не собиралась.

И на что мне столько жемчуга? Ладно, часть его пошла на подарки, которые я делала своим «сёстрам» по гарему, ещё часть я раздарила слугам. Ну, ещё украшений можно будет новых назаказывать. А остальное, чувствую, так и ляжет мёртвым грузом.

На третий день император собственноручно провёл три борозды на ритуальном поле, где выращивали зерно, которое потом приносили предкам императорского рода. Остальное поле допахивали придворные в порядке старшинства и положения. Наверное, потом придётся перепахивать — Новый год был ранним, по моим подсчётам ещё не кончился январь, так что хотя здесь не средняя полоса России, но для пахоты и сева явно было рановато. Но ритуал есть ритуал. Потом его величество лично разбил тяжёлым посохом глиняного быка, осколки которого быстро разобрали всё те же придворные. Правда, не все: некоторые были разосланы по личному императорскому распоряжению тем, кто не имел возможности подобрать кусочек глины лично. Среди них были и обитательницы Внутреннего дворца, что только наблюдают за действом со стороны, и я неожиданно попала в их число. Осколок полагалось хранить до будущего Нового года, он должен приманить удачу и защитить от бед.

Хотя, может, мне стоит начать привыкать к таким неожиданностям? После новогоднего пира император посетил собрание своих супруг и наложниц, послушал игру Благородной и Талантливой супруг, усадил рядом с собой Эхуан, с ней же и удалился. Зато в ночь после ритуалов вспашки и разбивания быка, и в следующие несколько ночей настал мой черёд, причём он не явился ко мне, а позвал меня в свои покои. Фонтан, бивший в соседней с императорской спальней комнате, меня впечатлил. Равно как и золотое дерево в приёмной.