Внутренний дворец. Книга 1 (СИ) - Архангельская Мария Владимировна - Страница 60

– А, ну да, – закивала я. – Если пропорции неправильные, то тогда конечно.

Кей подозрительно посмотрел на меня и перевёл разговор на что-то другое.

В Хризантемовом же павильоне воцарилась умилительная идиллия. Даже Кольхог больше не пыталась отпускать шпильки в мою сторону, а уж остальные стали со мной так вежливы и приветливы, что скулы сводило. Со стороны мы в этот период действительно напоминали большое дружное семейство… а вот что в нём говорилось за моей спиной, мне однажды довелось подслушать.

В тот день я раньше обычного вернулась с урока верховой езды, заменившей мне осточертевшие уроки музыки. Усин на это время куда-то усвистала, я не стала ждать, пока её разыщут, в одиночестве прошла через сад и вошла в павильон не через главный вход, а через ту самую террасу, на которой Тайрен когда-то бил вазы. Светило солнышко, щебетали птички, и я постояла некоторое время, любуясь распускающимся цветником. А потом услышала голоса. При хорошей погоде доходившие от потолка до пола рамы в помещениях раздвигали так, что внутренние комнаты становились продолжением сада, лишаясь одной, а то и двух стенок. Вот в одной из таких комнат и собралось небольшое общество из трёх наложниц.

– …Да говорю тебе, она ведьма!

Заинтересовавшись, я подошла поближе. Край рамы скрывал меня, так что сидевшим внутри я была не видна.

– Где ты видела, чтобы его высочество все дни проводил с женщиной? Забросив друзей? Раньше он каждый день выезжал в город или на охоту, вместе со своей свитой и друзьями, а теперь сидит во дворце в беседах с этой Тальо! И даже её высочество не знает, о чём они там говорят.

Так, понятно. Следовало бы уйти, ведь подслушивать некрасиво. Но любопытство оказалось сильнее, и я осталась на месте.

– Сестра думает, что Тальо его околдовала?

– Ну не своей же несравненной красой она его привлекла!

Внутри зафыркали.

– Откуда она вообще взялась, кто-нибудь знает? Ни родных, ни друзей… Подлизы вроде Шэйн Кадж не в счёт, они тоже ничего не знают. Говорят – откуда-то с запада. Все мы знаем, что у нас на западе!

– А вы заметили, что его высочество в последнее время совсем не так весел и бодр, как в прошлом году?

– Он в ссоре с его величеством и этим удручён, – робко заметил кто-то.

– Пф! Разве сестра не замечает, что он стал бледнее и худее, чем раньше?

– Точно! Думаете, она сосёт его силу?

– А разве станет здоровый и здравомыслящий человек вести себя с наложницей так, как сейчас ведёт себя принц? А от неё и слова не допросишься! «Мы читаем, мы гуляем, мы разговариваем!» О чём?

– У меня есть когти ястреба. Надо будет сжечь их и как-нибудь добавить пепел ей в чай.

– Это же только от оборотней…

– А может, она и есть оборотень. Никто не знает, что она делает по ночам? Надо бы проследить.

– А тут она тебя и загрызёт!

– Я возьму талисман Охотника, с ним не загрызёт. Один торговец предлагал кости дракона, но это так дорого…

– А вы знаете, что евнух Хаур, ну, тот, что в прачечной работает, говорил, что в прошлый раз в постелях видел короткие рыжие волоски, похожие на шерсть?..

Мне надоело, и я тихонько отошла. Мелькнула мысль шагнуть в комнату и проникновенно посоветовать определиться, так ведьма я всё-таки, или оборотень, но я её отвергла. Просто не захотелось связываться. Хотя какая я вам ведьма, у меня, между прочим, и справка есть от почтенного настоятеля Чжа. Жаль только, что я забыла потребовать её в письменном виде. И опять у меня мелькнуло чувство нереальности происходящего. В том, что девицы перемывают друг другу косточки, не было ничего удивительного, но как можно на полном серьёзе рассуждать, не оборотень ли человек, с которым ты живёшь под одной крышей, в голове не укладывалось. Но все здешние – продукты общества, в мышлении которого чудесное отлично уживается с реальным. Вспомнить хотя бы вечерние чтения – столь любимые всеми пикантные рассказы, к которым никто не относится как к фантастике, и где возлюбленная главного героя на проверку то и дело оказывается принявшей человеческий облик то лисой, то змеёй, то обезьяной…

И разве я сама не подливала масла в огонь, рассказывая о чудесах моей страны?

Так бы я, наверно, и забыла этот подслушанный разговор как досадное, но ничего не значащее происшествие, если бы история не имела продолжения. Однажды, когда мы с Тайреном задержались на заднем дворе, после того, как он снял меня с седла – мне до сих пор было трудно влезать на лошадь с земли, так что я взбиралась в седло со специальной приступочки, а по окончании урока Тайрен меня с явным удовольствием снимал – ему доложили, что пожаловал младший господин Эльм. Я сначала подумала, что это всё тот же Хонг, но оказалось, что Эльм Хонг – это молодой господин, а младший господин – его младший брат с коротким именем А. И прибыл он, чтобы передать его высочеству приглашение от своего родителя. Тайрен ответил, что с удовольствием придёт вместе со своим другом Гюэ Кеем.

– Едва ли отец будет рад его видеть, – сказал Эльм А, в ответ на что Тайрен пожал плечами:

– Тогда дяде придётся выбирать – придём мы двое, или никто.

Он отвернулся и окликнул евнухов, приказав, чтобы мою кобылу увели в конюшню. К нему обратились с каким-то вопросом насчёт корма, он отошёл, и на минуту мы с младшим господином Эльмом остались почти наедине, не считая всегда маячившей где-то на краю зрения прислуги.

– А можно спросить, почему ван Лэй не будет рад видеть друга его высочества? – не удержалась я от не слишком тактичного вопроса. Эльм А посмотрел на меня несколько удивлённо, но всё же ответил:

– Пристало ли вану принимать потомка пахавших землю?

Прозвучало это довольно надменно. М-да. А предки вана, надо полагать, слетели на землю на драконе вместе с Первым императором. Впрочем, не удивлюсь, если он во что-то подобное и верит.

Вернулся Тайрен, я распрощалась с ними обоими и пошла к выходу из двора. И услышала за спиной произнесённое вполголоса:

– Это она и есть? Та ваша наложница с Запада?

– Она самая, – ответил Тайрен. Я приостановилась, сделав вид, будто что-то попало в туфлю.

– Отец хотел предостеречь ваше высочество. Вы слышали, что о ней говорят люди? Не стоит давать лишний повод для сплетен.

– Мы оба знаем, кто стоит за сплетнями, – раздражённо отмахнулся принц. – Он не уймётся, даже если я оденусь в перья.

Я слышала это выражение – по легендам, платья из перьев надевали души праведных, оказавших на здешнем аналоге островов Блаженных в Восточном море. Так что одежда из перьев была синонимом святости. Но интересно – едва ли ван слышал разговоры наложниц его высочества. Выходит, обо мне говорят и за пределами дворца?

– Усин, – сказала я, когда мы вышли в сад и оказались одни, – ты ведь дружишь с евнухами, а может, и с гвардейцами…

– Старшая сестра, как же можно! Ты можешь положиться на мою добродетель.

– Нет, подожди, я не об этом. Скажи, не слышала ли ты обо мне каких-нибудь слухов? Не из тех, что ходят по Внутреннему дворцу, а дальше? Не упоминал ли кто-нибудь, есть ли обо мне разговоры в Таюне?

Судя по тому, как Усин принялась старательно разглаживать полу своего зелёного халата, что-то такое она-таки слышала.

– Ну давай, поделись. Какие секреты между нами?

– Это всё досужие сплетни, – пробормотала она.

– И что же за сплетни? Мне интересно.

– Говорят… Говорят, что у его высочества появилась наложница, на которую невозможно глянуть без страха. На голову выше любого мужчины, лицом похожая на обезьяну, и голос у неё – как рёв леопарда. И даже на голове растут не волосы, а шерсть. Так говорят, – виновато добавила она.

Я невольно провела рукой по стянутым волосам, насколько позволили выступающие из причёски шпильки. Как я и предвидела, ниже плеч пряди не выросли, так что Усин и мастерицам, обслуживающим наложниц, приходилось исхитряться, чтобы сделать мне что-то, хотя бы напоминающее здешние женские причёски. И голос – ну да, он у меня довольно низкий для женщины, а здешние в большинстве своём и вовсе пищат, так что когда звучали сразу несколько женских голосов, мне постоянно слышались то птичий щебет, то хор лающих щенков. На их фоне мой голос действительно должен звучать как хриплый бас. Но рёв леопарда – это уж слишком.